<<< Часть 1
Джон Ф. МакАртур

Толкование Первого Послания к Коринфянам (Часть 2)

Оглавление

Введение
Основание Коринфской церкви
Церковные трудности
Краткий план первого Послания к Коринфянам
Глава 1. Призванные быть святыми (1:1-3)
Глава 2. Какие преимущества дает святость (1:4-9)
Глава 3. Расколы и ссоры в церкви (1:10-17)
Глава 4. Юродство Божие (1:18-25)
Глава 5. Юродство Божие (1:26-2:5)
Глава 6. Понимание мудрости Бога (2:6-16)
Глава 7. Плотские христиане (3:1-9)
Глава 8. Как судить дела верующих (3:10-17)
Глава 9. Как избежать разделений (3:18-23)
Глава 10. Верные свидетели Христовы (4:1-5)
Глава 11. Самодовольство и смирение (4:6-13)
Глава 12. Признаки духовного Отца (4:14-21)
Глава 13. Безнравственность в церкви (5:1-13)
Глава 14. Запрещение тяжбы (6:1-11)
Глава 15. Христианская свобода и вольность половой жизни (6:12-20)
Глава 16. Жениться или не жениться (7:1-7)
Глава 17. Божественные указания относительно брака (7:8-16)
Глава 18. Христиане и социальная революция (7:17-24)
Глава 19. Почему стоит оставаться одиноким (7:25-40)
Глава 20. Пределы христианской свободы (8:1-13)
Глава 21. Поддержка Божьих служителей (9:1-14)
Глава 22. Отказ воспользоваться своей свободой (9:15-27)
Глава 23. Опасность чрезмерной самоуверенности (10:1-13)
Глава 24. Правда о служении (10:14-22)
Глава 25. Использовать свободу для прославления Бога (10:23-11:1)
Глава 26. Женщины в церкви: подчинение и равенство (11:2-16)
Глава 27. Празднование Вечери Господней (11:17-34)
Глава 28. Что стоит за ложными духовными дарами и как их испытывать (12:1-3)
Глава 29. Источник духовных даров и их назначение (12:4-7)
Глава 30. Различие духовных даров (12:8-11)
Глава 31. Единство и многообразие (12:12-19)
Глава 32. Взаимозависимость, а не отсутствие зависимости (12:20-31)
Глава 33. Превосходство любви (13:1-3)
Глава 34. Какими свойствами обладает любовь (13:4-5)
Глава 35. Какими свойствами обладает любовь (13:4-5)
Глава 36. Вечность любви (13:8-13)
Глава 37. Какое место занимает дар языков (14:1-19)
Глава 38. Как и с какой целью служить даром языков (14:20-28)
Глава 39. Как изпользовать дар пророчества (14:29-40)
Глава 40. Свидетельство воскресения Христа (15:1-11)
Глава 41. Важность воскресения в теле (15:12-19)
Глава 42. План воскресения (15:20-28)
Глава 43. К чему побуждает воскресение (15:29-34)
Глава 44. В каком теле воскреснут мертвые (15:35-49)
Глава 45. Победа над смертью (15:50-58)
Глава 46. Относительно сборов (16:1-4)
Глава 47. Делать Божье дело по-Божьему (16:5-12)
Глава 48. Принципы плодотворной жизни (16:13-14)
Глава 49. Признаки любви в христианской общине (16:15-24)

Глава 34. Какими свойствами обладает любовь (13:4-5)

"Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла" (13:4-5).

Предыдущий отрывок (стихи 1-3) описывает ту пустоту, к которой приводит отсутствие любви; а в стихах 4-5 мы находим наиболее исчерпывающее библейское описание полноты любви. Павел пропускает свет любви сквозь призму, и мы видим пятнадцать из ее цветов и оттенков, всю гамму красок любви. Каждый из лучей представляет собой одну из граней, одно из свойств любви агапе. В отличие от большинства английских переводов, содержащих несколько прилагательных, в греческом оригинале перечисляемые здесь качества любви описываются при помощи глаголов. Таким образом, исходный текст сосредотачивается не на том, чем любовь является, а на том, что она делает или не делает. Любовь агапе - активная, а не абстрактная или пассивная. Она не просто чувствует долготерпение, она его осуществляет. Она не просто имеет добрые чувства, она делает добрые дела. Она не только признает истину, она радуется истине. Любовь является полноценной только тогда, когда она действует (ср. 1 Иоан. 3:18).

Павел пропускает любовь сквозь призму не для того, чтобы дать ее научный анализ, но чтобы нам было легче понять и применить на деле всю полноту и все богатство ее значения. Мы не можем по-настоящему начать понимать, что такое любовь, пока мы не начнем осуществлять ее в своей жизни, впрочем, это же относится и ко всему, содержащемуся в Божьем Слове. Главная цель Павла состоит не просто в том, чтобы научить коринфян, дать им указания на этот счет, а в том, чтобы изменить их жизненные привычки. Он хотел, чтобы коринфяне тщательно и честно измерили свою жизнь, сравнивая ее с этими качествами любви.

Изменяя сравнение, можно сказать, что Павел рисует портрет любви, а позирует ему для портрета Иисус Христос, ведь именно Он в совершенстве воплотил в Своей жизни все эти добродетели любви. Итак, эта прекрасная картина любви - Его портрет.

Любовь долготерпит

Любовь отличается терпением или долготерпением, -буквально употребленное здесь слово макротумео можно было бы перевести как "самообладание". Это слово в Новом Завете встречается часто и используется почти исключительно в смысле того терпения, которое необходимо иметь в отношениях с людьми, а не в смысле терпеливости по отношению к обстоятельствам или событиям жизни. Терпение любви - это способность не огорчаться и не сердиться, когда кто-нибудь причиняет тебе неудобства или обманывает тебя, снова и снова. Христом, один из отцов ранней церкви, сказал: "Терпение - слово, применяемое по отношению к человеку, которому причинили зло и который мог бы с легкостью отомстить за себя, но который никогда этого не сделает. Терпение никогда не отвечает злом на зло".

Как и сама любовь агапе, то терпение, о котором говорится в Новом Завете, было добродетелью, распространенной только среди христиан. В мире древней Греции жертвенная любовь и терпение, не мстящие за себя обидчику, рассматривались как слабость, недостойная благородного человека, мужчины или женщины. К примеру, по учению Аристотеля, великая добродетель греков состояла в том, что они отказывались терпеть оскорбления или несправедливости и давали сдачи в ответ на малейшую обиду. Мстительность считалась добродетелью. Мир всегда был склонен делать героев из тех, кто отвечает ударом на удар, кто отстаивает свое благополучие и свои права, ставя их превыше всего остального.

Но любовь - Божья любовь - занимает прямо противоположную позицию. Прежде всего, она заботится о благополучии других, а не о себе, и гораздо охотнее согласится быть обманутой, чем обманывать самой, не говоря уже о мести. Любовь не платит злом за зло. Христианин, который следует примеру Христа, никогда не мстит тому, кто его обидел, оскорбил или причинил ему боль. Он отказывается воздавать "злом за зло" (Рим. 12:17) и, если его ударили в правую щеку, он подставляет и левую (Матф. 5:39).

Павел говорил, что терпение было свойством собственного сердца (2 Кор. 6:4) и что оно должно быть отличительной чертой каждого христианина (Еф. 4:2). Последние слова Стефана, которые он промолвил перед смертью, были словами великодушного прощения: "Господи! не вмени им греха сего" (Деян. 7:60). Коленопреклонный, погибая под сокрушительными ударами камней, мучаясь от боли и умирая, он заботился не о самом себе, а о своих убийцах. Он был долготерпеливым - терпеливым до самой последней крайности.

Наивысший пример долготерпения - это, конечно, Сам Бог. Именно терпеливая любовь Бога сохраняет мир, не давая ему рухнуть. Это Его терпение позволяет сохраняться до времени, необходимому для жизни людей (2 Пет. 3:9). Умирая на кресте, отверженный теми, кого Он пришел спасти, Иисус молился: "Отче! Прости им, ибо не знают, что делают" (Лук. 22:34).

Роберт Ингерсолл, хорошо известный атеист прошлого столетия, зачастую посреди своих выступлений, направленных против Бога, останавливался и говорил: "Даю Богу пять минут на то, чтобы поразить меня насмерть за эти слова". И затем тот факт, что никто не поразил его насмерть, он использовал как доказательство того, что Бога не существует. Теодор Паркер об этих заявлениях Ингерсолла сказал: "И этот джентльмен думал, что он за пять минут мог истощить терпение вечного Бога?"

С тех пор, как Адам и Ева впервые ослушались Бога, Его постоянно обижали и отвергали те, кого Он создал по Своему образу и подобию. Даже Его избранный народ, через который Он дал откровение, которому было "вверено слово Божие" (Рим. 3:2), отвергал и презирал Его. И все же в течение тысяч лет вечный Бог был долготерпимым. Если святой Создатель так бесконечно терпелив со Своими мятежными созданиями, насколько же Его несвятым созданиям следует быть терпеливыми друг с другом?

Одним из первых политических противников Авраама Линкольна был Эдвин М. Стэнтон. Он называл Линкольна "низким хитрым клоуном" и "оригинальным гориллой". "С какой стати ездить в Африку, чтобы посмотреть на горилл? -говорил, он. - Совсем недалеко, в Спринфильде штата Иллинойс, так легко найти гориллу!" Линкольн никогда не отвечал на злословие, но, когда он стал президентом и ему понадобился военный секретарь, он выбрал Стэнтона. Когда его друзья недоумевали по этому поводу, не понимая, почему он это сделал, Линкольн отвечал: "потому что Стэнтон лучше всего подходит для этой должности". Годами позже, когда тело убитого президента было выставлено для прощания, Стэнтон, взглянул в гроб, сказал сквозь слезы: "Вот лежит лучший из всех, когда-либо правивших людьми, -лучший, которого когда-либо видел мир". Его враждебность была, наконец, сломана, ее преодолело долготерпение Линкольна, отказывающегося мстить за оскорбления. Терпеливая любовь побеждает.

Любовь милосердствует

Если терпение согласно принять от людей все, что угодно, то милосердие готово им все, что угодно отдать. Милосердие - двойник терпения. Быть милосердным (хрестеуомаи) означает быть добрым, полезным и великодушным. Милосердие - это активная добрая воля. Оно не только чувствует великодушие - оно великодушно. Оно не только желает благополучия другим - оно работает для того, чтобы достигнуть этой цели. Когда Христос заповедал Своим ученикам, - и нам в том числе, - любить своих врагов, Он имел в виду, что мы должны не просто испытывать по отношению к ним добрые чувства, но и быть добрыми: "И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два" (Матф. 5:40-41). Окружающий нас мир настолько жесток, что он дает любви почти неограниченные возможности проявлять доброту такого рода.

И снова наивысшим образцом в этом отношении может служить Сам Бог. "Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, - напоминает нам Павел, -не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию?" (Рим. 2:4). Титу Павел писал: "Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излил на нас обильно чрез Иисуса Христа, Спасителя нашего" (Тит. 3:4-6). Петр говорит, что мы должны "возлюбить чистое словесное молоко", чтобы "от него возрасти... во спасение", поскольку мы "вкусили, что благ Господь" (1 Пет. 2:2-3). Своим ученикам Иисус говорит: "Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Матф. 11:30). Слово, которое здесь переводится как "легко", - это то же самое слово, которое в 1 Кор. 13:4 переводится как милосердствует. Любя тех, кто принадлежит Ему, Иисус делает Свое иго "милосердным" или добрым. Он заверяет нас, что то, что мы призваны нести ради Него, нести возможно (ср. 1 Кор. 10:13).

Первое испытание христианской доброты, как и каждого аспекта любви, происходит дома. Муж - христианин, который ведет себя по-христиански, добр к своей жене и к детям. Братья и сестры, ведущие себя по-христиански, добры друг к другу и к своим родителям. Они не просто испытывают добрые чувства по отношению друг к другу; они делают друг для друга добрые, полезные дела, до самопожертвования из любви, если необходимо.

Для коринфян стать милосердными означало отказаться от своих завистливых и злорадных чувств, сойти с позиций эгоизма и гордости и вместить в себя дух любящего милосердия и доброты. Кроме всего прочего, это должно было позволить им служить истинно и эффективно своими духовными дарами в Духе, вместо того, чтобы поверхностно и непродуктивно подделывать эти дары по плоти.

Любовь не завидует

Перед нами первое из негативных описаний любви. Любовь не завидует. Любовь и зависть взаимно исключают друг друга. Где есть одна из них, другой уже быть не может. Шекспир назвал зависть "зеленой болезнью". Ее называли также "врагом чести" и "печалью глупых". Иисус говорил о зависти, как о "завистливом глазе" или, как переведено в Версии Короля Джеймса, о "злом глазе" (Матф. 20:15).

Зависть (или ревность) имеет две формы. Первая форма говорит: "и я хочу того, что есть у кого-то другого". Если у других автомобиль лучше, чем у нас, и мы хотим такой автомобиль. Если их хвалят за что-нибудь, что они делают, и мы хотим, чтобы нас похвалили, так же или еще больше. Уже зависть этого рода достаточна плоха. Но есть и вторая форма зависти, еще хуже. Она говорит: "я не хочу, чтобы у них было то, что у них есть" (см. Матф. 20:1-16). Зависть второго рода более, чем эгоистична: она желает зла другим людям. Она завистлива на глубочайшем, самом испорченном и самом разрушительном уровне. Это та зависть, которую Соломон раскрыл однажды в женщине, выдававшей себя за мать новорожденного младенца. Когда ее собственный сын, только родившись, умер, она тайком подложила его подруге, спящей рядом с нею, а себе взяла ее младенца. Подлинная мать обнаружила подмену и, когда спор этих двух женщин дошел до царя, царь предложил такой способ разрешения спора: он приказал разрубить младенца пополам и одну половину отдать одной женщине, а вторую - другой.

Подлинная мать стала умолять царя пощадить ребенка, даже если для нее самой это означало потерять его. А та женщина, которая на самом деле матерью не была, скорее готова была отдать ребенка на смерть, чем уступить его подлинной матери (3 Цар. 3:16-27).

Одна из тяжелейших битв, которые приходится вести христианину, это битва против зависти. Всегда найдется кто-нибудь, кто немного лучше вас, или имеет возможность стать немного лучше, чем вы. Все мы сталкиваемся с искушением завидовать, когда кто-нибудь другой делает что-нибудь лучше, чем мы. Первая реакция по плоти - пожелать этому человеку зла.

Значение корня слова "зелоо", которое переведено здесь как завидовать, это - "иметь сильное желание". От этого же корня мы производим слово "zeal" (рвение, усердие). В Писании это слово употребляется и в положительном, и в отрицательном смысле. В 1 Послании к Коринфянам, 13:4, значение этого слова явно отрицательное, вот почему и в 12:31 его следует рассматривать как утверждение факта ("а вы теперь 'ревнуете о больших, или более ярких дарах"), а не как заповедь, повелевающую искать "больших даров", ведь оба эти слова, находясь в непосредственной близости друг от друга, составляют часть одного и того же контекста. Греческое слово, переведенное как "ревнуйте", это то же самое слово, что здесь переводится как не завидует. Один из основных принципов герменевтики состоит в том, что идентичные термины, появляющиеся в одном и том же контексте, и переводить следует идентично.

Когда любовь видит людей популярных, имеющих успех, красивых или талантливых, она радуется за них, никогда не завидуя им и не ревнуя. В то время, как Павел был в заточении, по-видимому, в Риме, некоторые из более молодых проповедников, работавших там, где он когда-то служил, старались превзойти апостола из зависти. Они до того завидовали известности Павла и его достижениям, что своей критикой думали "увеличить тяжесть уз" апостола, страдавшего тогда в заточении. Но Павел не обижался на то, что эти люди были на свободе, что они имели успех, и, даже, на то, что они ему завидовали. Хотя он и не преуменьшал их грех, он не платил завистью за их зависть, но просто был рад тому, что кто-то проповедовал Евангелие, какими бы мотивами он при этом ни руководился (Фил. 1:15-17). Он знал, что весть сильнее вестника и что она может превзойти ограниченность слабых и завистливых проповедников, чтобы достичь Божьей цели.

Зависть - это немалый грех. Его нельзя считать грехом умеренным или безвредным. Именно к этому чувству зависти к Богу, вспыхнувшему в груди Евы от гордости, и взывал с успехом сатана. Еве захотелось стать такой, как Бог, иметь то, что Он имел, и знать то, что Он знает. Зависть была составной частью первородного греха, от которого и произошли все остальные грехи. Следующий грех, отмеченный в Библии, это - убийство, к которому Каина привела его зависть к Авелю. И братья Иосифа продали его в рабство тоже потому, что позавидовали ему. Даниил был брошен в львиный ров из-за зависти своих товарищей-чиновников. Зависть побудила старшего брата возмутиться из-за того, что отец оказал такое внимание блудному сыну. Можно было бы привести намного больше примеров подобного рода в Библии.

"Жесток гнев, неукротима ярость; но кто устоит против ревности?" (Пр. 27:4). Доходящая до крайности зависть (или ревность) обладает такой порочностью, в которой ни один другой грех не мог бы с ней потягаться. "Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, -говорит Иаков, - то не хвалитесь и не лгите на истину: Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, Ибо, где зависть и сварливость, там неустройство и все худое" (Иак. 3:14-16). Эгоистическая "сварливость" масло в огонь которой подливает зависть, зачастую бывает умна и имеет успех. Но "мудрость" ее - бесовская, и ее успех - разрушителен.

Полным контрастом многим рассказам о зависти, содержащимся в Писании, звучит рассказ о любви Ионафана к Давиду. Давид был не только более великим и популярным воином, чем Ионафан, но и представлял собой угрозу для трона, который, если бы не случилось ничего непредвиденного, должен был достаться Ионафану. И все же мы узнаем из Писания только о безграничном уважении Ионафана к Давиду, о его любви к своему другу, для которого он был готов пожертвовать не только престолом, но и жизнью, "ибо любил его (Давида), как свою душу" (1 Цар. 20:17). Отец Ионафана, Саул, потерял свое благословение и свой престол из-за зависти, в первую очередь, к Давиду. Ионафан с готовностью отказался от своего трона и получил большее благословение, потому что он не хотел ничего иметь из зависти.

Елиазар из Дамаска должен был наследовать состояние Авраама, потому что у Авраама не было сына (Быт. 15:2). Однако, когда родился Исаак, и Елиазар потерял право на наследство, он не перестал быть верным слугой и Аврааму, и Исааку, и любовь его к ним ни разу не поколебалась" (см. Быт. 24). Любящий человек никогда не завидует. Он рад успехам других, даже если их успехи для него самого невыгодны.

Любовь не превозносится

А когда любящий человек сам имеет успех, он не хвалится этим успехом. Любящий человек не превозносится. Слово "перпереуомаи" ("превозноситься") нигде больше в Новом Завете не употребляется; оно означает -говорить самодовольно, тщеславно. Любовь не выставляет напоказ своих успехов. Хвастовство - это одна из сторон зависти. Зависть хочет того, что есть у кого-то другого. А тот, кто хвастается, пытается вызвать зависть у других, пытается заставить их позавидовать тому, что есть у него. Если зависть стремится подавить других, то хвастовство пытается превознести нас самих. Ирония состоит в том, насколько же нас тянет хвастаться самим.

Коринфские верующие были специалистами пускать пыль в глаза в духовном отношении; они постоянно соперничали друг с. другом в борьбе за внимание публики. Они требовали самых престижных должностей и самых эффектных духовных даров. Они хотели все говорить разом, особенно в состоянии экстаза. По большей части их говорение на языках было поддельным, но их хвастовство этим поддельным даром было подлинным. Они ничуть не заботились о гармонии, порядке, товариществе, назидании или о чем-нибудь другом, имевшем ценность. Они заботились только о том, чтобы пощеголять, выставить себя напоказ. "Итак что же, братия? Когда вы сходитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование" (1 Кор. 14:26). Каждый из них делал свое дело и старался делать его как можно громче, совершенно не обращая внимания на то, что при этом делали другие.

Чарльз Трамбалл дал однажды обет; "Боже, если Ты дашь мне силу, каждый раз, когда у меня появится возможность самому ввести новую тему для разговора, я буду говорить о Иисусе Христе". Для него был только один предмет, действительно достойный разговора. Если на первом месте в наших мыслях Иисус Христос, мы не можем превозносить самих себя.

К.С. Льюис называл хвастовство "величайшим злом". Хвастовство - это изображение в миниатюре гордости, лежащей в корне всех грехов. Хвастовство ставит на первое место нас самих. Любой другой, в том числе и Бог, должен для нас поэтому отступить на второй план. Невозможно широко расхваливать себя, не подавляя тем самым других. Когда мы хвастаемся, мы можем быть "наверху" только в том случае, если другие - "внизу".

Иисус был воплощенным Богом, и все же Он никогда, никаким образом, не превозносился. "Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, и... по виду став как человек; смирил Себя" (Фил. 2:6-8). Иисус, у Которого были все основания превозноситься, никогда этого не делал. И, наоборот, мы, не имеющие причин превозноситься, склонны к хвастовству. Только любовь, приходящая от Иисуса Христа, может спасти нас от того, чтобы выставлять напоказ свои знания, способности, дары или достижения, реальные или мнимые.

Любовь не гордится

Коринфские верующие думали, что они достигли совершенства. Павел уже предостерегал их "не мудрствовать сверх того, что написано, и не превозносились один перед другим. Ибо кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? Вы уже пресытились, - продолжает он саркастично, -вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать!" (1 Кор. 4:6-8). С еще большим сарказмом он говорит: "Мы (апостолы) безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии (ст. 10). Несколькими стихами ниже апостол пишет уже более прямо: "Как я не иду к вам, то некоторые у вас возгордились" (ст. 18).

Все то доброе, что имели коринфяне, пришло от Господа, и поэтому у них не было причин хвалиться или гордиться. И все же они были полны сомнения и самодовольства, чванились своими знаниями христианского учения, своими духовными дарами и знаменитыми учителями, которых они имели. В своей гордости они дошли до того, что даже стали хвалиться тем, что они были такими плотскими, мирскими, что они поклонялись идолам и были безнравственными аж до инцеста, чего не было даже среди язычников (5:1). Они гордились вместо того, чтобы покаяться; они хвалились вместо того, чтобы плакать (ст. 2). А любовь, как раз, наоборот, не гордится.

Уильям Карей, которого называют отцом современной миссионерской работы, был блестящим лингвистом; он взял на себя ответственность перевести отрывки из Библии не менее, чем на 34 различных языка и диалекта. Вырос он в Англии в простой семье, и в молодости ему пришлось работать сапожником. Позже, в Индии, над ним часто издевались из-за его "низкого" происхождения и из-за его прежней должности. Однажды на званом обеде один сноб, обращаясь к нему, спросил: "Мистер Карей, насколько я понимаю, когда-то вы занимались изготовлением обуви?" -"О, что вы, ваша светлость, - отозвался Карей, - я не изготовлял обувь, я ее только чинил".

Когда Иисус начал проповедовать, Он вскоре затмил служение Иоанна Крестителя. И все же Иоанн Креститель говорил о нем: "Он-то Идущий за Мною, но Который стал впереди меня; я недостоин развязать ремень у обуви Его" (Иоан. 1:27). И когда ученики Иоанна стали завидовать популярности Иисуса, Иоанн упрекнул их, говоря: "Ему должно расти, а мне умаляться" (Иоан. 3:30).

Подобно мудрости, любовь говорит: "гордость и высокомерие и злой путь и коварные уста я ненавижу" (Пр. 8:13) Другие притчи напоминают нам, что "придет гордость, придет и посрамление" (11:2), что "от высокомерия происходит раздор" (13:10), и что "погибели предшествует гордость, и падению - надменность" (16518; ср. 29:23)

Гордость и высокомерие рождают споры, которые не утихали в коринфской церкви. К таким делам любовь не причастна. Высокомерие задирает нос; любовь - возвышает сердце.

Любовь не бесчинствует

Любовь не бесчинствует. Эти слова имеют отношение к плотским манерам, к грубому поведению. Это - не такая серьезная вина, как похвала или высокомерие, но происходит она от того же самого источника - от отсутствия любви. Этот грех не заботится об окружающих достаточно, для того чтобы вести себя любезно или вежливо. Их чувства, их обидчивость для него ничего не значат. Нелюбящий человек небрежен, неосторожен с окружающими, подавляет их и часто бывает грубым.

Коринфские христиане были образцами бесчинного поведения. Можно даже сказать, что вести себя неподобающим образом - это было их отличительным признаком, "фабричной маркой". Почти все их поведение было грубым и безлюбовным. Даже когда они собирались, чтобы отметить Господнюю Вечерю, каждый из них думал только о себе и обижал других: "всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается" (1 Кор. 11:21). Во время богослужений каждый из них старался превзойти другого в том, что касалось говорения на языках. Все говорили разом, и каждый старался быть лучше всех, перещеголять своих товарищей. Церковь делала все неправильно и не по порядку, обратное тому, чему учил их Павел и что он им советовал теперь снова (14:40).

Однажды Христос обедал в доме фарисея по имени Симон. Во время еды в дом вошла блудница; она вымыла ноги Иисуса своими слезами, вытерла их своими волосами, а затем помазала их драгоценным мирром. Симон, потрясенный и оскорбленный, сказал про себя: "если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница". Тогда Иисус рассказал притчу о некоем человеке, который простил долги двум своим должникам: одному простил 500 динариев, а другому - 50. Он спросил Симона, который из двух должников будет более благодарить заимодавцу, - на что фарисей ответил: "думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил. И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал; а она мирром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит" (Лук. 7:36-47).

Главный образец любви в этой истории - это не любовь женщины, какой бы искренней и прекрасной эта любовь не была. Особенно примечательна любовь Христа, находящаяся в контрасте с отсутствием любви у Симона. И тем, что Он с такой любовью принял поступок женщины, проникнутый любовью, и той притчей, которую Он рассказал, Он показал Симону, что ни ее поступок, ни Его реакция на этот поступок не были неуместными, а что было действительно неуместным - так это отношение ко всему этому самого Симона. И то, что сделала женщина, и то, как отозвался на это Иисус, было вызвано любовью. А то, что подумал при этом Симон, к любви не имело никакого отношения.

Уильям Беркли переводит это место так: "Любовь не ведет себя бесстыдно ил" некрасиво". Любовь любезна. Любезность должна начинаться с товарищей по вере, но не должна на них кончаться. Многие христиане упустили возможность свидетельствовать о вере из-за того, что грубостью ответили неверующему, который сделал что-либо, что они считают неуместным. Иногда то, как мы ведем себя во имя праведности, более неуместно, чем кое-что из того, что мы критикуем, как это было с Симоном.

Любовь гораздо больше, чем просто любезность, внимательность и тактичность в отношениях с людьми, но никогда - не меньше этого. До той степени, до которой наш образ жизни нелюбезен и невнимателен к людям, он лишен любви и не является христианским. Самодовольная, ханжеская грубость со стороны христиан может оттолкнуть людей от Христа прежде, чем у них появится шанс услышать о благой вести. Вестник может оказаться преградой на пути вести. Когда люди не видят "кротости и снисхождения Христовых" (2 Кор. 10:1), отраженных в нас, уменьшается возможность того, что они смогут увидеть ясно Его Самого в Евангелие, которое мы им проповедуем.

Любовь не ищет своего

Однажды я разобрал надпись на надгробии в одной маленькой английской деревушке. Она гласит: "Вот скряга лежит: он богатству служил, весь век для себя одного он прожил; и как там, за гробом пришлось ему, до этого дела нет никому".

Надпись на простом гробовом камне во дворе собора святого Павла в Лондоне противоположна: "Посвящается памяти генерала Чарльза Джорджа Гордона, который во все времена и повсюду отдавал свои силы слабым, свое состояние бедным, свою доброту - страдающим, свое сердце - Богу".

Любовь не ищет своего. В этих словах, возможно, ключ ко всему. Зло, лежащее в корне падшей человеческой природы - в желании поступать по-своему. Р.К.Х. Ленски, хорошо известный толкователь Библии, сказал: "Исцели эгоизм - и ты вновь насадил сад Едема". Адам и Ева отвергли путь Бога, чтобы иметь возможность жить по-своему. "Я" заменило Бога. Это - противоположно праведности и противоположно любви. Любовь занята не своими собственными делами, а интересами других (Фил. 2:4).

И, снова, коринфские верующие могут послужить образцом того, какими любящим христианам быть не следует Они были эгоистичны до крайности. Они не делились своей едой на вечерях любви, они отстаивали свои права до того, что, по их мнению, было "лучшим даром", для самих себя Вместо того, чтобы использовать духовные дары на пользу другим, они старались использовать их для своей собственной выгоды. Поэтому Павел говорит им: "так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви" (14:12). А они использовали свои дары не для того, чтобы возвысить церковь, а для того, чтобы попытаться возвыситься самим.

Рассказывают такую историю. Как-то раз к кладбищу подъехала машина. Шофер, который вел эту машину, попросил служащего, работающего смотрителем, подойти к машине, потому что его хозяин был слишком болен, чтобы ходить. В машине смотрителя ждала старая женщина, хилая, с запавшими глазами, в которых отражались годы страдания и страха. Она представилась и сказала, что в течение последних нескольких лет посылала на кладбище по пять долларов, с просьбой покупать на них цветы на могилу ее мужа. "Сегодня я явилась сюда собственной персоной, -сказала она, - потому что врачи дают мне всего несколько недель жизни, и я хотела увидеть могилу в последний раз". Служитель ответил: "Знаете ли, мне очень жаль, что вы посылали деньги на эти цветы". Она была захвачена врасплох: "Что вы этим хотите сказать?" - "Знаете ли, я - член общества, посещающего больных, находящихся в больницах и психиатрических заведениях. Они от души любят цветы. Они могут видеть их и вдыхать их запах. Цветы для них - лечение, потому что они - живые люди". Не сказав ни слова, женщина велела шоферу уехать прочь. Через несколько месяцев этот служитель с удивлением увидел, как к кладбищу подъехала та же самая машина, но за рулем на этот раз сидела сама женщина. Она обратилась к нему с такими словами: "Сначала меня обидело то, что вы мне сказали в последний раз, когда я здесь была. Но, поразмыслив, я поняла, что вы правы. Теперь я сама отвожу цветы в больницы. Это действительно приносит больным большую радость - да и мне тоже. Врачи не могут сказать, что меня вылечило, но я-то знаю. Теперь у меня есть кто-то, ради кого стоит жить".

Как всегда и в этом для нас совершенным примером является Христос. Он "не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить" (Матф. 20:28). Сын Божий прожил Свою жизнь для других. Бог воплощенный был воплощенной любовью. Он был совершенным воплощением любви, отдающей себя другим. Он никогда не искал собственного благополучия, но всегда искал благополучия других. .

Любовь не раздражается

Греческое слово "пароксуно", здесь переведенное как раздражается, означает вспылить, воспылать гневом. От этого же корня произошло английское слово "пароксизм", - судорога или внезапный взрыв чувств, ведущий к неожиданным действиям. Любовь охраняет себя от Того, чтобы раздражаться, сердиться или огорчаться из-за причиняемых ей обид. Она не раздражается.

Апостол при этом не исключает праведного возмущения. Любовь не может радоваться "неправде" (13:6). Если мы возмущаемся, когда плохо обращаются с несчастными или когда противоречат Божьему Слову, то это - праведное, негодование. Но поистине праведный гнев никогда не будет раздражаться из-за того, что обижает нас лично.

Когда Христос очищал храм от торговцев, Он гневался из-за того, что был осквернен дом Его Отца - дом богослужения (Матф. 21:11-12). Но в тех случаях, когда Его Самого чернили или оскорбляли, - а таких случаев было немало, -Он ни разу не впал в гнев и не занял оборонительную позицию.

Как и его Господь, Павел был недоволен только на то, что могло разгневать Бога. Он сурово упрекал за такие грехи, как ересь, безнравственность и неправильное использование духовных даров. Но он не сердился на тех, кто его бил, заточал в темницу, на тех, кто распускал о нем ложные слухи (см. Деян. 23:1-5).

Раздражительность, о которой говорит здесь Павел, имеет отношение к тем поступкам, которые направлены против нас самих или лично обидны. Любовь не сердится на других, когда они говорят или делают что-нибудь такое, что нам не нравится, или когда они не дают нам жить так, как нам хочется (ср. 1 Пет. 2:21-24). Любовь никогда не реагирует на поступки других, защищая себя или стараясь отомстить злом за зло. Раздражаться - это обратная сторона стремления жить по-своему. Человек, который настаивает на том, чтобы жить по-своему, легко раздражается, легко впадает в гнев.

У большого колониального проповедника и теолога Джонатана Эдвардса была дочь, обладавшая несдержанным нравом. Когда в нее влюбился один молодой человек и попросил у отца ее руки, доктор Эдварде ответил: "Нет", -"Но я ее люблю, и она меня любит", - запротестовал юноша. "Это неважно, - упорствовал отец. На вопрос о причине своего решения он ответил: "Она вас недостойна". -"Как же так? Она ведь христианка, не правда ли?" - "Да, она христианка, - сказал Эдварде, - но Божья благодать уживается и с такими людьми, с которыми никто другой не уживется".

Несомненно, главная причина и душевных, и физических болезней в нашем обществе состоит в том, что мы до такой степени поглощены своими правами и вытекающей отсюда безлюбовностью. Когда каждый дерется за свои собственные права, по-настоящему преуспеть не может ни один - и ни один не может быть счастливым. Когда каждый тянет к себе и никто не отдает, то каждый теряет, даже если получает то, чего хочет. Безлюбовность никогда не может выиграть по-настоящему и надолго, - она не может выиграть ничего действительно значимого. Она всегда тратит больше, чем приобретает.

Мы сердимся, когда другому достаются привилегии или признание, которых мы добиваемся для себя, потому что это наше "право". Но то, что мы ставим свои права выше своих обязанностей и любовной заботы о других, происходит от сосредоточенности на себе и от безлюбовности. Любящий человек больше заботится о том, чтобы делать то, что следует, и помогать, где только возможно, чем о том, чтобы иметь то, на что он, по его мнению, имеет право, что он заслужил. Любовь ничего не считает своим правом, а все -своей обязанностью.

Слова о том, что вы любите своего мужа или свою жену, неубедительны, если вы то и дело на них сердитесь или огорчаетесь из-за того, что они говорят или делают. Слова о том, что мы любим своих детей, неубедительны, если мы часто орем на них за то, что они раздражают нас или мешают нашим планам. И что толку в возражениях: "Да, я здорово вышел из себя, но ведь все это длилось всего несколько минут?" То же самое могла бы сказать и ядерная бомба: и ей не требуется больше времени, чтобы взорваться. За пару минут можно совершить огромные разрушения. Вспыльчивость всегда разрушительна, и даже маленькие "бомбы" вспыльчивости могут оставлять после себя глубокие и болезненные раны, особенно, когда они взрываются постоянно. Причина раздражительности - в безлюбовности, и единственное лечение от нее - любовь.

Любовь, которая выводит человека наружу, освобождает его от замкнутости на самом себе и обращает все его внимание на благополучие, других, - вот единственное исцеление от эгоцентризма.

Любовь не мыслит зла

Логизомаи (мыслит) - это бухгалтерский термин, который означает вычислять или подсчитывать; его используют, например, когда говорят о занесении поступлений в бухгалтерскую книгу. Цель этого занесения - сделать запись, к которой можно будет обратиться в случае надобности. В том, что касается бизнеса, такой обычай необходим, но в личных делах нет не только необходимости поступать подобным образом, - это вредно. Следить за тем, что сделано против нас, подсчитывать обиды - это верный путь к несчастью, и к нашему собственному, и к несчастью того, записи о ком мы копим.

То же самое греческое слово часто используется в Новом Завете для описания Божьего прощения тех, кто доверяется Иисусу Христу. "Блажен человек, которому Бог не вменит греха" (Рим. 4:8). "Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их" (2 Кор. 5:19). С тех пор, как Христос Своею кровью смыл грех, о нем больше нет записей. Грехи вычеркнуты, стерты, - они "загладились" (Деян. 3:19). Единственное, что занесено в Божьей небесной записи после имен искупленных, это слово "праведные", потому что мы считаемся праведными во Христе. Праведность Христа записана на наш счет, помещена нам в "приход". Никаких других записей там нет.

Такого же рода записи об обидах, причиненных ей, сохраняет и любовь. Она не записывает ни одного злого проступка, чтобы позже ссылаться на него. Любовь прощает. Кто-то предложил, что любовь не прощает и забывает, а, скорее, помнит, и все-таки прощает. Негодование и возмущение аккуратно ведет книги записей, которые оно читает и перечитывает, надеясь, что когда-нибудь получит шанс свести счеты. А любовь никаких книг не ведет, потому что в ней нет места негодованию или недоброжелательности. Хрисостом заметил, что зло, причиненное любви, подобно искре, падающей в море: оно гаснет. Любовь гасит зло, гасит обиды, вместо того, чтобы подсчитывать их. Она не растит злой памяти. Если Бог так полно и постоянно стирает записи наших многих грехов против Него, насколько же больше следует нам прощать и забывать гораздо меньшие обиды, причиненные нам! (ср. Матф. 18:21-35; Еф. 4:32).

Глава 35. Какими свойствами обладает любовь (13:4-5)

"(Любовь) не радуется неправде, а сорадуется истине; Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит" (13:6-7).

Любовь не радуется неправде

Грех никогда не приносит удовлетворения, - ни наш собственный, ни грех других людей. Делать плохие дела уже само по себе достаточно плохо; хвастаться ими - еще больше усугублять грех. Радоваться неправде - значит оправдывать ее, заставлять неверное казаться верным. "Горе тем, которые зло называют добром, и добро злом, - предостерегает Исайя, - тьму почитают светом, и свет тьмою" (Ис. 5:20). Это значит - выворачивать Божью правду наизнанку, ставить ее с ног на голову.

Среди самых знаменитых, самых популярных журналов, книг и телевизионных программ есть такие, что прославляют грех, что буквально радуются неправде. Все более отчетливо они высказывают точку зрения, состоящую в том, что можно вести себя как угодно и что каждый сам устанавливает для себя нормы поведения, сам решает, что для него правильно и что - неправильно. А что правильно -так это делать то, чего вам хочется. Даже и среди новостей много радости от неправды, - ведь насилия, преступления, безнравственность, убийства и тому подобное притягивают естественного человека, привлекают его ум и сердце. И христиане от наслаждения подобными вещами не защищены; у нас нет иммунитета против подобных "радостей" -либо мы находим, что они нас развлекают, либо мы чувствуем самодовольство от того, что мы сами так не поступаем.

Иногда радость от неправды принимает форму надежды на то, что кто-нибудь сделает ошибку или впадет в грех. Я знал христиан, которые хотели избавиться от своих супруг или супругов или уже были разведены; но, поскольку они не верили в повторный брак до тех пор, пока другая сторона не проявила неверности, они фактически, надеялись, что их супруги совершат прелюбодеяние, чтобы они по библейски были свободны для повторного брака!

Радоваться греху неверно прежде всего потому, что' грех -это оскорбление Бога. Не можем же мы себе представить, что трагедия, случившаяся с нашим другом или любимым, могла бы доставить нам удовольствие; и все же, когда мы радуемся греху, мы радуемся тому, что обижает нашего небесного Отца, что причиняет Ему боль, что является для Него трагедией. Если мы любим Бога, то и нас будет обижать то, что обижает Его, и нас будет огорчать то, что огорчает Его. "Злословия злословящих Тебя падают на меня", - сказал Давид (Пс. 69:10). Когда Бога бесчестили, Давид горевал, потому что злословили Того, Кого он больше всех любил. Когда мы наслаждаемся грехом, либо прямо, либо наблюдая со стороны как грешат другие, мы доказываем недостаток любви к Богу.

Одна из самых распространенных форм получения радости от греха - это сплетни. Сплетни причиняли бы мало вреда, если бы они не имели столько охотных слушателей. Этот грех, который многие христиане считают несерьезным, опасен не только потому, что он безжалостно разоблачает слабости и грехи других и тем самым причиняет им боль, вместо того, чтобы помогать. Опасен этот грех и потому, что в сердце сплетен - радость злу. Сплетни, даже и те, что не содержат клеветы, не перестают быть сплетнями. Именно тот способ, каким передается неблагоприятная правда, а зачастую уже один только тот факт, что она передается, делает сплетни сплетнями. Сплетни были определены как порок, которым наслаждаются заместительно. Сущность их состоит в том, чтобы пожирать глазами недостатки и грехи других людей, что уже само по себе является великим грехом. Человеку никогда не поможешь, распространяя известия о его грехе. Гренвилл Уалкер сказал: Есть времена, когда молчание - это трусость, времена, когда мы должны встать и, независимо от последствий, бросить вызов великому злу времени, - времена, когда не сделать этого - самая позорная форма трусости. Но есть и другие времена, когда молчание - золото, когда рассказать правду - значит заставить многие сердца напрасно истекать кровью, и когда болтливым языком ничего не добьешься и всем причинишь боль.

Во-вторых, радоваться греху неверно из-за последствий, которые это имеет для того, кто грешит. Грех не может принести ничего, кроме вреда. Грех неспасенного - свидетельство того, что он потерян. Грех неверующего - свидетельство его непослушания и разорванной дружбы с Богом. Любить человека - значит ненавидеть его грех. Наказание в церкви необходимо не только для того, чтобы защитить чистоту тела, но и для того, чтобы помочь грешному верующему прямо посмотреть в лицо своему греху и раскаяться в нем (ср. Матф. 18:15-20). Павел напоминал коринфянам о своей заповеди "не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с такими даже не есть вместе" (1 Кор. 5:11). В своем втором послании в Фессалоники он говорил: "Завещаем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас" (2 Фес. 3:6). То, что апостол не считал этот принцип противоречащим любви, рассматривал его, фактически, как неотъемлемую часть любви, видно из предыдущего стиха: "Господь же да управит сердца ваши в любовь Божию и в терпение Христово" (стих 5). Любовь не может терпеть зла или каким бы то ни было образом радоваться ему.

Любовь сострадает истине

Перечислив восемь отрицательных качеств, которыми любовь не обладает, восемь дел, которых она не делает, Павел прибавляет еще пять положительных свойств любви (к тем, которые он начал перечислять в стихе 4а). И первое из них противоположно последнему из отрицательных: любовь сострадает истине.

На первый взгляд может показаться странным то, что заповедь не радоваться неправде противопоставляется заповеди радоваться истине. Но та истина, о которой говорит здесь Павел, это не просто фактическая правда, соответствующая действительности. Здесь он говорит о Божьей правде, о Божьем Слове откровения. Праведность основывается на Божьей истине и не может существовать вне ее. Любовь всегда радуется Божьей истине и не может существовать вне ее. Она никогда не радуется лжи или ложному учению. Нет смысла говорить: "Не так уж важно, если люди не соглашаются с нами в том, что касается учения. Важно, что мы их любим". Это - главное во взглядах того движения, которое обычно называется экуменическим. Но, если мы любим других, для нас, очевидно, будет важно, правильно ли или же неправильно то, чему они верят. Ведь оно оказывает воздействие на их души, на их судьбы в вечности, на то, как они себе представляют Божью волю, и поэтому должно в высшей степени заботить нас. Это воздействует также на души и на судьбы тех, на кого эти люди влияют.

Любовь находится в согласии с добротой - но она не согласуется с компромиссами в том, что касается истины. Идти на компромисс в этом вопросе - не иметь доброты по отношению к тем, кого мы вводим в заблуждение своим неумением твердо настаивать на истине. "Любовь же состоит в том, - говорит нам Иоанн, - чтобы мы поступали по заповедям Его" (2 Иоан. 6). Идти на компромисс, например, с теми, кто сомневается в воплощении Бога, это не любовь и не доброта по отношению к ним; поступая так, мы к тому же рискуем потерять награду (ст. 7-8). Любовь, истина и праведность неразделимы. Когда ослабляется одно, слабеет и другое. Человека, который распространяет ложное учение о Божьей истине, не следует принимать к себе в дом, - такого человека не следует даже приветствовать (стих 10). Мы не должны радоваться ложному учению, которому он учит, или тому ложному пути, которому он следует в своей жизни. Любовь радуется истине и никогда - неправде или неправедности. С другой стороны, любовь не сосредотачивается на неправильных поступках других. Она не выставляет их грехи напоказ, так, чтобы весь мир мог на них любоваться. Любовь не смотрит сквозь пальцы на ложь и неправедность, но она обращает как можно больше внимания на верное и правильное. Она ищет добра, надеется на добро и подчеркивает добро. Она радуется тем людям, которые учат правде и живут правдой.

Один шотландский священник был известен тем, что любил людей своего прихода, своей деревни и поддерживал, ободрял их. Когда он умер, кто-то заметил: "Теперь не осталось никого, кто мог бы оценить победы простого народа". Любовь высоко ценит победы простого народа, она радуется им. Когда мы поощряем наших детей, хвалим их за их послушание и за все то, чего они добились, они получают назидание и укрепляются. Любовь не радуется ложному или злому, но ее первое дело - поднимать, а не толкать к падению, укреплять, а не ослаблять.

Однажды Уильям Глэдстоун, премьер-министр Англии прошлого столетия, допоздна работал над важной речью, которую он должен был наутро держать в Палате Общин. Около двух, часов ночи к нему в дверь постучали. Это была женщина, которая спросила его слугу: не мог бы премьер-министр Глэдстоун придти утешить ее маленького сына-калеку, который сейчас умирал в одной наемной квартире неподалеку. Hе колеблясь, занятый человек отложил свою речь в сторону и пошел к больному. Он провел остаток ночи с мальчиком, утешая его и стараясь привести его ко Христу, уговаривая его принять Христа как своего Спасителя. Около рассвета мальчик умер, и только тогда Глэдстоун вернулся домой. Позднее, этим же утром он сказал своему другу: "Сегодня я - самый счастливый человек в мире". Истинное величие Глэдстоуна было не в его политическом положении, не в его достижениях, а в его любви - в большой любви, которая была согласна рискнуть политическим будущим, чтобы показать любовь Христа мальчику, оказавшемуся в великой нужде. Вышло так, что этим утром он произнес речь, которую многие историки считают величайшей речью его жизни. Он одержал и эту победу, но был готов проиграть эту битву ради другой, более важной. Победа любви была для него дороже.

Любовь все покрывает

Четыре качества любви, упомянутые в стихе 7, это гиперболы. Павел прибегает к преувеличению, чтобы сделать как можно более ясной свою точку зрения. Павел уже показал недвусмысленно, что любовь отвергает зависть, самонадеянность, высокомерие, бесчинства, эгоизм, гнев, негодование и неправедность. Она не переносит ложь, ложное учение или что-нибудь другое, что не от Бога, на это она не надеется, этому она не верит. Говоря в этом стихе обо всем, Павел имеет в виду все, приемлемое в Божьей праведности и воле, обо всем внутри божественного творения Господа. Четыре качества, перечисленные здесь, тесна связаны между собой и приводятся в восходящем порядке.

Основное значение слова стего (покрывает) - прикрывать или поддерживать и тем самым защищать. Любовь все покрывает, предохраняя других от риска попасть в опасную ситуацию, от насмешек или от вреда. Подлинная любовь не сплетничает и сплетен не слушает. Даже когда нет сомнения в том, что грех действительно был совершен, любовь старается исправить его, причиняя как можно меньше боли или вреда виновному. Любовь никогда не защищает грех, но беспокоится о том, как защитить грешника.

Падшую человеческую природу тянет в противоположную сторону. Есть извращенное удовольствие в том, чтобы выставлять напоказ неудачи и грехи кого-нибудь другого. Как уже упоминалось, именно в этом состоит такая притягательность сплетен. Коринфяне мало заботились о чувствах товарищей по вере, об их благополучии. В Коринфе каждый был за себя. Подобно фарисеям, на других они обращали мало внимания, за исключением тех случаев, когда другие грешили или терпели неудачи. Человеческая испорченность заставляет человека радоваться испорченности других. Именно это извращенное удовольствие и рекламируют те журналы и газеты, которые поставляют публичные разоблачения, "истинные признания" и тому подобное. Это - тот же самый род удовольствия, который заставляет детей ябедничать на своих братьев и сестер. Все мы чувствуем искушение получить определенного рода наслаждение от грехов других, либо самодовольно выставлять грехи других напоказ, либо наслаждаться их грехами. К любви это отношения не имеет, в такого рода деяниях удовольствия она не испытывает. Она не выставляет напоказ и не эксплуатирует грехи других, не злорадствует и не осуждает. Она не обнажает, а покрывает.

"Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи" (Пр. 10:12). Мы можем измерить, насколько велика наша любовь к кому-нибудь, на основании того, насколько быстро мы готовы покрыть его грехи. Когда виноват в чем-нибудь тот, кого мы любим, мы объясняем: "Он не понимал того, что делал", или "на самом деле она не имеет в виду того, что сказала". Но если нам этот человек не нравится, мы, скорее всего, отреагируем на его поступок совсем по-другому. "Ну, для Ивана это типично", - скажем мы в таком случае, или - "чего и ожидать от человека вроде нее?"

Любовь не оправдывает грех и не заключает компромисса с неправдой. Любовь предостерегает, исправляет, увещевает, упрекает и наказывает. Но любовь не выставляет неудачи и дурные поступки напоказ, не вещает о них на весь мир. Она покрывает и предохраняет. Генри Уард Веехер сказал: "Бог прощает как мать, целующая обиду в забывчивости, которая никогда не кончается".

Крышка ковчега, то место, куда кропили кровью искупления (Лев. 16:14), была покрытием, - она покрывала не только сам ковчег, но и грехи народа. Крышка ковчега -место милосердного пребывания, была местом покрытия. Это покрытие изображало то совершенное и окончательное покрытие греха, которое Иисус совершил на кресте Своей жертвой умилостивления (Рим. 3:25-26; Евр. 2:17; 1 Иоан. 2:5). На кресте Бог набросил покрывало Своей любви на грех, навсегда покрыв его для тех, кто доверился Его Сыну. Любовь по своей природе спасительна. Она стремится выкупить назад, а не проклясть, спасти, а не осудить.

Любовь чувствует боль тех, кого она любит, и помогает нести бремя обиды. Истинная любовь даже готова взять на себя последствия греха тех, кого она любит. Исайя писал об Иисусе Христе: "Он взял на себя наши немощи и понес наши болезни;... Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем" (Ис. 53:4-5). "Любовь покрывает множество грехов", - говорит Петр, который из первых рук знал о любви Иисуса, полной великого терпения и великой доброты.

В связи с этим мне вспоминается одна чудесная история. Во времена, когда Англией в качестве лорда-протектора правил Оливер Кромвель, один молодой солдат был осужден на казнь. Девушка, с которой этот солдат был обручен, молила пощадить его, но все мольбы были бесполезны. Молодого человека должны были казнить, когда колокол пробьет комендантский час. Но когда пришел назначенный час, сколько пономарь ни тянул за веревку, колокол не издал ни звука. Это невеста солдата пробралась в колокольню и закрыла язык колокола своим телом, так, что он не мог ударить в стенки колокола. Тело девушки было разбито тяжелыми ударами и кровоточило, но она не отпускала рук до тех пор, пока язык не перестал раскачиваться. Ей удалось спуститься вниз, чтобы выйти навстречу тем, кто ждал казни. Когда объяснили Кромвелю, что она сделала, тот отменил приговор. Поэт записал эту историю прекрасными стихами:

"Вся в крови она склонилась
перед ним в дорожный прах,
Громче жалоб говорили
раны на ее руках.

На лице девичьем милом
ужас муки не погас,
И горячей влагой жалость
вдруг его коснулась глаз.

И внезапно дрогнул Кромвель,
несгибаемый на вид,
И сказал: "Ступай. Сегодня
колокол не прозвонит".

Любовь всему верит

Кроме того, что любовь все покрывает, она еще и всему верит. Любовь не подозрительна и не цинична. Набрасывая свой плащ поверх вины, она верит, что все кончится добром для виноватого: что он раскается в дурном поступке, что обида будет прощена, и что любимый будет восстановлен в праведности.

Любовь всему верит также и в другом смысле. Если существуют сомнения относительно вины или побуждений данного человека, любовь всегда выберет самую благоприятную для него возможность. Если любимый обвинен в том, что сделал что-нибудь неправильное, любовь будет считать его невинным до тех пор, пока его вина не будет доказана. Если же он действительно окажется виновным, любовь поверит, что и в таком случае он действовал из наилучших побуждений. Любовь доверяет; любовь полагается на любимого; любовь верит.

В нашей церкви мы постоянно пытаемся развить дух взаимного доверия. Мы верим, что каждый предан Господу и отвечает за служение Ему. Мы верим, что каждый живет в дружбе с Господом. Когда кто-нибудь терпит неудачу, а такое со всеми случается, наше желание состоит в том, чтобы помочь покрыть этот неправильный поступок, помочь сделать его правильным. Когда бы ни возникло сомнение, мы скорее ошибемся в сторону, благоприятную для человека, о котором идет речь.

О друзьях Иова этого не скажешь. В их поведении было мало любви. Они были готовы поверить самому худшему о своем друге, они были полностью убеждены в том, что несчастья Иова могли быть вызваны только его грехами. "Знаю я ваши мысли и ухищрения, - отвечал Иов своим друзьям, -какие против меня сплетаете" (Иов 21:27). В сомнительном случае они не встали на сторону Иова, потому что они не имели к нему истинной любви. Если бы его друзья были любящими, они, зная праведность жизни Иова, поняли бы, что его страдания никак нельзя соизмерить с его недостатками, какими бы они ни были.

Книжники и фарисеи любви не имели: это видно из того, что они были предрасположены видеть в людях только худшее, и в том числе в Иисусе. Когда Он простил парализованному его грехи, книжники и фарисеи тут же пришли к выводу, что Он богохульствует (Лук. 5:20). Чтобы дать новое свидетельство Своей божественной силы, Иисус исцелил этого человека от его болезни. Большая часть толпы дивилась этому чуду и прославляла Бога (стих 26), но книжники и фарисеи, - как мы знаем из их последующих слов и поступков, - остались при своем убеждении, что Иисус был от лукавого. Ненависть верит наихудшему; а любовь - наилучшему.

Любовь - это гавань доверия. И, даже, если доверие окажется разбитым, первое желание любви - исцелить и восстановить любимого. "Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным" (Гал. 6:1).

Любовь всего надеется

Даже когда вера в то, что любимый человек поступил хорошо или раскаялся в дурном поступке, оказывается разбитой, любовь все еще надеется. Пока Божья благодать действует, человеческая неудача никогда не может быть окончательной. Павел не считал окончательной неудачу коринфян. В Библии содержится более, чем достаточно, обещаний, способных внушить любви такую надежду.

Родители отступивших детей, супруги неверующих супругов, церковь, наказывающая нераскаянных верующих, - все они надеются в любви, что ребенок, супруг/а или заблуждающийся брат или сестра будут спасены или восстановлены. Любовь отказывается считать поражение окончательным. Надежда бросает любви веревку - и эта веревка не имеет конца. Пока тянется жизнь, любовь не теряет надежды.

Я слышал рассказ о собаке, которая осталась на аэродроме большого города более пяти лет, ожидая, что ее хозяин вернется. Служащие аэродрома и другие люди кормили эту собаку и заботились о ней, но она не хотела уйти с того клочка земли, где она в последний раз видела своего хозяина. Она не хотела отказаться от надежды, что когда-нибудь они снова встретятся. Если любовь собаки к хозяину может вызвать такую надежду, насколько же дольше должна длиться наша надежда, вызываемая любовью?

Любовь все переносит

Слово хупомено ("переносить") взято из военной терминологии. Оно употреблялось, когда речь шла о том, что армия любой ценой должна удержать жизненно важные позиции. Для того, чтобы удержаться, следовало переносить любые трудности и страдания.

Любовь твердо стоит на стороне тех, кого она любит. Она все переносит любой ценой. Она выдерживает самые ошеломляющие препятствия, отказываясь прекратить покрывать любого, прекратить верить или надеяться. Любовь не перестает любить.

Стефан с любовью покрывал насмешки со стороны тех, кому он свидетельствовал, покрывал то, что они отталкивали и отвергали его. Их колкости не могли заставить его перестать надеяться, что они поверят Христу, и их камни не могли заставить его прекратить верить в то, что они будут спасены. Он умер, молясь: "Господи! Не вмени им греха сего" (Деян. 7:60), его врагам, кто ненавидел его и убил. Его любовь выстояла.

Любовь переносит то, что без любви непереносимо; она верит тому, чему без любви не верят, что без нее невероятно; она надеется на то, на что в противном случае надеяться невозможно. Любовь покрывает, а потом верит. Любовь верит, а потом надеется. Любовь надеется, потом переносит. После этого уже нет ничего другого, потому что переносить -это бесконечный зенит любви.

Глава 36. Вечность любви (13:8-13)

"Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем. Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" (13:8-13).

Тема, заключающая тринадцатую главу 1-го послания к Коринфянам - любовь никогда не перестает. Любовь никогда не кончится, она длится вечность.

Многие из коринфян не сводили глаз с того, что не стоило внимания. Они были слишком озабочены временным и мало заботились о вечном. Вместо того, чтобы быть солью мира в Коринфе, они переняли вкус окружающей их культурной среды. Вместо того, чтобы пропитать Коринф духом благочестия, они позволили коринфскому неблагочестивому духу пропитать церковь. Вместо того, чтобы слушаться Божьего Духа, который Он дает, они заразились материализмом, гордостью, враждебностью, эгоизмом, духом компромиссов, потворством, ненавистью, половой распущенностью, завистью и, фактически, всеми другими грехами, которые только можно себе представить. Они были призваны быть светом, но делали дела мрака. Они были призваны быть праведными, но жили в грехе. Вместо того, чтобы христианизировать Коринф, церковь сама стала языческой. Среди многих недостатков коринфских верующих величайшим был недостаток любви. Если "любовь покрывает множество грехов" (1 Пет. 4:8), то отсутствие любви вызывает множество грехов. Безлюбовность коринфян была велика, как и их грехи. В чем они нуждались больше всего - это была великая любовь и великая праведность. То, что самым совершенным образом характеризует Самого Бога, должно характеризовать и Его детей.

В 13:8-13 первого послания к Коринфянам Павел доказывает, что любовь - поскольку она никогда не кончается, -это величайший Божий дар, Его дар, стоящий выше всех иных даров. Если любовь не кончается и в вечности, то духовные дары, наоборот, временны, частичны и несовершенны.

Духовные дары временны

"Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится" (13:8).

Основное значение слова перестает (от пипто) - падать, в смысле окончательного падения. Это слово употреблялось для описания цветов или листьев, которые падают на землю, вянут и гниют. Слово никогда относится к времени, а не к частоте, и мысль этого стиха "состоит в том, что никогда, ни в какое время божественная любовь не упадет, не завянет и не сгниет. Она вечна по своей природе. Она никогда не прекратится.

Любовь не может прекратиться, потому что она имеет Божью природу и разделяет с Богом вечность. В небесах мы не будем нуждаться не только в вере и надежде, но и в дарах учения, проповедования, вспоможения, пророчества, различия духов, знания, мудрости, языков, чудотворений, исцелений, веры, милосердия или руководства. Ни один из этих даров не будет иметь смысла на небесах - и ни один из них не будет иметь там места. А любовь - это сам воздух небес, и она навсегда пребудет таковой.

Важно отметить, что слова никогда не перестает не имеют отношения к успеху. Любовь - это не волшебный ключ, который помогает христианам отпереть любую дверь и гарантирует им успех любого стремления. Любовь - это не духовная формула, которая, если ее верно применять, автоматически исполняет наши желания и приводит к тому, что люди считают успехом. Любовь не всегда побеждает, по крайней мере, не в обычном смысле этого слова. Иисус Христос был воплощенной любовью, и все же Ему, с Его совершенной любовью не удалось приобрести каждого, привлечь на Свою сторону. Над Ним насмехались, Его злословили, отвергали, отталкивали, - и, в конце концов, распяли. Павла можно было бы назвать апостолом любви, и все же нельзя сказать, чтобы повсюду, где бы он ни служил, успех шел за ним по пятам. Его преследовали, арестовывали, били, заточали в темницы, и, подобно его Господу, казнили за то, что он говорил и делал с любовью.

С другой стороны, если христианам когда-нибудь и где-нибудь что-то в жизни и служении и удается, то этот успех приходит к ним всегда через любовь. Поскольку любовь не подавляет волю другого человека, мы не всегда можем добиться наших целей, какими бы любящими, духовными и бескорыстными мы ни были. Но ни одно богоугодное дело не может быть выполнено без любви. Любовь не всегда связана с успехом, но истинный духовный успех всегда связан с любовью.

Однако, Павел говорит здесь не об успехах или неудачах любви, но о ее постоянстве, о ее вечности, - как о божественном качестве. Любовь никогда не перестает в том смысле, что она переживает любые неудачи, длится дольше, чем они. Для христианина любовь - это жизнь, а и то, и другое -вечны. Любовь - это главная черта жизни, которую дает Бог, потому что любовь - это главная черта Самого Бога. "Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем" (1 Иоан. 4:16). Это - главное для Павла, и он надеялся, что и коринфяне каким-нибудь образом смогут понять и принять эту истину, а затем и последовать ей. Павел хотел, чтобы коринфяне имели успех в любви, чтобы им удалось стать подобными Богу.

Подчеркивая превосходную природу любви, Павел подкрепляет свою точку зрения, сравнивая вечность любви с ограниченностью во времени трех духовных даров: пророчества, языков и знаний. Каждый из этих даров в конечном счете прекратится и исчезнет, но любовь останется.

Хотя здесь Павел говорит нам о том, что все эти три дара однажды прекратят свое существование, он употребляет три разные глагола, чтобы описать их прекращение. Если пророчества прекратятся, то языки умолкнут, а знания упразднятся.

Словами прекратятся и упразднятся переводится греческое слово катаргео, означающее "быть сведенным до бездействия", или "отменить, упразднить". Дары пророчества и знаний однажды сделаются бездейственными. Оба эти глагола в стихе 8, как и глагол прекратится в стихе 10, стоят в страдательном залоге; это значит, что нечто или некто заставит их прекратиться. Как мы увидим ниже, этим "чем-то" является наступление "совершенного" (стих 10).

Слово умолкнут - это перевод греческого слова пауо, что означает "остановиться, прийти к концу". В отличие от глагола катаргео, этот глагол употреблен здесь в греческом среднем залоге, который, когда употребляется по отношению к лицам, указывает на намеренное, добровольное действие по отношению к самому себе. Когда этот залог употребляется по отношению к неодушевленным объектам, он указывает на возвратное, самопричиненное действие. Причина действия лежит внутри, она - "встроенная". Бог дал дару языков изнутри присущее ему "встроенное", останавливающее устройство. "Этот дар остановится сам собой" - говорит Павел. Подобно электрической батарейке, этот дар снабжен ограниченным количеством энергии, и ему дано ограниченное время жизни. Когда запасы его сил исчерпались, его деятельность автоматически прекратилась. Пророчества и знания будут остановлены чем-то, находящимся вне их самих, но дар языков остановится сам. Эта терминологическая разница бесспорна.

Остается вопрос о том, когда и как эти дары прекратятся. О пророчествах и знании сказано, что они придут к концу, "когда же настанет совершенное" (стихи 9-10), и мы поговорим о "что" и "когда" этого совершенного, когда мы дойдем до этих стихов.

Исчезновение же языков, однако, не упоминается там, где речь идет о наступлении совершенного. Они прекратятся раньше. Вот почему они не останавливаются тем же самым, что остановит два другие дара. Как я уже говорил довольно подробно, рассматривая 12:8-10, я считаю, что этот дар прекратится вместе с апостольским временем.

В первую очередь дар говорения на языках был даром знамений, и, как это было и с другими дарами знамений (с дарами чудотворений и исцелений), дар языков прекратил свое действие, когда Новый Завет был завершен. Бог никогда не прекращал творить чудеса, Он и сегодня продолжает исцелять чудесным образом и осуществлять другие сверхъестественные действия, согласно Своей суверенной воле. Но в Библии содержатся записи только о трех периодах истории, когда человеку давался дар совершения чудес. Первый из этих периодов был во времена Моисея и Иисуса Навина, второй - во время служения Илии и Елисея, а третий - во время служения Иисуса и апостолов. Каждый из этих трех периодов длился не более семидесяти лет и затем резко кончался. Единственный следующий период, когда будет возможно творить чудеса, наступит во времена тысячелетнего царства, и источники этих чудес описываются как "силы будущего века" (Евр. 6:5). Последнее чудо, описанное в Новом Завете, когда Бог использовал в качестве инструмента человека, произошло примерно в 58-м году (Деян. 28:8). С этого времени и примерно до 96 года, когда Иоанн завершил написание Откровения, ни единого чуда такого рода не упомянуто.

В новозаветное время чудеса служили цели подтвердить Слово, - как оно было дано Иисусом и апостолами, - предложить царство Израилю и дать представление о царстве или его образчик, пробу; чтобы люди могли заранее почувствовать, каким оно будет. Когда Израиль отвернулся от Христа и Его царства, стало невозможно "отпадших, опять обновлять покаянием" (Евр. 6:6), и тогда Евангелие было предложено язычникам. Учение Христа и апостолов было подтверждено Израилю: "знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святого по Его воле" (Евр. 2:3-4). Интересно, что, хотя, послание к Евреям было написано либо в 67-м, либо в 68-м году, апостол в нем говорит об этом подтверждении в прошедшем времени (ебебаиоте, - прошедшее время аорист, изъявит), как будто знамения, чудеса и силы уже прекратились к тому времени. Эти дары были неразрывно связаны со служением апостолов (2 Кор. 12:12).

У дара языков было и еще одно предназначение. Павел напоминает коринфянам, что "В законе написано: "иными языками и иными устами будут говорить народу сему; но и тогда не послушают Меня, говорит Господь" (1 Кор. 14:21; ср. Иса. 28:11-12). Другими словами, поскольку. Израиль отказался слушать, когда Бог говорил ему ясным языком, и верить Его словам, пророк предсказывал, что придет такой день, когда Он будет говорить им на языке, который они не смогут понимать, - и это будет свидетельством против них, свидетельством, что они отвергли Его. Но уже в те времена это предназначение, состоявшее в том, чтобы служить юридическим знаком осуждения Израиля, перестало применяться. И это - второе свидетельство того, что дар языков окончился вместе с апостолами.

Дар языков давался как знак не для верующих, но "для неверующих" (1 Кор. 14:22), особенно - для неверующих иудеев. С разрушением Храма римским генералом Титом в 70 году н.э. иудаизм потерял свое прежнее значение и прекратил свое существование, оставшись тенью религии. С разрушением Храма была нарушена система жертвоприношений и отпала необходимость в еврейском священничестве. С этого дня стало невозможно исполнять требования Ветхого Завета. Когда это разрушение произошло, - примерно через 15 лет после того, как Павел писал это послание, -необходимость дара языков как юридического знамения Израилю потеряла свое значение. Сегодня нет нужды в знаке, что Бог отвернулся от Израиля и повернулся лицом к миру.

В-третьих, дар языков прекратился, потому что он был неполноценным средством назидания. Когда их правильно истолковали, языки имели способность назидать, но это назидание было ограниченным (1 Кор. 14:5; 12-13; 27-28). Главная цель 14-ой главы этого послания - показать, что языки были второсортным средством общения (стихи 1-12), неполноценным средством евангелизации (стихи 20-25). Дар языков обеспечивал ограниченное и неполноценное назидание, а пророчество в любом отношении было превосходнее этого дара (стихи 1, 3-6, 24, 29, 31, 39). Пять слов, сказанных на понятном языке, с умом и по порядку, дороже, чем "тьма слов на незнакомом языке" (стих 19).

В-четвертых, дар языков прекратился, потому что его предназначение - служить знамением, подтверждающим авторитет апостольской власти и учения, кончилось, когда создание Нового Завета было полностью завершено. Подлинное говорение на языках означает, что Бог дает говорящему прямое откровение, хотя и завуалированное, всегда нуждающееся в переводе или в истолковании, зачастую даже для самого говорящего (1 Кор. 14:27-28). Однако, когда завершилось создание Нового Завета, откровение Божьего Слова закончилось, так, что к нему ничего нельзя добавить, и от него ничего нельзя отнять (Откр. 22:18-19), и дар языков окончательно выполнил свое предназначение.

В-пятых, разумно считать, что дар языков прекратился, потому что люди, говорившие на языках, упоминаются только в ранних книгах Нового Завета. В самом деле, большинство книг Нового Завета этот дар не упоминают. Павел говорит об этом даре только в одной книге, а у Иакова, Петра, Иоанна и Иуды вовсе нет упоминаний этого дара. И ссылок на него не появляется в книге Деяний после 19:6. Из самой записи Нового Завета кажется ясным, что дар языков не только перестал быть темой споров, но прекратил свое существование задолго до окончания апостольской эпохи. Нигде в посланиях не содержится заповеди, предписывавшей верующим говорить на языках в качестве духовного упражнения или обязанности.

И, в заключение, дар языков, очевидно, прекратился, потому, что после окончания апостольского времени он появлялся только периодически в течение всех девятнадцати веков церковной истории - и в каждом из случаев его появление сомнительно. Ни в одном из писаний отцов церкви нет ни одной ссылки на этот дар. Клементий Римский написал послание коринфской церкви в 95 году, всего около четырех десятилетий после того, как Павел писал 1-е послание Коринфянам. В этом послании Клементия обсуждаются различные трудности, с которыми тогда сталкивалась церковь, но нет ни одного упоминания дара языков. Очевидно, что к тому времени прекратилось и употребление этого дара, и злоупотребление им. Юстиний Мученик, великий отец церкви второго столетия, посетил многие из церквей своего времени, и все же в его объемистых писаниях он ничего не говорит о даре языков. Этот дар не упоминается даже среди духовных даров, которые он перечислял в нескольких списках. Ориген, блестящий исследователь истории церкви, который жил в третьем столетии, не сделал ни одного упоминания о даре языков. В своей полемике против Цельсуса он приводит ясные аргументы, что дары знамений апостольского времени были временными дарами, которых христиане его дней не имели. Хрисостом, возможно, величайший из авторов, писавших после создания Нового Завета, жил с 347 до 407 года. В своем сочинении о 12-ой главе 1-го послания к Коринфянам он устанавливает, что дар языков, как и другие чудесные дары, не только прекратил свое существование, но его даже невозможно правильно и точно определить. Августин в своих комментариях к 2:4 Деяний писал: "В древние времена Святой Дух снизошел на тех, кто верил, и они стали говорить языками. Это были знаки, принятые в то время, ибо тогда надлежало быть таким знамениям от Святого Духа. Это совершалось для ознаменования, и это исчезло".

Историки и теологи ранней церкви единодушно придерживались мнения, что языки прекратились после апостольского века. Единственное исключение, о котором нам известно, было в рамках движения под руководством Монтануса, еретика второго столетия, который верил в то, что Бог продолжает давать откровение ему и после завершения Нового Завета.

Очевидно, что никакого говорения на языках в христианстве не наблюдалось до 17-го и 18-го столетия, когда этот дар стал появляться в некоторых римско-католических группах в Европе (среди севенолов) и у шейкеров Новой Англии. Отличительным признаком движения ирвинитов, существовавшего в 19-ом столетии в Лондоне, были небиблейские заявления об откровениях свыше и "говорение на языках". В течение 1800 лет дар языков, как и другие чудесные дары, в жизни и учении правоверного христианства был неизвестен. Затем, на пороге 20-го столетия, дар языков стал главным признаком в движении святости, большая часть которого со временем развилась в современное пятидесятничество. Харизматическое движение, которое началось в шестидесятые годы нашего столетия, вынесло практику говорения на языках за рамки традиционного пятидесятничества и перенесло ее во многие другие вероисповедания, церкви и группы, и католические, и православные, пытаясь заполнить пустоту в духовной жизни этим ложным, переживанием.

Многие участники харизматического движения защищают правомочность говорения на языках в наше время, утверждая, что оно соответствует Библии, являясь частью тех знамений последних дней, о которых говорил Иоиль (2:28-32), которого в своей проповеди на Пятидесятницу цитировал Петр (Деян. 2:17-21). Но, если исследовать эти отрывки как следует, станет ясным, что это пророчество ни к Пятидесятнице, ни к современности не применимо. Из того, что написано у Иоиля во второй главе до этого места, видно, что время, к которому относится сказанное в указанных стихах, это время второго пришествия Христа. Пятидесятница была только предвестником этого события, когда Господь "пришедшего от севера (удалил от них)" (стих 20), как раз перед тем, как утвердится тысячелетнее царство и Божий избранный народ повернется к Нему (стихи 21-27; ср. Иезек. 36:23-38). Только "после того" (стих 28) появятся знамения на небе и на земле.

Этих знамений на Пятидесятницу не было, ни крови, ни превращения солнца во тьму и луну - в кровь, ни столпов дыма. И в наши времена ничего подобного не случилось. Петр не говорил, что Пятидесятница полностью осуществила предсказания Иоиля, поскольку вполне очевидно, что это было не так. Петр говорил, что ограниченные чудесные знаки, имевшие место незадолго до того, как он начал свою проповедь, были некоторым представлением, предвещающим гораздо более великие знаки и чудеса, чреватые гораздо более серьезными последствиями, которые произойдут в "последние дни" (Деян. 2:17). Нет никакого библейского объяснения тому, что в наши времена заново появляются дары языков или любые из других чудесных даров.

Кроме того, некоторые участники харизматического движения также считают, что "дождь ранний и поздний", о котором говорится" у Иоиля (2:23), является символом излияния Святого Духа, на Пятидесятницу, и, в соответствующем порядке, в наши времена. Но тот "ранний дождь", о котором говорил Иоиль, был не символическим, а реальным ливнем, который бывал осенью, а "поздний дождь" - тот, что приходил весной. Иоиль просто хотел сказать, что Бог сделал так, чтобы в царстве рос обильный урожай, - что становится вполне ясным из последующих стихов (24-27). Джордж Н.Х.Петере, исследователь Библии, живший в прошлом столетии, сказал. "Крещение Пятидесятницы - это залог осуществления в будущем, свидетельство о том, что Святой Дух еще совершит в грядущем веке". Современный теолог Хельмут Тиелике, описывая чудеса первого столетия, включая и дар языков, сравнивает их с "молнией на горизонте царства Божия".

Дары частичны

"Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем. Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится" (13:9-10).

Дар языков прекратился вскоре после того, как Павел писал это послание, но дары пророчества и знания еще не прекратились, потому что совершенное еще не настало. Подобно дару языков и другим дарам, эти два дара являются временными, но все же они не такие временные, как дар языков. В отличие от даров знания и пророчества, дар языков не существовал ни до, ни после апостольского времени. В этом проявляется уникальное предназначение, отличающее его от всех остальных даров. В этом рассуждении о любви Павел рассматривает дар языков как дар, уже умолкнувший, потому что после стиха 8 он больше не упоминается.

Первое, что Павел подчеркивает в стихах 9 и 10, это частичность знаний и пророчества: мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем. Эти два дара представляют и все остальные дары, которые прекратятся, когда настанет совершенное, потому что к тому времени исчезнет причина дальнейшего существования любого из даров.

Божьи дары совершенны, но те, кому они даются, в своих возможностях ограничены. Павел причисляет и себя к этому "мы". Даже апостолы знали отчасти и пророчествовали отчасти. Павел уже предостерегал коринфян, что "кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать" (1 Кор. 8:2). Для Павла главной целью и самой большой радостью в жизни было "познание Христа Иисуса", и все же, даже незадолго до конца своей жизни, он настаивал: "Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился, но стремлюсь, не достигну ли и я, как достиг меня Христос Иисус" (Фил. 3:8, 12).

Сафар спрашивал Иова: "Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя? Он превыше небес, - что можешь сделать? глубже преисподней, - что можешь узнать? Длиннее земли мера Его и шире моря" (Иов. 11:7-9). Несколько позже и сам Иов заявляет: "Вот, это части путей Его; и как мало мы слышали о Нем! А гром могущества Его кто может уразуметь?" (26:14) Давид благоговейно пел: "Много соделал Ты, Господи, Боже мой: о чудесах и помышлениях Твоих о нас - кто уподобится Тебе! - хотел бы я проповедовать и говорить: но они превышают число" (Пс. 39:6). Бог знает нас в совершенстве, но для нас возможно только несовершенное представление о Нем.

Господи! Ты испытал меня и знаешь.
Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю;
Ты разумеешь помышления мои издали.
Иду ли я, отдыхаю ли, Ты окружаешь меня,
и все пути мои известны Тебе.
Еще нет слова на языке моем, -
Ты, Господи, уже знаешь его совершенно.
Сзади и спереди Ты объемлешь меня,
и полагаешь на мне руку Твою.
Дивно для меня ведение Твое, -
высоко, не могу постигнуть его!
(Пс. 139:1-6)

Римлянам Павел писал: "О, Бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисповедимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?" (Рим. 11:33-34).

Через Божье Слово и просвещение от Святого Духа мы можем иметь богатство "совершенного разумения, для познания тайны Бога и Отца и Христа", но даже наше истинное знание является не абсолютным, потому что только в Нем "сокрыты все сокровища премудрости и ведения" (Кол. 2:2-3). Бог предоставляет всю эту истину, которую нам надо знать. "Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам (свет и) разум, да познаем (Бога) истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе" (1 Иоан. 5:20). От "Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия, чрез познание Призвавшего нас славою и благостию" (2 Пет. 1:3). Господь предоставляет все знания, которые нужны нам для того, чтобы знать Его и служить Ему, - по сути дела больше, чем любой человек когда-либо мог бы вместить. И все же, записанное Божье Слово не исчерпывает истины о Нем.

Бесконечное откровение о бесконечном Боге было бы и нелепым, и бесполезным. Во-первых, конечное сознание не могло бы объяснить бесконечную истину, не могло бы вместить ее в себя. Во-вторых, ум человека не только ограничен, но и испорчен. До тех пор, пока наше сознание не станет совершенным, мы не будем в состоянии "(познать), подобно как (мы познаны)" (1 Кор. 13:12). Итак, мы ждем, когда придет время и опыт совершенства.

Когда настанет совершенное, у нас больше не будет нужды ни в знании, ни в мудрости, ни в учении, ни в проповеди или истолковании. Нам уже не будет нужна Библия. Нам больше не будет нужно записанное Слово, потому что мы окажемся в вечном присутствии и понимании Слова живого.

Совершенное - это не завершение Писания

Так что же такое совершенное, которое должно наступить? Некоторые христиане считают, что совершенное уже наступило, потому что создание Писания завершилось. Но невозможно себе представить, чтобы Павел в этом послании мог иметь в виду завершение Писания, говоря о наступлении совершенного, - ведь для коринфян такое представление не имело бы никакого смысла. Нигде в этом послании о завершении Писания Павел не упоминал и не ссылался на него. Коринфским верующим должно было прийти в голову, что Павел имел в виду самое простое и ясное значение слова "совершенное" - они должны были воспринять его как ссылку на духовное и моральное совершенство, совершенство, к которому Господь призвал весь Свой народ: "Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный" (Матф. 5:48). Павел говорил о совершенной святости, о том, что однажды мы действительно станем тем, чем Бог считает нас уже сейчас, - к кому Он нас причисляет.

Если совершенное относилось бы к завершению Писания, тогда пророчества и знания уже прекратились бы, и всем верующим с тех пор пришлось бы обходиться без этих двух даров, принадлежащих к самым важным дарам, необходимым для провозглашения, истолкования и понимания Писания. Получение нового откровения - это только одна из частей дара пророчества. В большинстве случаев этот дар употреблялся только для того, чтобы провозглашать, толковать то, что уже было дано в откровении. Если бы дары знания и пророчества прекратились с завершением Нового Завета, церковь оказалась бы в крайне бедственном положении.

Кроме того, нам известно, что во времена тысячелетнего царства пророчества не только не прекратятся, но будут особенно активными: "изолью от Духа Моего на всякую плоть, -говорит Господь об этом времени, - и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения" (Иоиль 28; Деян. 2:27). А до наступления царства, во времена великой скорби, Бог воздвигнет двух свидетелей, которые "будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище" (Откр. 11:3).

Еще одна причина того, что совершенное не может относится к завершению Писания, содержится в утверждении Павла, что тогда мы увидим "лицем к лицу" (1 Кор. 13:12). Писание дает чудесное и достоверное описание Бога, но оно не позволяет нам увидеть Его "лицем к лицу". Петр говорит, что даже в его дни многие верующие не видели Его (1 Пет. 1:8). Библия не дает увидеть Бога "лицем к лицу". Ни один христианин, ни до завершения Нового Завета, ни после этого, не узнал Господа, как он "был познан" (1 Кор. 13:12). Мы любим Того, Кого мы не видели.

К тому же невероятно, что пророчества могли бы прекратиться после завершения Нового Завета и вновь вернуться во времена великой скорби и тысячелетнего царства. Главное значение глагола "катаргео" - быть отмененным совершенно и окончательно, а не на время. А во-вторых, перерыв в пророчестве находился бы в противоречии с тем, что хочет в этом отрывке сказать Павел. Для него здесь главное - показать вечность любви, которая превосходит дары, лишенные вечности, являющиеся временными.

Совершенное - это не восхищение

Многие толкователи придерживаются мнения, что наступление совершенного - это восхищение церкви. Но если знание и пророчества прекратились, они не могут возобновиться после восхищения и во время великой скорби и тысячелетнего царства. Павел ясно дает понять, что когда эти дары прекратятся, они прекратятся раз и навсегда. Но, очевидно, что и во времена великой скорби, и во времена тысячелетнего царства эти дары будут действовать.

Совершенное - это не наступление зрелости церкви

Сравнительно новое толкование этого отрывка состоит в предположении, что слово совершенное относится к созреванию или усовершенствованию церкви. Это верно, что слово совершенное часто имеет значение зрелости или усовершенствования. Но усовершенствование такого рода можно приравнять к восхищению, что исключает возможность толковать это место таким образом. Когда работа Господа с Его церковью будет завершена, Он восхитит ее; и вопрос о пророчестве во время великой скорби и тысячелетнего царства так и остается нерешенным.

Совершенное - это не Второе пришествие

Некоторые считают, что совершенное относится ко второму пришествию Христа. Но слово совершенное в греческом языке - среднего рода, что исключает возможность, что это слово могло бы относится к человеку. Кроме того, и это мнение сталкивается с проблемой возобновления пророчества и широкого распространения проповедования и учения Слова во времена царства. "Ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море" (Иса. 11:9), и "в тот день глухие услышат слова книги, и прозрят из тьмы и мрака глаза слепых" (29:18; ср. 32:3-4). Иеремия говорит нам о пастырях, которых Господь поставит, чтобы служить Его народу в тот день: "и они уже будут бояться и пугаться, и не будут теряться, говорит Господь" (Иер. 23:4). Во времена тысячелетнего царства проповедников и учителей будет в избытке.

Совершенное - это состояние вечности

Исключая все остальные возможности одну за другой, приходим к выводу, что единственное, чем может быть совершенное, - это состояние вечности, которое ждет верующих на небесах.

В этом случае не возникает затруднений ни со средним родом слова совершенное, ни с тем фактом, что знание и пророчества не прекратятся ни в период жизни церкви, ни во времена великой скорби, ни в эпоху тысячелетнего царства. Это допущение согласуется с тем, что Павел подчеркивал вечность любви, и с его замечанием р том, что тогда мы увидим "лицом к лицу" - ведь это случится лишь, когда мы будем прославлены, когда нас осветит слава Самого Бога (Отк. 21:23). И, в заключение, только в небесах мы (познаем), подобно как (мы познаны) (1 Кор, 13:12).

Для верующих Ветхого Завета состояние вечности начинается с первым воскресением, когда они будут воскрешены, чтобы навсегда остаться с Ним (Дан. 12:2). Для христиан состояние вечности начинается либо со смертью, когда они соединяются с Господом, или во время восхищения, когда Господь возьмет Своих к Себе. Для святых времен великой скорби и тысячелетнего царства состояние вечности наступит со смертью или с прославлением.

Дары несовершенны

"Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан" (13:11-12).

Здесь Павел показывает, что произойдет, когда "настанет совершенное". Все христиане в своей земной жизни, по сравнению с тем, какими они станут на небесах, - дети.

Возможно, Павел сравнивал свое настоящее духовное состояние с тем состоянием, в котором он был в детстве, когда был младенцем. Ребенок мужского пола у евреев считался мальчиком до тех пор, пока не становился бармицвах ("сыном закона"), после чего его начинали считать мужем. Только что он был мальчиком - и мгновенно превращался в мужа. Наше совершенство во Христе будет чем-то вроде бармицвах, потому что и мы внезапно, полностью и навсегда перейдем в состояние духовной взрослости, зрелости. В этот миг со всем младенческим будет покончено. Вся незрелость, все младенческое, все несовершенное и все ограничения знаний и понимания навсегда исчезнут.

В этой же настоящей жизни, даже имея завершенное Божье Слово и просвещение от Святого Духа, мы видим как бы сквозь тусклое стекло. В нашем теперешнем состоянии видеть больше мы не способны. Но, когда мы войдем в присутствие Господа, мы увидим Его лицем к лицу. Сейчас мы можем знать только отчасти, а тогда (познаем), подобно как (мы познаны).

Любовь вечна

"А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" (13:13).

Возвращаясь к временному, к земной жизни христиан, Павел отмечает три величайшие духовные добродетели: веру, надежду и любовь. По сути дела и вера, и надежда входят в любовь, которая "всему верит" и "всего надеется" (стих 7). Вера и надежда в небесах не будут иметь смысла -ведь вся истина там будет известна, и все доброе там будет нашим, поэтому они не равны любви.

Любовь из них больше не только потому, что она вечна, но и потому, что даже в этой временной жизни, которую мы сейчас живем, любовь превосходна. Любовь уже сейчас больше всего остального: не только потому, что она переживет все остальные добродетели и достоинства, какими бы необходимыми и прекрасными они ни были, но и потому, что она по самой своей природе больше, ведь она - самая богоподобная. О Боге нельзя сказать, что Он есть вера и надежда, но "Бог есть любовь" (1 Иоан. 4:8).

Дары, служения, вера, надежда, терпение - всему этому однажды придет конец, потому что однажды все это потеряет смысл и предназначение. Но в тот совершенный день, когда мы увидим нашего Господа "лицом к лицу", любовь для нас только начнется. Но наша теперешняя любовь, та, что мы проявляем сейчас, любовь видимая и живущая, имеет крайне важное значение. Иметь любовь - важнее, чем иметь любые другие добродетели или дары, потому что любовь - это те узы, которыми Господь связывает нас со Своим вечным "Я".

Глава 37. Какое место занимает дар языков (14:1-19)

"Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать. Ибо, кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу, потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом; А кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение. Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя; а кто пророчествует, тот назидает церковь. Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали, ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он при том будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание. Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением? И бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то, что они играют на свирели или на гуслях? И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? Так, если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер. Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но, если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец. Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви. А потому говорящий на незнакомом языке молись о даре истолкования. Ибо, когда я молюсь на незнакомом языке, то, хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода. Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом. Ибо, если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет "аминь" при твоем благодарении? Ибо не понимает, что ты говоришь. Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается. Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; Но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтоб и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке" (14:1-19).

После того, как Павел представил коринфянам любовь как "путь превосходнейший", превосходнее всех служений и даров, он прямо и сурово предъявляет им обвинение в том, что они грешат против любви, не понимая и неправильно используя дар языков. Коринфские верующие до того злоупотребляли этим даром, что могли бы посоперничать с Вавилоном в том, что касается смешения языков, и апостол посвящает этому целую главу. Злоупотребление даром языков было так характерно для коринфян.

Когда мы разбирали 12:10, мы уже говорили о том, что в дни Павла обычай говорить в экстазе был распространен во многих языческих и греко-римских вероисповеданиях, в том числе и в тех, что процветали тогда в Коринфе. Религиозные фанатики при помощи плясок и алкогольных напитков доводили себя до неистовства, пока не погружались в полубессознательное или даже в бессознательное состояние - переживание, которое они считали высшей формой общения с божеством. Они верили, что в состоянии такого упоения их дух покидал тело и непосредственно общался с богом или с богами. На этот обычай Павел ссылается в 5:18 послания к Ефесянам. У язычников считалось, что экстатическое говорение, которое часто сопровождало такое переживание, является языком богов.

Термин лалеин глоссэи (глоссаис) говорит языком (языками), который Павел так часто употребляет в главе 14, в его дни обычно использовался для описания языческого говорения в экстазе. С этой же целью греки употребляли также и слово эрос. Хотя обычно этим словом обозначали половую любовь, им же обозначали и любое сильное чувственное ощущение или действие, и языческие экстатические Неистовства часто сопровождались половыми оргиями и всякого рода извращениями.

В коринфской церкви говорение на языках часто принимало форму и привкус этих языческих экстазов. Повышенная эмоциональность почти лишила коринфян здравого смысла; кроме того, в их среде был распространен эгоистический эксгибиционизм, и каждый из них хотел делать и говорить свое одновременно с другими (ст. 26). Их богослужения превращались в хаос. Почитанию Бога и назиданию в этих-богослужениях отводилось мало места.

Поскольку церковь в Коринфе была крайне плотской, мы можем быть уверены, что многое из их говорения на языках было подделкой. У этих верующих не было надлежащего духовного состояния для того, чтобы правильно употреблять истинные духовные дары или правильно проявлять истинные плоды Духа. Как могло бы проявлять дары Духа собрание верующих, которые были такими мирскими, упрямыми, эгоистичными, разделяющимися на клики, завистливыми, ревнивыми, вздорными и спорящими, надменными, ни с кем не считавшимися, лживыми, обжорами, безнравственными, и которые к тому же оскверняли Господню Вечерю? Это бросало бы вызов любому библейскому принципу духовности. Вы не можете водиться с Духом, поступая по плоти.

На фоне таких ложных переживаний Павел учил коринфян трем основным истинам о даре языков: во-первых, этот дар занимает второе место после дара пророчества (стихи 1-19); во-вторых, его предназначение состояло в том, чтобы служить знамениями неверующим (стихи 20-25); и, в-третьих, служение этим даром невозможно, если при его употреблении не соблюдается порядок и благопристойность (стихи 26-40).

В первом из этих разделов апостол приводит причины того, почему дар языков занимает второе место после дара пророчеств: пророчества назидают все собрание верующих, языки невразумительны; дар языков оказывает скорее эмоциональное, чем рациональное воздействие на присутствующих.

Пророчество назидает все собрание

"Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать. Ибо, кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу; потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом; А кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение. Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя; а кто пророчествует, тот назидает церковь. Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали, ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он при том будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание" (14:1-5).

Слово диоко (достигать) означает следовать или охотиться за кем-нибудь или всеми силами преследовать его; иногда это слово переводится как "гнать" ("гонизм", как в 2 Кор. 4:9). Прежде всего остального, как Павел подчеркивал в предшествовавшей главе, коринфянам следовало достигать любви. Отсутствие любви было их самой большой бедой, и все остальные беды так или иначе были с нею связаны. Единственным сильным чувством, которое многие из них испытывали, была большая любовь к самим себе. В этом стихе Павел заповедует им стремиться к любви.

Однако, тот факт, что любовь стоит на первом месте, не означает, что всем остальным следует пренебрегать. Ревнуйте о дарах духовных, - продолжает Павел. Любовь не замещает ни другие добродетели, ни даже добрые дела. На самом деле - она великая движущая сила, единственная движущая сила добрых дел. Она также - великая движущая сила любого духовного служения, помогающая правильно употреблять каждый из духовных даров.

Сильное желание иметь духовные дары, которое одушевляло коринфян, само по себе не было неправильным; неправильной была его эгоистичная направленность - только к "большим дарам" (13:31), к эффектным дарам, притягающим к себе всеобщее внимание. Коринфяне были правы в том, что желали духовных даров: но им следовало заботиться о том, чтобы научиться употреблять те духовные дары, которые они уже имели, а не завистливо желать даров, которые были у других. Их желание должно было быть направленным в сторону служения другим их духовными дарами, а не к тому, чтобы выставлять себя в выгодном свете, щеголяя особенно "видными" дарами. И особенно им следовало желать пророчества. Особенно же о том, чтобы пророчествовать, - по гречески глагол пророчествовать стоит во множественном числе ("о том, чтобы вы пророчествовали"). Это указывает на то, что не отдельным личностям следовало желать пророчествовать, но всей церкви в целом, чтобы в их собрании служить этим даром. Пророчество было более значительным даром, чем дар языков, потому что при помощи пророчества было возможно добиться того, чего при помощи дара языков добиться невозможно.

А уж тот тип говорения на языках, который был распространен в Коринфе, никакой назидающей ценности не имел. Коринфяне, говорившие на языках, не могли говорить людям; они никому не могли дать указаний или увещаний; они могли говорить только Богу. Однако, я считаю, что лучше было бы перевести "какому-то богу". В греческом языке нет определенного артикля, и такой оборот обычно переводится с неопределенным артиклем (см. Деян. 17:23, где та же самая форма слова тео (бог) употребляется в ссылке на "неведомого Бога").

Мнение, что в этом случае следует перевести "какому-то богу", подтверждается и тем фактом, что в Библии не содержится записи ни об одном случае, когда верующие обращались к Богу на каком-то ином языке, кроме нормального, разборчивого. Даже язык великой первосвященнической молитвы Иисуса (Иоан. 17), в которой Сын изливал Свое сердце Отцу, когда Божество общалось с Божеством, является замечательно простым и ясным. На самом деле Иисус предостерегал: "молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны" (Матф. 6:7). В этих стихах ссылка и на повторяющуюся нечленораздельную тарабарщину языческого говорения на языках, когда определенные бессмысленные звуки повторялись снова и снова. Молитва, которую тогда дал Иисус и которую обычно называют Господней молитвой, является образцом простоты и ясности.

Но плотские коринфяне гораздо больше интересовались изощренным, чем простым, и таинственное увлекало их сильнее, чем назидательное. Их не беспокоило то, что говорящих на языках никто не понимает, или, как в греческом оригинале буквально - "никто не слушает". Им хотелось тайны говорить духом, потому что в этом для них было что-то волнующее, вызывающее самодельное удовольствие. И их вовсе не заботило, что эти тайны не имели смысла ни для них самих, ни для кого-нибудь другого.

Тайны, которые имел здесь в виду Павел, имели отношение к языческим религиям мистерий, из которых вышли многие из коринфских христиан. В отличие от тайн Евангелия, являющихся откровением в том, что прежде было сокрыто (Матф. 13:11; Еф. 3:9, и т.п.), языческие тайны намеренно оставались таинственными. Это были неизвестные истины и принципы, которые, как предполагалось, имела привилегию знать только посвященная элита.

Тот дух, на который здесь ссылается Павел, это не Святой Дух, как утверждают некоторые интерпретаторы, но собственный дух человека: в греческом языке это подразумевается, потому что здесь употребляется местный падеж, и в НАСБ на это же указывает слово "его" (ср. стихи 14-16). Павел не защищает дар языков, он просто показывает, что все усилия подделывать его - бесполезны.

Тот верующий, который правильно служит настоящим духовным даром, служит не ложному богу, но другим людям. Например, тот, кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение. Цель пророчества состоит в том, чтобы укрепить назиданием, поддержать увещанием и ободрить утешением. Духовные дары даются для того, чтобы верующий мог выполнить что-нибудь ценное в духовном или практическом отношении, они всегда предназначаются для пользы других верующих или неверующих.

А кто говорит на незнакомом языке, тот, с другой стороны, назидает себя. Я думаю, что Павел говорит с сарказмом. (То, что он склонен к сарказму, проявляется также в 4:8-10 и достигает своего апогея в 14:16: "Разве от вас первых вышло слово Божие?"). Поскольку даже истинный дар языков нуждается в истолковании, чтобы быть понятным, говорящие на языках без такого истолкования не могут назидать никого, и самих себя в том числе. Поэтому дар языков не может быть предназначен Богом для личного молитвенного употребления, как считают пятидесятники и харизматики. Павел ссылается здесь на предполагаемую ценность, которую коринфяне приписывали своему самоосознанному, мнимому говорению на языках. То удовлетворение, которое многие из верующих испытывали от своего злоупотребления даром языков, было самоудовлетворением, которое происходило от эмоций, называемых гордостью, а не от духовного назидания. Это - незаконное самоназидание, часто не созидающее ничего, кроме духовной гордости.

А верующий, который пророчествует, назидает церковь. Этот человек использует свой дар для служения, для чего и предназначены все дары. Дары, как говорил Павел, предназначались для того, чтобы служить за Бога, а не Богу. Их предназначение, конечно, не в том, чтобы эгоистично служить самим себе, как думали некоторые из коринфян, что они и делали, говоря языками. Наши дары должны служить другим к Божьей славе. "Каждому дается проявление Духа на пользу" (12:7).

Почему, спрашивают многие люди, Павел говорил: Желаю, чтобы вы все говорили языками? Он предостерегал коринфян против злоупотребления даром языков, и посвятил начало этой главы показу неполноценности этого дара. Почему же ему могло прийти в голову, что эту проблему можно решить, втягивая в говорение на языках всех коринфян?

Но Павел говорил о том, что желает невозможного, ради того, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Он знал, что все христиане не могут иметь одни и те же дары: "Все ли имеют дары исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи?" (12:30). Апостол, конечно, не предполагал, что его мудрость могла бы быть больше, чем мудрость Святого Духа, Который "все же сие производит..., разделяя каждому особо, как Ему угодно" (12:11). В буквальном смысле пожелать, чтобы все коринфские верующие получили дар языков, это означало бы позволять себе сомневаться в мудрости Духа, позволять себе указывать Ему, как следует распределить духовные дары. Этими словами Павел просто хотел как можно яснее показать, что он не относится с презрением к подлинному дару языков, истинное проявление которого - от Бога. "Если Святой Дух решит одарить всех вас даром языков, - говорит он этими словами, - я буду совсем не против".

Но еще больше Павел ждал, однако, чтобы все коринфские верующие пророчествовали. Он знал, что и это невозможно, по той же самой причине, по которой было невозможно, чтобы все они имели дар языков. Тут его точка зрения состояла вот в чем: если уж они неразумно настаивали на том, чтобы всем иметь один и тот же дар, то было бы намного лучше, чтобы они требовали себе дар пророчества, чем гоняться за даром языков. Пророчество превосходнее дара языков не только потому, что назидает церковь. Превосходство этого дара состояло еще и в том, что этот дар должен был быть гораздо более жизнестойким: Павел знал, что Господь будет использовать этот дар еще долгое время после того, как языки умолкнут.

Ключ, помогающий нам понять эту главу, состоит в том, чтобы заметить такую деталь: в стихах 2 и 4 слово язык (на языке) стоит в единственном числе (ср. ст. 13, 14, 19, 27), в то время как в стихе 5 Павел употребляет множественное число этого слова: языками (ср. стихи б, 18, 22, 23, 39). Очевидно, апостол употреблял единственное число, чтобы указать на поддельный дар, а множественное число - чтобы указать на подлинный дар. Может быть, осознание этой разницы и было причиной того, почему переводчики Версии Короля Джеймса вставили слово "неизвестный" перед единственным числом слова "язык". Единственное число употребляется для подделок, потому что слово тарабарщина - единственного числа; не может быть несколько тарабарщин. Не существует различных родов языческой экстатической речи. Однако в том, что касается истинного дара языков, существовали языки разного рода, - вот почему для обозначения истинного дара и используется множественное число - языки. Единственное исключение из этого правила находим в стихе 27, где единственное число употребляется в ссылке на одного человека, говорящего на одном подлинном языке.

В любом случае даже тот верующий, который имеет подлинный дар языков, не должен говорить языками, если он при этом не будет и изъяснять. Либо сам говорящий на языках, либо другой человек (стих 28) всегда должен был изъяснять сказанное, чтобы церковь получала назидание (в греческом здесь - придаточное цели). Никакое честное, самоназидающее говорение не могло быть подлинным даром, потому что предназначение дара языков осуществлялось только в том случае, когда на них говорили и изъясняли публично, так, чтобы собрание могло получить назидание.

Языки невразумительны

"Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением? И бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то, что они играют на свирели или на гуслях? И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? Так, если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер. Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без назначения. Но, если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец. Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви" (14:6-12).

Вторая основная причина, по которой Павел считает дар языков второстепенным, состоит в том, что языки сами по себе невразумительны. Чтобы подкрепить свою точку зрения, он приводит в качестве примера самого себя, говоря: если я приду к вам. Даже, когда на незнакомых языках станет говорить апостол, это не принесет пользу, если познание (сокровенное), или пророчество, или учение (вечное) не понимаемы для тех, кто слушает. Любое сообщение напрасно, если оно не может быть воспринято. И снова использование этого дара для личных целей исключается. Дар языков бесполезен, если не назидает церковь.

Это просто невероятно, что некоторые христиане поощряют невразумительное говорение для себя или en masse, которое никто не может даже попытаться понять, в том числе и сам говорящий. В некоторых случаях было доказано, что то, что выдается за истолкование, никакого отношения к сказанному не имеет. Люди, которые проверяли толкователя, говоря на еврейском или другом языке, известном им, но неизвестном толкователю, получали такой "перевод" своих слов, который не имел ничего общего с тем, что было сказано. Такие злоупотребители, как и некоторые в Коринфе, не только ставят самопрославление выше назидания церкви, но и прибавляют к злоупотреблению обман.

Даже от бездушных вещей, таких, как свирель и гусли, ожидается, что они будут издавать раздельные, осмысленные звуки. Благодаря ритму, структуре, гармонии и другим упорядочивающим элементам группа нот превращается в музыку, а не просто в шум. Чтобы музыка была музыкой, она должна быть по-своему понятной; она должна иметь музыкальный смысл. Каждая нота, каждый аккорд и каждая музыкальная фраза имеют особое предназначение: передать радость или печаль, воинственные или мирные чувства, призыв к борьбе или что-нибудь другое, что задумал передать своим слушателям композитор. Если не производят различных тонов, как распознать то, что играют на свирели или гуслях? Если отсутствуют вариации, порядок и раздельность нот, музыкальный инструмент издает только шум. Этот пример, связанный с музыкальной жизнью, коринфяне могли особенно хорошо понять и оценить, потому что их город имел один из самых больших музыкальных залов античности, вмещавший около 20.000 человек.

Несколько изменяя свое сравнение, Павел замечает: если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? Звук трубы для бойца ничего не означает, если на трубе не играют определенный военный сигнал. Просто ноты, сыгранные на трубе, бессмысленны, даже, если их исполняет официально назначенный трубач на лучшем из всех доступных инструментов. Боец не мог бы извлечь никакого сообщения из ряда беспорядочно сыгранных нот, выбранных наугад. Он начинает готовиться к бою только тогда, когда играют "К оружию", "Атака" или тому подобные военные сигналы.

Таким же самым образом и мы не можем передавать христианскую истину при помощи бессмысленных звуков. Так, если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер.

Коринфяне были до того плотскими, до того сосредоточенными на самих себе, что они не могли больше заботиться об общении с другими. Они интересовались только тем, чтобы общаться с ними, и еще меньше они заботились о том, чтобы назидать их. Павел сравнивает таких христиан с музыкальными инструментами, в которые дует кто-нибудь, кто не является музыкантом, или с трубой, на которой играют так плохо, что в результате получаются только бессмысленные звуки, которые невозможно разобрать. Из-за такой некомпетентности, к которой приводили гордость и безлюбовность, коринфское собрание верующих и не могло быть ничем иным, чем оно было: запутанным, беспорядочным и неплодотворным (11:21; 14:23, и т.п.).

Продолжая развивать ту же мысль, Павел пишет: Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Здесь он просто отмечает очевидное. Язык, не имеющий значения, бессмыслен. Язык без значения - это на самом деле вовсе не язык. Именно значение делает язык языком. Большое количество различных слов в мире и все звучат различно. Но каждое из них имеет общее предназначение, одну и ту же цель - служить общению, передавать значение в среде тех, кто говорит на данном языке.

Для того, чтобы общение могло происходить, должен употребляться не только всеми признанный язык, но и такой язык, который понимает и говорящий, и слушающий. Общение уже по своему определению должно быть двусторонним. Иначе я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец. Чужестранец в греческом оригинале - варвар. Это - звукопродолжительное слово, происходящее из двойного слога "вар-вар". Для чужестранца, не знающего языка, чужой язык звучит зачастую так, как если бы все его слова были сходными между собой и все - без значения. Для большинства греков в дни Павла любой, не говорящий по-гречески, был варваром. Язык такого человека, был невразумительным.

Таким образом, даже если настоящие языки без перевода бессмысленны, говорит Павел, насколько же более бессмысленна тарабарщина, которая, уподобляясь языческим обычаям, подделывает истинный дар? Ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви. Другими словами, "если вы жаждете служить духовными дарами, служите ими так, как предназначил Бог: для пользы церкви, а особенно для ее назидания". И снова Павел ясно высказывает, что этот дар для общественного, а не для частного употребления, и для общей пользы. Настоящее время глагола зетео (старайтесь) указывает на продолжающееся, привычное действие.

Цель дара языков, в точности так же, как цель всех остальных даров, состояла в том, чтобы верующие общались между собой. Хотя это был чудесный дар знамений, это был также и дар общения. Начиная с его первого проявления в Пятидесятницу, Господь предназначил его для общения. Чудо языков в Пятидесятницу на самом деле состояло в том, что каждый присутствующий, - хотя там были люди из разных стран, - слышал апостолов "говорящих его наречием" (Деян. 2:6).

И это было всегда свойством подлинного дара языков. Проявление дара языков в Пятидесятницу, как и каждое истинное проявление этого дара после Пятидесятницы и до их прекращения, было понятным, либо прямо (Деян. 2:6), либо через истолкователя (1 Кор. 14:27). Бог не дал дар языков двух родов: один - понятный, а другой - непонятный. Библия говорит только об одном даре языков, чье предназначение и чьи свойства остаются неизменными.

Дар языков оказывает скорее эмоциональное, чем рациональное воздействие

"А потому говорящий на незнакомом языке молись о даре истолкования. Ибо, когда я молюсь на незнакомом языке, то, хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода. Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом. Ибо, если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет "аминь" при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь. Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается. Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; Но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке" (14:13-19).

В этом разделе Павел продолжает говорить о поддельном даре языков и поэтому опять прибегает к сарказму (ср. 4:8-10). В первую очередь об этом свидетельствует тот факт, что он употребляет единственное число слова язык (см. обсуждение выше, там, где мы разбирали стихи 1-5), что относится к ложному дару языков (за исключением Стиха 27, где Павел ссылается на одного человека, говорящего в одном случае). А во-вторых, то, что Павел здесь говорит саркастично о поддельном даре языков, он попросил бы коринфян стремиться к истинному дару языков. Но он уже сказал, что Святой Дух суверенно распределяет дары, "каждому особо, как Ему угодно" (12:11). Личности не должны искать духовные дары, они должны только принимать дары и правильно их использовать.

Павел саркастично упрекает плотских верующих за их незрелость (ср. ст. 20), по сути дела говоря: "Бормоча неизвестно что на ваших псевдоязыках, вы могли бы хотя бы попросить Бога дать вам какое-нибудь средство, чтобы сделаться полезными для церкви. То, как вы говорите на языках сейчас, это и бессмысленно, и слишком напоминает языческие обычаи".

В языческих ритуалах, с которыми коринфяне были так хорошо знакомы, говорение в экстазе считалось общением с богами, духом к духу. Это переживание предназначалось для того, чтобы обойти ум и нормальное человеческое понимание. Как уже отмечалось выше, тайны этих религий так и должны были оставаться тайнами. Может быть, Павел употреблял здесь слово пнеума (которое может быть переведено как "дух", "ветер" или "дыхание") в значении дыхания. Если это так, то он этими словами говорил: Когда я молюсь на незнакомом (самодельном) языке, то, хотя мое (дыхание) и молится, но ум мой остается без плода.

Кажется определенно невозможным, чтобы употребленное здесь слово дух относилось к Святому Духу, как считают некоторые харизматики, которые верят, что Его Дух проявляется через наш дух. Во всех христианах пребывает Святый Дух, но если бы Павел здесь говорил о Святом Духе в связи Его с моим духом, тогда и грамматически, и теологически он также говорил бы о Святом Духе в связи с моим умом. Святой Дух не может молиться через человека в обход его ума. И уж, конечно, Павлу не пришло бы в голову сказать, что ум Святого Духа иногда может оставаться бесплодным. Апостол должен был говорить здесь полностью о самом себе, и то предположительно. "Если бы я, хотя я и апостол, говорил бы на этом тарабарском языке, на котором говорят многие из вас, то мой ум не участвовал бы в этом занятии. Я бы только производил шум, говорил на ветер (см. ст. 9). То, что я говорил бы, было бы таким же пустым и бессмысленным, как те экстазы, свидетелями которых вам приходилось быть в ваших языческих храмах".

Так что же получается? Что же делать? Ответ состоит в том, что не должно быть места бездумной экстатической молитве. Молитва и пение духом должны сопровождаться молитвой и пением умом. Очевидно, что вне ума не может существовать назидания. Духовность включает в себя не только ум, но она никогда не исключает ума (ср. Рим. 12:1-2; Еф. 4:23; Кол. 3:10). В Библии и, конечно, в посланиях Павла нигде не найдешь поощрения невежества. Цитируя Второзаконие 6:5, Иисус вновь подтверждает ветхозаветную заповедь "возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим" (Матф. 22:37).

Молиться или петь на языках не могло бы служить никакой цели, и Павел не стал бы этого делать. Ибо, если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: "аминь" при твоем благодарении? Ибо не понимает что ты говоришь. Слово простолюдин (идиотес), я считаю, лучше перевести так, как оно переводится обычно: невежественный, необученный или не искусный. Человеку, который не знает того языка, на котором говорят, невозможно понять то, что он слышит. Например, во время богослужения он не мог знать, когда при благодарении сказать "аминь". К молитвам или благодарственным песнопениям не мог присоединиться никто другой, если они звучали на непонятных языках.

Аминь - это еврейское слово, означающее согласие и поощрение, которое можно перевести "пусть будет так"; обычно это слово употреблялось поклоняющимися в синагогах. Этот обычай был привнесен в некоторые из ранних христианских церквей и, фактически, распространен во многих церквях и сегодня. Однако, если верующий не знает, что было сказано, он не может понять, когда ему говорить "аминь". Человек, говорящий на языке, может иметь чувство, что он хорошо благодарит, но никто другой не будет знать, что было сказано. Другой не назидается, не получает того назидания, которое он должен был бы получить, если бы этим даром служили правильно (14:5, 12).

Чтобы коринфяне, прочитав эти строки, не подумали, что Павел больше не признает истинного дара языков, он добавляет: Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками. Этими словами он ясно показывал, что он не осуждал подлинный дар языков и не критиковал из зависти тот дар, которым он сам не обладал.

Здесь он употребляет множественное число: языками. Он больше не говорит предположительно (ср. ст. 6,11, 14-15), и он больше не говорит о поддельном даре. У Павла в том, что касалось говорения языками, было больше опыта, чем у любого из коринфян (более всех вас), хотя мы не имеем конкретных примеров такого рода. Павел знал, с чем было связано и с чем не было связано употребление этого дара, когда он был подлинным. Мы можем быть уверены, что апостол не использовал этот дар никаким извращенным образом для личного удовлетворения. Может быть Павел использовал этот дар так, как его использовали на Пятидесятницу, чтобы принести сверхъестественную весть тем, кого хотел достичь Бог, и как чудесный знак, заверяющий Евангелие и его апостольский авторитет. И все же Павел считал, что этот дар по своей ценности настолько ниже остальных его даров и служений, что ни в одном из своих посланий он не упоминал случаев конкретного употребления этого дара, - ни им самим, ни кем-нибудь другим из верующих.

В описываемые времена дар языков имел свое законное место: он был чудесным знаком, подтверждающим благую весть для неверующих, и обладал сопровождающей целью наставления благодаря истолкованию. Но в церкви, - продолжает Павел, - хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке. Снова используя единственное число (на... языке), подразумевая языческую тарабарщину, он подчеркивает, что бессчетному количеству слов, остающихся невразумительными звуками, в церкви не место, такие "слова" абсолютно бесполезны. Куда лучше пять понятных слов.

В этом стихе речь идет не о точном математическом соотношении. Хотя слово муриори может означать "десять тысяч" (ср. Матф. 18:24), - самое большое число, для которого у греков было особое слово, - обычно оно употреблялось, чтобы указать на бессчетное количество. Это термин, от которого мы произвели слово мириады, как оно иногда переводится. Например, в книге Откровения этот термин повторяется ("тьмы тем") и затем к нему добавляется "тысячи тысяч" (5:11), чтобы дать представление о совершенно неизмеримом числе.

В этом самом общем смысле и используется названный термин в нашем тексте. Очень короткое предложение из пяти слов, сказанное умом, передающее слушателям весть, которая их научит или ободрит, для Павла дороже, чем неограниченное количество слов на незнакомом языке, который для слушателей останется непонятным.

Поскольку Павел знал, что дар языков через несколько лет упразднится, он не давал указаний о том, как правильно использовать этот дар в церкви наших дней. Он не давал таких указаний даже и коринфянам, потому что он говорил о поддельном даре языков, - о явлении, вызываемом эгоцентричной, повышенной эмоциональностью, а не о даре, имеющем свое происхождение в Святом Духе. Он давал им, как и христианам всех времен, предостережение против использования подделок истинных духовных даров для служения самим себе, по-мирски, по плотски, бесплодно и непочтительно по отношению к Богу. -А истинными духовными дарами, по замыслу Бога, должно служить в силе и в плоде Духа, для благословения и назидания Его церкви.

Глава 38. Как и с какой целью служить даром языков (14:20-28)

"Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни. В законе написано: "иными языками и иными устами буду говорить народу сему, но и тогда не послушают Меня, говорит Господь". Итак языки суть знамение не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих. Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие и неверующие - то не скажут ли, что вы беснуетесь? Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий: то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: "истинно с вами Бог". Итак что же, братия? Когда вы сходитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование- все сие да будет к назиданию. Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу" (14:20-28).

В этом отрывке Павел впервые говорит о том, в чем состоит главное предназначение дара языков, а затем дает указания, как правильно служить этим даром. Это необычайно важный отрывок, ведь здесь дается ясное представление о том, для чего дар языков был задуман. Тем самым этот отрывок дает еще один важный критерий, на основании которого мы можем судить о том, имеет ли этот дар законную силу и в наши дни.

Только что апостол указал, что даже неподдельный дар языков был ниже, чем дары пророчества и учения, потому что в первую очередь он не предназначался для назидания, хотя назидание происходило, когда то, что было сказано, переводилось или истолковывалось (14:5). Поэтому в научном отношении можно сказать, что дар перевода, дар, отличавшийся от дара говорения на языках (12:10, 30) был назидающим даром.

Выше в этом послании Павел дает понять, что говорение на языках не было ни свидетельством, ни доказательством крещения Святым Духом: "Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело" (12:13). Каждый христианин крещен Святым Духом, но не. каждому дан дар языков (12:30). Никогда не было такого, чтобы каждый верующий получил дар языков или обетование, что он его получит, даже и в апостольские времена, когда этот дар был в силе. В Писании нет записи о том, чтобы хотя бы один из трех тысяч, которые поверили в Христа и получили этот дар Святого Духа (это был первый и самый разительный случай чуда с языками) говорили на незнакомом языке и после этого случая! Нам говорится, что новообращенные слушали учение апостолов, находились в общении друг с другом, вместе ели и вместе молились, делились всем, что имели, вместе поклонялись в храме и хвалили Бога (Деян. 2:37-47). Но в этих стихах не сделано ни одного упоминания о том, чтобы эти люди говорили на языках.

Немного позже, когда Петр и Иоанн встретились с некоторыми из учеников, "исполнились все Духа Святого". Но в результате присутствующие вовсе не говорили языками, а "говорили слово Божие с дерзновением" (4:31).

Предназначение дара языков: знамение

"Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни. В законе написано: "иными языками и иными устами буду говорить народу сему, но и тогда не послушают Меня, говорит Господь". Итак языки суть знамение не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих. Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие - то не скажут ли, что вы беснуетесь? Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий - то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются; и он падает ниц, поклонится Богу и скажет: "истинно в вами Бог" (14:20-25).

Начиная объяснять, в чем состоит истинное предназначение дара языков, Павел призывает коринфян быть совершенными по уму. Именно безлюбовная духовная незрелость и плотскость коринфян приводила к бедам в области теологии, духовности и морали, в том числе к тому, что они неправильно использовали и подделывали духовные дары. Прежде, чем вместить то, что апостол пытался объяснить им, они должны, были перестать быть детьми умом.

На злое коринфяне были кем угодно, но только не младенцами. В грехах, и самых разнообразных, они бы любого заткнули за пояс. Фактически все проявления плоти были им знакомы, и почти ничего из плодов Духа (Гал. 5:19-23). Они были "младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения" (Еф. 4:14). Эгоистично и ради самовозвеличения злоупотребляя даром языков, они, кроме всего прочего, проявляли пренебрежение по отношению к остальным членам Божьей семьи.

Их нельзя было научить, потому что учением они не интересовались. Они интересовались только тем, как при помощи духовных средств и единоверцев добиться своих собственных целей. Они интересовались не истиной, но переживанием, не правильным учением или правильным образом жизни, но тем, что помогало им испытывать приятные чувства. Они заботились не о том, чтобы угодить Господу или своим товарищам-христианам, но о том, как бы угодить самим себе. У них опыт всегда побеждал истину, эмоции всегда одерживали верх над разумом, и самоволие всегда побеждало Божью волю. В отличие от жителей Вереи (Деян. 17:11) коринфяне не удосужились проверить то, что они слышали от своих учителей, сравнивая это с Писанием. Они не давали себе труда испытывать "духов, от Бога ли они" (1 Иоан. 4:1). Если им казалось, что некое учение хорошо звучит, они следовали ему; и если что-то вызывало у них хорошее чувство, они делали это. Как израильтяне во времена Судей, каждый из них "делал то, что ему казалось справедливым" (Суд. 17:6; 21:25).

Надеясь, что, показав коринфянам, как они злоупотребляли дарами, ему удалось пристыдить их и привлечь их внимание к своим словам, Павел объясняет теперь, в чем состоит истинное предназначение дара языков. Начинает он свое объяснение, свободно пересказывая отрывок из Исайи 28:11-12. За сотни лет до рождения Христа Господь сказал Израилю, что однажды Он будет иными языками и иными устами говорить народу сему. Однако, несмотря на этот чудесный знак, и тогда не послушают Меня. Эти иные языки, -говорит Павел, - и есть то самое, что сегодня вы знаете и переживаете как дар языков. Бог дал этот дар как знамение не для верующих, а для неверующих. Это - сердцевина главы 14 и самая важная истина, которая нам известна об этом явлении: оно было дано как знамение, и притом как знамение неверующим, особенно неверующим евреям - неверующим среди народа сего (народу сему). Дар языков был дан единственно как знамение неверующему Израилю.

Это знамение было трояким: знамением проклятия, знамением благословения и знамением авторитета.

Знак проклятия

Примерно за 15 лет до того, как Исайя пророчествовал об иных языках из иных уст (из уст иностранцев), северное царство Израиля было завоевано и уведено в плен ассирийцами (в 722 до н.э.). Это произошло из-за того, что северное царство отпало от веры. Пророк тогда предостерегал южное царство, Иудею, что та же самая судьба ждала и ее жителей - им придется пострадать от рук вавилонян. Гордые религиозные руководители Иудеи не слушали Исайю. Его учение было для них слишком простым. Они считали, что он обращался к ним так, словно бы они были младенцами, что он почитал их за "отнятых от грудного молока" и "отлученных от сосцов матери". Он учил их так, словно бы они были детсадовцами: "заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного и там немного" (Ис. 28:9-10). Бог и в самом деле говорил им просто, так, чтобы и самые неразумные из них могли понять Его, и, таким образом, чтобы ни у одного израильтянина не было оправдания, что он не знал Божьей воли и Божьего обетования. Суть Его обетования была: "вот покой, дайте покой утружденному", и "вот успокоение", но все же израильтяне "не хотели слушать" (ст. 12).

Примерно 800 лет до Исайи Бог предостерегал Израиля: "Пошлет на тебя Господь народ издалека, от края земли, как орел налетит народ, которого языка ты не разумеешь" (Втор. 28:49). Иной язык завоевателей должен был быть знаком Божьего осуждения Израиля. Примерно через сто лет после Исайи Господь предостерегал Израиль через Иеремию: "Вот, Я приведу на вас, дом Израилев, народ..., которого языка ты не знаешь, и не будешь понимать, что он говорит" (Иер. 5:15). Знаком осуждения будет язык, которого они не смогут понять.

Когда апостолы говорили в Пятидесятницу, и евреи из многих стран слышали, что они говорили на их родном языке - на языке той страны, где они выросли (Деян. 2:7-11), этим евреям следовало понять, что Божье осуждение близко. Его осуждение пало на мятежный Израиль, а затем - на мятежную Иудею. Насколько же больше следовало бояться Его осуждения тем из Его народа, которые теперь распяли Сына Бога? И это осуждение обрушилось на Израиль в 70 году н.э., когда Иерусалим был полностью разрушен римскими войсками под руководством военачальника Тита (который позже стал императором). Римляне устроили бойню, в которой погибло более миллиона евреев; тысячи и тысячи были уведены в плен; Храм разорен, осквернен, а затем полностью разрушен; а оставшееся от города было сожжено дотла. Один историк замечает, что Иерусалим не имел истории в течение шестидесяти лет. В точности как и предсказал Иисус, оплакивая этот город, "враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, И разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне, за то, что ты не узнал времени посещения твоего" (Лук. 19:43-44; ср. 21:20-24).

После того, как Иерусалим, а в особенности Храм, был разрушен, необходимость в даре языков отпала. То осуждение, знамением которого был этот дар, обрушилось. После проявления дара языков в Пятидесятницу Петр косвенно напоминал своим слушателям о грядущем осуждении: "Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог сделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли" (Деян. 2:36; ср. 22:23).

Знак благословения

Второе знамение было логическим результатом первого. Дар языков был знаком, что Бог больше не будет проявлять Себя в мире через один народ, больше не будет оказывать предпочтение этому народу. Церковь Иисуса Христа была открыта для всех людей всех народов; это церковь, в которой много языков, но нет границ: "Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе" (Гал. 3:28).

В послании к Римлянам Павел с большим сочувствием к своим соплеменникам-евреям, с болью за них писал: "Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность". А дальше с оттенком великой надежды Павел продолжил: "Если же падение их богатство миру, и оскудение их богатство язычникам, то. тем более полнота их" (11:11-12). Несколькими стихами ниже он объясняет свою мысль подробнее: "Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, - чтобы вы не мечтали о себе, - что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников; И так весь Израиль спасется, как написано" (ст. 25-26). Для каждого еврея путь в царство будет всегда открыт, ибо ожесточение произошло только отчасти, и однажды весь народ Израиля будет возвращен назад, к своему Господу. Знамение языков, как записано в Деяниях 10:44-46, повторилось, когда в церковь вступили язычники.

Знак авторитета

Те, кто проповедовали осуждение и обещали благословение, были апостолами и пророками, чей авторитет удостоверялся "знамениями, чудесами, силами" (2 Кор. 12:12; ср. Рим. 15:19). Среди знамений, заверяющих подлинность авторитета, был и дар языков, которым Павел владел "более всех вас" (1 Кор. 14:18).

Предназначение существования дара языков окончилось, когда прекратилось то, на что этот дар указывал. Для разъяснения приведу такой пример. Предположим, вы едете в сторону Лос-Анджелеса. Примерно за 300 миль до города вы увидите первый указатель. Позднее вы увидите указатель, на котором написано: "До Лос-Анжелоса - 200 миль", а затем "50 миль" и "10 миль". Но когда вы въедете в сам город, указательных столбов уже не будет. Больше им указывать не на что, то, на что они указывали, было достигнуто, вы пересекли границу города, - поэтому и смысл существования таких указательных столбов пропал. Дар языков был неразрывно связан с одним-единственным этапом в истории, - и этот этап давно пройден.

Интересно, и как я считаю, в высшей степени примечательно, что в Писании не содержится записи ни об одном слове, сказанном на языках, даже и в переводе. Каждая ссылка на проявление дара языков не имеет ничего конкретного: эти проявления упоминаются всегда в связи с предназначением и ролью этого дара в целом, и никогда - в связи с конкретным содержанием того или иного высказывания на языках. Эти высказывания не представляли собой новых откровений от Бога или новых прозрений, но в Пятидесятницу были уникальными выражениями старых истин "о великих делах Божиих" (Деян. 2:11). Хотя языки, когда их истолковывали, могли служить цели назидания, основное их предназначение состояло не в том, чтобы учить, а чтобы указывать, не в том, чтобы открывать Божью правду, но в том, чтобы удостоверять истину, которую провозглашали назначенные Им предвестники.

С тех пор, как в 70 году н.э. Иерусалим был разрушен, в знамении дара языков не стало смысла, потому что то событие, на которое он указывал, было совершено и осталось позади. Израиль оказался в стороне, язычники были введены в Христову церковь, и апостолы преподавали святым веру искупления, совершившегося раз и навсегда.

Пророчество же, - продолжает Павел, - (для знамения) не для неверующих, а для верующих. Как указывают скобки в тексте НАСБ, в греческом тексте выражение (для знамения) не содержится и было привнесено в текст переводчиками. Согласно правилам греческой грамматики такое значение возможно, но не обязательно. Поскольку больше нигде о пророчестве как о знамении не говорится, я не думаю, что в данном случае Павел имел это в виду. Он не говорил о том, что пророчество является знамением для верующих, как дар языков был знамением для неверующих. Пророчество дается для верующих, а не дано как знамение, указывающее на что-нибудь другое, кроме самого по себе назидания, в этом пророчестве содержащегося (стихи 4, 31).

Насколько ограниченной была функция подлинного дара языков, видно из того факта, что даже во времена его законного употребления в истории им могли злоупотреблять, применять его неправильно, и тогда он становился преградой на пути богопочитания и проповеди Евангелия неверующим. Если все, обладавшие этим даром, станут говорить одновременно, и войдут... незнающие или неверующие: то не скажут ли, что вы беснуетесь? Я считаю, что, как и в стихе 16, слово идиотес (незнающие) лучше перевести в его более общем значении: невежественные или необученные.

Неверующий язычник повернул бы прочь от церкви, если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, потому что он не увидел бы никакого смысла в этом знамении. А неверующий еврей ушел бы прочь из-за бедлама и путаницы, царивших на таких богослужениях. Слово маиномаи (беснуетесь) означает быть в неистовой ярости, быть вне себя от гнева. Неверующий, будь он язычником или евреем, с такого служения уйдет, решив, что это - еще один дикий и бессмысленный ритуал, весьма похожий на языческие богослужения.

Хотя дар языков и не был дан для назидания, он, тем не менее, должен был быть понятным, и проявление этого дара не должно было вызывать смятения и неразберихи. Ведь изумление еврейских гостей Иерусалима в Пятидесятницу вызывал тот факт, что они поняли именно то, что говорилось языками, что они слышали апостолов, "нашими языками говорящих" (Деян. 2:11).

С другой стороны, когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий: то он всеми обличается, всеми судится. Эти глаголы, взятые из юриспруденции, указывают, что проповедь Слова приводит людей к убеждению, что доводы пророчествующих верны, и неверующие или незнающие будут судиться на основании своих ответов. Павел продолжает противопоставлять дар языков дару пророчества, снова указывая на превосходность пророчества. Слово пророчество употребляется здесь в его самом распространенном значении - произнесения Божьего Слова вслух. Когда Слово провозглашается, оно обращается к человеческим сердцам и приводит людей к сознанию их греховности. Это - первый шаг на пути к вере. Человек, приведенный к сознанию своей греховности, начинает видеть себя таким, каков он воистину есть, потому что тайны сердца его обнаруживаются. Его грешные намерения и поступки раскрываются перед ним. Потому он падет ниц, поклонится Богу и скажет; "истинно с вами Бог". Самое могучее свидетельство церкви не в ее экстазах, но в ее ясном провозглашении "живого и действенного" Слова Божия (Евр. 4:12).

Когда дар языков употребляли неправильно, это приводило только к замешательству, огорчению и смущению. Неверующих это отталкивало, а верующим не давало назидания. Но пророчество назидает верующих, а неверующим приносит благую весть. Когда ясно провозглашают Божье Слово, Богу это приносит честь, а людям благословение. Нам следует желать, чтобы все, что бы мы ни говорили или ни делали во имя Господа, каждое наше богослужение, каждый наш поступок, заставляли людей сказать: "истинно с вами Бог".

Как говорить языками: по очереди

"Итак что же, братия? Когда вы сходитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование, - все сие да будет к назиданию. Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу" (14:26-28).

Новый Завет всегда предоставляет теоретическую основу для христианского поведения. Всегда существует теологическая причина поступать именно так, как мы призваны поступать. Как в послании к Римлянам Павел использует первые одиннадцать глав для того, чтобы заложить доктринальную основу увещевания, которое содержится в главах 12-16 этого послания, так и здесь он использует первые двадцать пять стихов четырнадцатой главы первого послания к Коринфянам, чтобы заложить доктринальную основу для увещевания, содержащегося в стихах 26-40 этой главы.

В стихах 26-40 в первую очередь подчеркивается, что говорить языками по библейски - это значит говорить по очереди и по порядку, согласно божественному образцу, в противоположность той беспорядочности, которая царила, кажется, на всех богослужениях коринфян и была, видимо, особым признаком всего того, что они делали. Имели ли они псалом, поучение, откровение, язык или истолкование, -все они хотели говорить одновременно. Их не интересовало ни служение, ни учение, ни назидание, их интересовало только самовыражение и самопрославление. Каждый гонялся за вниманием слушателей и зрителей, каждый старался перещеголять других.

Слово псалом относится к чтению, или, возможно, пению одного из псалмов Ветхого Завета. Слово поучение, возможно, указывает на любимое учение одного из верующих или на милую его сердцу тему, о которых он говорил другим, объясняя и истолковывая свои мысли. Другие члены церкви имели то, что, как они заявляли, было новым откровением от Бога. Были и такие, которые говорили на незнакомом языке, подлинном или мнимом, и такие, которые давали истолкование этих языков.

Все это, за исключением возможности поддельных языков, были ценные, совершенно законные части богослужения. Беда была только в том, что все это происходило одновременно. Не оставалось никого, кто мог бы слушать говорящих, кроме нескольких ошеломленных посетителей, которые, несомненно, думали, что вся церковь сошла с ума (см. ст. 23). Такой бедлам не мог бы приносить пользу. Из-за того, что на богослужениях коринфской церкви царили смятение и беспорядок, Павел дает ясную заповедь: все сие да будет к назиданию.

Слово ойкодомео (назидание) буквально означает "возведение дома", создание дома. В переносном смысле это слово относится к духовному росту, развитию или взрослению. Духовная жизнь каждого христианина нуждается в росте и развитии, - до полноты и завершенности. Первая обязанность христиан - это назидать друг друга. Назидание -главная обязанность руководителей церкви (Еф. 4:11-12), однако, она же является обязанностью и всех остальных христиан. Каждый верующий призван назидать. "Посему увещевайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете" (1 Фес. 5:11). "Каждый из нас должен угождать ближнему, во- благо, к назиданию. Ибо и Христос не Себе угождал" (Рим. 15:2-3). Иисус "не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих" (Матф. 20:28). Наш Господь не стремился к тому, что могло бы быть полезным Ему Самому, но к тому, что было полезно тем людям, которым Он пришел служить.

Как Павел повторяет в этой главе, главным свидетельством того, что коринфяне не имели любви и были духовно незрелыми, была их эгоистическая забота о самих себе. Другой стороной этой заботы о себе был недостаток заботы о назидании, о том, чтобы помогать духовному росту других верующих, своих братьев и сестер во Христе (стихи 3-5, 12, 17, 26, 31). Они не поступали так, как заповедал Павел: "Итак будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию" (Рим. 14:19). То, что назидает других, одновременно и вносит гармонию в общество, точно так, как эгоизм непременно вносит нелады.

Христиан назидает только одно - Слово Бога. Это - тот инструмент, при помощи которого происходит духовный рост, духовное назидание. "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (2 Тим. 3:16-17).

Предписания относительно говорения на языках

В стихах 27-28 Павел дает четыре правила, которым надо следовать при употреблении дара языков: (1) во время одного богослужения могли говорить только двое или трое из верующих, обладающих этим даром; (2) говорить они должны были по очереди; (3) то, что они говорили, должно было истолковываться; и (4) если не было никого, кто мог бы истолковывать, то говорить им не следовало.

В противоположность языческим экстазам, которым подражали коринфские верующие, Святой Дух не проявлялся через людей, которые не владеют собой или "вне себя", "повредились умом". Осуществление служения всеми Его дарами производится святыми, находящимися в сознательном, бодрствующем состоянии ума.

Во-первых, если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое. Во время любого богослужения на языках говорить разрешалось троим, а еще лучше -двоим верующим. Хотя Павел обычно употреблял единственное число слова язык по отношению к поддельному дару, кажется ясным, что здесь он говорит о подлинном даре. Вряд ли он стал бы давать указания о том, как употреблять подделку. Здесь он использует единственное число слова язык в соответствии с одним субъектом, - кто, - поскольку данный человек в данное время будет говорить только на одном языке.

Во-вторых, эти два или три человека не должны были говорить одновременно, как они это обычно делали, но по очереди, порознь. Этого требует и аккуратность, и необходимость быть понятым, и вежливость. Даже если несколько человек говорят одновременно на одном языке, возникает достаточная неразбериха и путаница, но если говорить одновременно будут на разных языках, то это уже получится настоящий бедлам.

Одно из самых суровых и убедительных обвинений, выдвигаемых против современного харизматического движения, состоит в том, что у харизматиков распространен обычай говорить, молиться и петь многим одновременно, не обращая внимания на то, что в то время говорят или делают другие. Каждый - за себя, прямо как это было в Коринфе. Это же явное нарушение заповеди Павла о том, что каждый должен говорить по очереди, порознь.

В-третьих, один изъясняй. Все, сказанное на языке, должно быть истолковано, и, очевидно, только одним истолкователем. В греческом оригинале здесь употреблен такой оборот, в котором слово один подчеркивается, что указывает на то, что речь идет только об одном человеке. Истолкователи в Коринфе точно так же служили самим себе, как и говорившие на языках, и каждый старался превзойти других. Стих 26 подразумевает, что каждый из коринфян, что бы они ни делали, старался перекричать всех остальных. Павел говорит им, что, в то время, как двоим или троим разрешалось говорить на языках по очереди, изъяснять сказанное должен был только один.

В-четвертых, если же не будет истолкователя, то молчи в церкви. Хотя говорение на языках и перевод этих языков были разными дарами, их нельзя было использовать отдельно друг от друга. Истолкователь не мог проявить своего дара до тех пор" пока кто-нибудь не говорил на незнакомом языке, а говорящий не должен был проявлять свой дар, пока некому было истолковывать сказанное. Указание Павла предполагает, что собрание знало, у каких верующих был дар истолкователя. Если никто из этих людей на богослужении не присутствовал, говорения на языках не должно было быть. Правило было ясным и простым: нет истолкователя, не должно быть и говорения на языках вслух. Человеку, который все же испытывал непреодолимое желание говорить на незнакомом языке, следовало медитировать и молиться, говорить молча себе и Богу.

Глава 39. Как изпользовать дар пророчества (14:29-40)

"И пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают; Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи. Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение. И духи пророческие послушны пророкам, Потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых. Жены ваши в церквах да молчат; ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви. Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло? Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам, ибо это заповеди Господни; А кто не разумеет, пусть не разумеет. Итак, братия, ревнуйте о том, чтобы пророчествовать, но не запрещайте говорить и языками. Только все должно быть благопристойно и чинно" (14:29-40).

В этом разделе апостол завершает свой критический разбор тем, относящихся к духовным дарам. Он сводит вместе несколько оставшихся увещеваний, чтобы подвести итог тому, что в предшествующих главах осталось несказанным. Надо признать очевидное: некоторые высказывания, содержащиеся в этом разделе, трудны для понимания, потому что мы не можем полностью реконструировать ситуацию в Коринфе. Однако, последние из его увещеваний оставляют мало сомнений относительно их значения.

"И пророки пусть говорят двое и трое, а прочие пусть рассуждают; Если же другому из сидящих будет откровение, то первый" молчи. Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение. И духи пророческие послушны пророкам, Потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира".

Подобно должности апостолов и в отличие от должности пасторов и учителей, уникальная должность пророков прекратила свое существование в те времена, когда церковь была еще совсем юной. Если судить на основании пасторских посланий Павла (1 и 2 Тимофею и Титу), пророчество перестало быть действенным в церкви даже до конца апостольской эпохи. В этих посланиях Павел много пишет о руководителях церкви, о старейшинах, диаконах, диаконисах и епископах, но не делает ни одного упоминания о пророках. Вместе с апостолами пророки участвовали в основании церкви (Еф. 2:20), и пророчество было первой должностью, которой суждено было исчезнуть из церкви Нового Завета.

Но, когда Павел писал свое первое послание в Коринф, пророки все еще стояли в центре работы этой церкви. В этом послании, по сути дела, нигде не содержится ни одного упоминания ни о пасторе, ни о старейшине, ни о попечителе. Видно, в ранние дни церкви пророки в ней занимали ключевые позиции (ср. Деян. 13:1). Поскольку, очевидно, в Коринфе так и было, Павел был вынужден написать коринфянам о нескольких принципах, которым должны были следовать в своей деятельности пророки.

В стихах 29-ЗЗа Павел дает четыре правила относительно пророчества: (1) во время одного богослужения должны были говорить только два или три пророка; (2) другие пророки должны были судить о сказанном; (3) если кто-нибудь еще получал откровение, первый из говорящих должен был уступить ему место; (4) пророки должны были говорить по очереди.

Во-первых, на любом данном богослужении имели право говорить только двое или трое пророков. Эти новозаветные пророки говорили от лица Господа, либо передавая церкви новое откровение от Бога, либо повторяя то, чему учили апостолы, провозглашая то, что уже было дано в откровении, во многом подобно проповедникам и учителям слова в наши дни.

В-вторых, когда пророки говорили на собрании, другие присутствовавшие пророки должны были рассуждать (от слова диакрино). Рассуждающие пророки могли иметь дар различения (ср. 12:10; диакрис, "различие"), или они могли просто судить о том, что было сказано, сравнивая это с их собственными знаниями Слова и воли Божией. В любом случае они должны были коллективно оценивать все пророческие сообщения, определяя их ценность. Святой Дух дал этим рассуждающим пророкам дар испытывать "духов, от Бога ли они" (1 Иоан. 4:1). Поскольку пророкам иногда доверялось делать новые откровения, жизненно важным было, чтобы все, чему они учили, все, что они проповедовали, было абсолютно истинным и последовательным. Поскольку пророки помогали закладывать основание церкви, было крайне важным, чтобы их учение было законным и обоснованным. Ни один пророк не работал при этом односторонне, все пророки были подотчетны друг другу.

В-третьих, если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи. Новое откровение имело преимущество перед повторением тех истин, которым уже учили раньше. И дело было не в том, что истины нового откровения могли быть важнее, чем те, что уже провозглашались, но в том, что в этот момент должно было слушать новое, потому что оно только что вышло от Господа. В современной церкви это не так, потому что первый аспект пророческого служения, связанный с откровением новых истин, кончился с завершением Нового Завета. Но, очевидно, что в ранней церкви конфликты такого рода иногда возникали. И, когда так случалось, говоривший должен уступить место пророку с новым откровением, другими словами, когда Бог говорил непосредственно, прямо, все должны были слушать.

В-четвертых, давали ли они новые откровения или подкрепляли уже данные, пророки должны были пророчествовать... один за другим. Как и в случае с говорением на языках, Павел предписывал, чтобы за раз говорил только один человек, чтобы всем поучаться и всем получать утешение. Союз хина (чтобы) используется для отражения двоякой цели всех таких пророчеств: и учения, и утешения (ср. стих 3).

Павел подкрепляет принцип, утверждавший, что пророки должны судить сообщения друг друга (ср. ст. 29). Пророки должны были не только судить достоверность того, что говорят другие пророки, но и контролировать свой собственный дух. Библия ничего не знает об откровениях вне духа или вне ума. Те, кому Бог открывал Свое Слово, не всегда вполне постигали данную им истину, но они всегда полностью осознавали, о чем эта весть гласила, как и то, что она была дана им Богом. Бог не обходит человеческий ум, ни для того, чтобы открывать человеку Свое Слово, ни для того, чтобы учить ему. В связи с действием божественных сил или с деятельностью пророков не было никаких экстатических, странных, причудливых или подобных трансу переживаний, - таких, какие бывали и бывают в связи с откровениями демоническими. Существовало одно верное средство, помогавшее испытывать духов, чтобы отличить действие Святого Духа от дел демонов. - и предполагается, что коринфяне имели трудности в том, что касалось такого различия (ср. 12:3).

Потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Здесь -ключ к пониманию всей, главы. Наше богопочитание должно отражать характер Бога и Его природу. Он - Бог мира и гармонии, а не раздоров и неустройства (ср. Рим. 15:33; 2 Фес. 3:16; Евр. 13:20). Бога не могут почитать там, где царят дисгармония и неустройство, соперничество и исступление, служение самому себе и самопрославление. Хаос и нелады в церковном собрании - верный признак того, что Святой Дух не руководит им. Где правит Его Дух, там всегда мир (ср. Иак. 3:14-18).

Другие общие правила

"Так бывает во всех церквах у святых. Жены ваши, в церквах да молчат; ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви. Разве от вас вышло Слово Божие? Или до вас одних достигло? Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам, ибо это заповеди Господни; А кто не разумеет, пусть не разумеет" (14:336-38).

Создается впечатление, что вторая половина стиха 33 больше подходит к стиху 34. Фраза Так бывает во всех церквах у святых логически не вытекает из того, что Бог - это не Бог неустройства. Эта фраза, однако, представляет собой логическое введение к предложению Жены ваши в церквах да молчат; ибо не позволено им говорить. Этими словами Павел подчеркивал, что принцип был не местным, обусловленным географическими условиями или культурной средой, а был принят во всех церквах у святых. Хотя это говорение в церкви включает в себя и говорение на языках, но контекст здесь относится к пророчеству. Женщины не должны были осуществлять никаких служений такого рода.

Женщины, присоединившиеся к тому хаотическому самовыражению, царившему в коринфских богослужениях, не только добавляли к всеобщему замешательству, внося в него и свою лепту, но, в первую очередь, вообще не должны были говорить. В том порядке, который Бог установил для церкви, женщины должны быть в подчинении, как и закон говорит. Этому принципу вначале учил Ветхий Завет, и теперь он подтверждался Новым. В соответствии с этим принципом, в еврейских синагогах не разрешалось говорить никому из женщин.

Одним из аспектов замысла о творении, как и одним из главных последствий грехопадения, было подчинение женщин (Быт. 3:16). Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии" (1 Тим. 2:11-12). Доводы, которые Павел приводил в защиту этого утверждения, основывались не на нормах культурной среды, но на двух исторических, фундаментальных фактах: (1) "Ибо прежде создан Адам, а потом Ева", и (2) "И не Адам прельщен; но жена" (стихи 13-14). Мужчины должны с любовью руководить; женщины должны с любовью покоряться. Таков Божий замысел. Это не случайное совпадение, что подобно коринфской церкви, многие из современных церквей, в которых процветают дары языков и которые заявляют, что обладают дарами исцелений, позволяют и женщинам участвовать в служениях, связанных с говорением в церкви. Фактически многие харизматические группы были основаны женщинами, как и многие секты, которые произошли из христианства. Когда женщины узурпируют мужскую роль, предназначенную мужчине от Бога, они неизбежно впадают и в другие небиблейские обычаи и заблуждения.

Женщины могут быть высоко одаренными учителями и руководителями, но они не должны осуществлять эти дары над мужчинами во время богослужений. Бог предписал Своему творению порядок - порядок, который отражает Его собственную природу и который, поэтому, должен отражаться в Его церкви. Когда отвергают или игнорируют любую из частей Его порядка, Его церковь ослабляется, и Он бесчестится. Как Божий Дух не управляет церковью, где царит неустройство и хаос, Он не управляет и такой церковью, где женщины присваивают себе роли, которые Он предназначил мужчинам. Ибо неприлично (аишрос, - "стыдно", "позорно") жене говорить в церкви. Это утверждение не оставляет сомнений относительно своего учения.

Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих. В этом совете подразумевается, что определенные женщины нарушали порядок, задавая вопросы во время церковной службы. Если они хотели учиться, пусть бы учились, но церковь была не тем местом, где они имели право задавать свои вопросы, подрывающие порядок. Кроме того, Павел конечно, подразумевает, что мужья-христиане должны хорошо разбираться в Слове. Многие жены испытывают искушение выйти из своей библейской роли, из-за того, что мужчины-христиане, и в том числе их собственные мужья, часто безответственно относятся к заданию -руководить, которое им дал Бог. Такая безответственность может вызвать огорчение, но Бог установил правильный порядок и соотношение ролей мужчины и женщины в церкви, и этот порядок ни по какой причине переступать нельзя. Если женщина берет на себя роль мужчины, потому что мужчина этой ролью пренебрег, то она просто усложняет проблему. Для женщины невозможно заместить мужчину в таких делах. Бог часто приводил женщин к тому, чтобы исполнять работу, от которой мужчины отказались, но Он никогда не приводил их к тому, чтобы производить эту работу, исполняя роли, которые Он отвел только для мужчин.

Порой, во время информативных собраний и изучения Библии мужчины и женщины на равных делятся друг с другом своими мыслями, - и в этом нет ничего неправильного. Но когда церковь сходится вместе, чтобы поклониться Богу, Его нормы ясны: роль руководства оставлена за мужчинами.

Очевидно, многие из коринфских верующих, как мужчин, так и женщин, спорили с Павлом по этому вопросу. Они решили следовать своим собственным принципам и нормам, независимо от того, что говорил апостол или другие духовно зрелые руководители. В своей гордости и надменности эта церковь хотела быть сама себе законом, по-своему решая, что правильно и верно. Они вели себя так, словно бы они нашли корень истины и не боятся, что другие будут задавать им вопросы.

Коринфяне ставили себя выше Писания, либо игнорируя его, либо интерпретируя таким образом, чтобы оно подошло к их предвзятым мнениям. Поэтому Павел бросает им вызов, обращаясь с самыми язвительными и саркастическими словами из всех, что он употреблял до сих пор. Разве от вас вышло Слово Божие? Или до. вас одних достигло? По сути дела, он им говорит: "Раз Писание написали не вы, так слушайтесь его. Раз вы - не единственные, получившие Божье Слово, тогда подчиняйтесь ему, как верные дети Бога, так как обязаны все христиане". Ни один верующий не имеет права отвергнуть Слово Бога, игнорировать, изменять или не слушаться Его. Поступать так - значит ставить себя выше Слова.

Павел продолжает свой вызов. Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам; ибо это заповеди Господни. В этом контексте, где Павел писал о пророчестве и даре языков, кажется, что слово духовный должно относиться прежде всего к тем, кто говорил на языках, - на этом особом духовном языке, который коринфяне так высоко ценили. Точка зрения Павла такова: если человек утверждает, что он - пророк или имеет дар языков или любой другой духовный дар, признаком того, что его призвание истине и его служение верное, будет его признание, что то, чему я учу как апостол, - истины от Бога. Если человек истинно призван или одарен от Бога и искренне старается следовать Богу, он подчинит осуществление своего призвания и дара тем принципам, которые Бог открыл мне как Свои заповеди". То, чему учил апостол, нельзя было принимать или не принимать по своему выбору.

С другой стороны, А кто не разумеет, пусть не разумеет. По гречески тут - игра слов: "кто не признает этого, тот не признан". Эта игра слов передает представление о том, что всяким, пренебрегающим словом апостола, следует пренебречь. Признаком лжепророка, или подделывающего дары языков, или человека, который неправильно использует призвание или истинный дар, было то, что он отвергал учение Павла. Раз такие люди отвергали учение апостола, они были отвергнуты как законные слуги Бога. Учение Павла было дано Богом через откровение как часть Писания, и потому было абсолютно авторитетным.

Это подчеркивание власти происходит на нужном месте, потому что многие коринфские верующие хотели пренебречь словами Павла в том, что касалось дара языков и положения женщин. Павел говорит, что церкви следовало отвергать таких самозваных служителей, отвергающих его слова.

В стихах 37-38 Павел, возможно сильнее, чем в других местах посланий, заявляет свое право на власть. Он имел личные недостатки и сферы, в которых он плохо разбирался, -что он вовсе и не скрывал (см. напр. Фил. 3:12-14). Но, когда он говорил от лица Бога, его взгляды не были запятнаны личными пристрастиями или склонностями, вызываемыми культурной средой. Например, о подчинении женщин он учил не потому, что вышел из еврейской среды, и не для того, чтобы приспособить свое мнение к требованиям мужского шовинизма. Он учил этой истине потому, что сам был научен так Богом. Павел не заявлял, что он - всеведущ, но он заявлял, и недвусмысленно, что все, чему он учил о Боге, о Его Евангелии и о Его церкви, было учением Самого Бога, заповеди Господни.

Какое бы положение ни занимали те христиане, которые отвергали Павлове учение, каким бы образованием, опытом, знанием дела или талантами они ни обладали, они отвергали учение Бога, и поэтому их самих следовало отвергнуть как учителей или руководителей Его церкви.

Итоговые наставления

"Итак., братия, ревнуйте о том, чтобы пророчествовать, но не запрещайте говорить и языками. Только все должно быть благопристойно и чинно" (14:39-40).

Павел заключает эту главу, давая коринфянам итоговые наставления: ставить пророчество в своих богослужениях на первое место, но не презирать и не запрещать законное говорение на языках. И что бы они ни делали во имя Господа, им следует делать правильным образом.

В своих собраниях они должны были коллективно серьезно желать пророчествовать: ревнуйте (второе лицо множ.ч.) о том, чтобы пророчествовать, потому что пророчество -великий назидатель, великий воспитатель и учитель. Пророчество имеет важность, потому что назидание имеет большую важность. И снова, как доказывает форма глагола, Павел не советует отдельным личностям искать дара пророчества (см. комментарии в главе 37 к 14:1).

Но, хотя дар языков стоит на втором месте после пророчества, истинный дар языков, который проявляется законным образом, тоже должен признаваться как дар от Господа, и его нельзя высмеивать или запрещать. Не запрещайте тоже стоит во множественном числе; это увещевание не защищает стремление отдельных личностей получать дар языков, но обращено к церкви как к группе, разрешающей правильным дарам осуществляться в своей среде. Дар языков был ограниченным даром, и по своему предназначению, и по времени своего существования, но это был Господень дар, пока он действовал, его нельзя было ни презирать, ни запрещать.

Истинному откровению надо было повиноваться так, как следует, и истинные дары надо было проявлять правильным образом. Основное значение слова эусхемонос (благопристойно) - приятно, приличествующим, подобающим образом, гармонично, прекрасно. Слово чинно имеет значение "по очереди" или "один за раз" (ср. ст. 27). Бог -это Бог красоты и гармонии, пристойности и порядка, и все, что Его дети делают, должно отражать эти божественные свойства.

Глава 40. Свидетельство воскресения Христа (15:1-11)

"Напоминаю вам, братия. Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором утвердились, Которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, И что Он погребен был и что воскрес в третий день, по Писанию, И что явился Кифе, потом двенадцати; Потом явился более ежели пятистам братии в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; Потом явился Иакову, также всем Апостолам; А после всех явился и мне, как (некоему) извергу. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию. Но благодатию Божию есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился; не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. Итак я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали" (15:1-11).

В отличие от большей части первого послания к Коринфянам, глава 15 полностью посвящена одному из учений. В этих пятидесяти восьми стихах Павел дает наиболее обширный во всем Писании разбор учения о воскресении.

Как сердце качает животворную кровь, разнося ее по всему телу, так и истина о воскресении дает жизнь каждой области Евангельской истины. Воскресение - это центр, вокруг которого вращается все христианство и без которого ни одна из его остальных истин не имела бы большого значения. Без воскресения христианство было бы всего лишь религией, принимающей желаемое за действительное, и занимало бы свое место в одном ряду со всеми остальными философскими и религиозными предположениями человека.

Воскресение было главным пунктом всех других истин, которым учил Христос. Он учил Своих учеников, что "Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть" (Марк. 8:31; ср. 9:9, 31). Он говорил: "Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет" (Иоан. 11:25). Первые две проповеди, которые были произнесены после Пятидесятницы, обе сосредотачивались на воскресении Христа (Деян. 2:14-36; 3:12-26). Эта истина превратила сокрушенных, отчаявшихся последователей распятого Раввина в смелых свидетелей и мучеников, которые всего за несколько лет после события распространили Евангелие по всей римской империи и за ее пределы. Веру в воскресение, истину о том, что эта жизнь - только прелюдия к жизни будущей, которая наступит для тех, кто доверился Иисусу Христу, не могли изгладить ни насмешки, ни тюрьмы, ни пытки, ни, даже, смерть. Никакой страх и ужас в этой жизни не могут погасить надежду на жизнь будущую, которая придет, и радость этой будущей жизни.

Истинное новозаветное христианство - это религия воскресения. Джон Лоун, британский философ 18-го столетия, сказал: "Воскресение нашего Спасителя имеет для христианства первостепенную важность: от него зависит ответ на вопрос о том, Мессия ли Он".

Поскольку воскресение - это краеугольный камень, на котором держится все христианство, вопрос о воскресении явился мишенью для самых ожесточенных нападок сатаны. Если устранить воскресение, тем самым устраняется и животворная сила Евангелия, и божественность Христа, и спасение от греха, и вечная жизнь, "И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (1 Кор. 15:19). Если Христос не жил после гроба, те, кто в Него верят, уж никак не могут надеяться на то, что это удастся им.

Без воскресения было бы невозможно обеспечить спасение, и без веры в воскресение спасение получить невозможно. "Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься"(Рим. 10:9). Поэтому невозможно быть христианином и не верить в воскресение Иисуса Христа.

Трудность в области учения, с которой имеет дело эта глава, состояла не в том, что коринфяне не верили в воскресение Христа, а в том, что они не верили в то, что они сами воскреснут. Павел старался убедить их не в том, что Христос воскрес из мертвых, но в том, что однажды они тоже, вместе с Ним, восстанут к новой жизни. И все-таки, для того, чтобы заложить основы учения о воскресении, в первых одиннадцати стихах этой главы он дает обзор свидетельства о воскресении Христа, в истинность которого коринфяне, как Павел и признает, уже верили (стихи 1, 11). Павел представляет пять свидетельств или свидетельских показаний: свидетельства церкви; Писаний; очевидцев; конкретное свидетельство самого апостола; и свидетельство общего благовестия.

Свидетельство церкви

"Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, Которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали" (15:1-2).

Хотя Павел не пишет о первом свидетельстве именно как о свидетельстве, он подразумевает это: уже один только тот факт, что коринфские христиане, как и все остальные, получили Евангелие, поверили в Иисуса Христа и чудесным образом преобразились, являлся важным свидетельством могучей силы Евангелия, чья сила - в воскресении Христа.

Павел снова обращается к ним как к братьям (ср. 15:10; 2:1; 3:1; 10:1 и т.д.). Он заверяет тех, кому пишет, что признает их своими товарищами-христианами. Обращаясь к ним как к братьям, он тем самым не только показывает, что он отождествляет себя с ними, но и выражает свою любовь к ним (ср. 15:58).

Апостол говорит им, что то, о чем он собирался им сказать, не является для них чем-то новым, - это просто то Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли. Только в стихах 3-4 он впервые конкретно определяет, что сердце Евангелия в том, "что Христос умер за грехи наши... и что Он погребен был, и что воскрес в третий день". Суть первых двух стихов в том, что коринфские верующие сами были живым свидетельством правильности этого учения. Тот факт, что они вышли из духовной ослепленности и смерти иудаизма или язычества в свет и жизнь Христа, свидетельствовал о силе Евангелия, и тем самым - о силе воскресения. Это свидетельствовало также о том, что они уже поверили в истину. Именно Евангелие о воскресении Иисуса Христа проповедовал им Павел, - то Евангелие, которое они приняли, и в котором, как он их уверял, они теперь утвердились, которым они и спасаются, избавленные от силы греха и от осуждения. Поскольку воскресение Христа было реальностью и коринфяне поверили в это воскресение, они теперь были частью Его церкви и тем самым - свидетельством силы воскресения.

Ограниченная фраза Павла, - если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, - предостережение против неспасающей веры. То есть более точным переводом, яснее передающим смысл этой фразы, было бы: "если вы крепко придерживаетесь проповеданного вам, если ваша вера не потеряла своей ценности или если вы не верите безрезультатно". То, что коринфяне крепко придерживались того, что проповедовал им Павел (ст. 11:2) было результатом подлинного спасения и свидетельствовало о нем, точно так же, как и спасение, и новая жизнь во Христе были свидетельством силы Христова воскресения. Однако, следует признать, что некоторым не хватало истинной спасающей веры, и поэтому они не слушались больше Своего Бога.

Учение Павла о том, что верующие находятся в безопасности, что их положение вполне надежно, было недвусмысленным. "Ибо, кого Он предузнал, тем и предопределил (быть) подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями; А кого Он предопределил, тех и призвал; а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил" (Рим. 8:29-30; ср. ст. 35-39; 5:9-10; 9:23; 1 Кор. 2:7 и т.п.). Только Божьей силой мы спасены, и только Его силой мы сохраняем свое спасение. Наше спасение в первую очередь сохраняется тем, что Христос крепко держит нас, а не тем, что мы крепко держимся за Него. То, что мы за Него держимся, это свидетельствует о том, что Он держит нас.

Человек, исповедующий христианство, придерживается правоверного учения и образа жизни, а затем полностью оставляющий и то, и другое, тем самым доказывает, что его спасение никогда не было подлинным и реальным. Он способен избавиться от того, что Божье, потому что держался за Бога он только своими силами. Он не принадлежит Богу, и поэтому Божья сила не может удержать его. Такой человек не удерживает слово, потому что вера его тщетна. Она никогда не была реальной. Он не может удерживать, потому что его не удерживают.

Наш Господь постоянно говорил о поддельных верующих, которые имеют бесполезную, неспасающую веру. В притче о сеятеле (Матф. 13:1-23) повествуется о том, что некоторые из семян Евангелия упали на неплодородную или заросшую сорняками почву, и что плевелы часто выглядят как пшеница (13:24-30, 34-43). Иисус говорил о том, что одна и та же сеть ловит разную рыбу, - хорошую берут, а плохую выбрасывают (13:47-50). Он говорил о домах, не имеющих фундамента (7:24-27), о девах, не имеющих масла в лампадах, и о слуге, который зарывал в землю свой талант, и поэтому его "выбросили во тьму внешнюю" (25:1-30). Он предостерегал против врат и путей, которые кажутся добрыми, но ведут к погибели (7:13-14).

Очевидно, были такие коринфяне, которые признали господство Иисуса, спасение и воскресение, но только умом и чисто внешним образом, то есть не поверили в Него или не посвятили себя Ему. Они верили лишь так, как верили демоны (Иак. 2:19). Они признавали Христа, но они не приняли Его, не утвердились в нем, не спаслись Им и не удерживали Его слово, преподанное Павлом. Как Иисус ясно показал в только что приведенном выше примере, реакция многих людей на Евангелие была в том или ином смысле положительной, но ко спасению приводит только истинная вера в Иисуса Христа.

Многие люди имеют бесполезную веру. "Многие скажут... "Господи! Господи!" в день суда, но будут изгнаны из-за своей пустой, притворной веры (Матф. 7:22-23; 25:11-12). Те, кто бросают Христа и Его церковь, тем самым доказывают, что они никогда по настоящему не принадлежали Ему и Его истинному телу (ср. 1 Иоан. 2:19). Именно те, кто пребудет "в слове Моем", - говорит Иисус, - те, кто преподанное удерживают, те "истинно Мои ученики" (Иоан. 8:31; ср. 2 Кор. 13:5; 2 Иоан. 9). Поистине оправданные и праведные не только спасены верой, но и продолжают жить верой, - "праведный верою жив будет" (Евр. 10:38). Послушание и постоянная преданность - это признаки искупленного.

Тот факт, что, несмотря на огромную незрелость коринфян и множество их слабостей, коринфская церковь все же продолжала свое существование, был крепким аргументом, свидетельствовавшим о силе Евангелия. Кто, кроме воскресшего, живого Христа, мог взять таких грешников и превратить их в общину искупленных? Несмотря на недостатки и неудачи коринфян, несмотря на то, что среди них были ложные последователи христианского учения, в истинных верных святых жил Христос, - и через них присутствовал в общине. Павел стыдился многого из того, что они делали или не делали, но он не стыдился называть их братьями.

Хотя это доказательство во многом субъективно, уже тот факт, что церковь Иисуса Христа выдержала испытание временем в течение двух тысяч лет, свидетельствует о реальности Его воскресения. Его церковь и Его слово выжили, несмотря на скептицизм, преследования, ереси, неверность и непослушание. Критики христианства возводили клевету на воскресение, объявляя его обманом и фальшивкой, но им никогда не удавалось объяснить, откуда у такой фальшивки могла взяться сила, заставившая многих мужчин и женщин отдавать все, в том числе, если необходимо, свободу и жизнь, для того, чтобы, любя мертвого Христа, последовать за Ним! Его живая, живущая церковь - свидетельство того, что Христос и Сам жив; а живым Он может быть только в том случае, если воскрес из мертвых.

Х.Д.А. Мэджер, бывший принципал Рипон Холла в Оксфорде, писал:

"Если бы все, связанное у Его учеников с Ним, кончилось бы Его распятием, трудно было бы понять, как могла бы возникнуть христианская церковь. Эта церковь основывалась на вере в то, что Христос был Мессией. Распятый Мессия это вовсе не Мессия, а тот, кто отвергнут иудаизмом и проклят Богом. Именно воскресение Иисуса Христа, как писал в 1:4 послания к Римлянам св. Павел, и утвердило Его "Сыном Божиим в силе".

Церковный историк Кеннет Скотт Латоуррэтт писал в своей "Истории распространения христианства":

"Именно убежденность в том, что Иисус воскрес, помогла Его исследователям выйти из того отчаяния, в которое их погрузила Его смерть. Эта убежденность привела к тому, что движение, начатое Им, сохранилось навеки. Лишь из-за глубочайшей веры в то, что распятый воскрес из мертвых, и они видели Его и говорили с Ним, они могли, возможно, почти забыть и смерть Иисуса, и даже Его Самого".

Последователи Будды писали об этом религиозном руководителе: "Когда Будда умер, это был полный уход, после которого ничего уже не остается". Маххамед умер в Медине в возрасте 61 года, 8-го июня 632 года, и его могила, находящаяся там, ежегодно посещается десятками тысяч мусульман. Но они сходятся оплакать смерть, а не отметить его воскресение. А церковь Иисуса Христа празднует победу ее Господа над смертью и могилой, - и не только в Пасхальное воскресение, но и во время каждого богослужения.

Свидетельство Писания

"Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, И что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию" (15:3-4).

Вторым свидетельством подлинности воскресения Христа был Ветхий Завет - Писание иудаизма и ранней церкви. Ветхий Завет ясно предсказывал Христову смерть, Его погребение и воскресение. Когда Павел говорит я... преподал вам, он имеет в виду, что он принес коринфянам авторитетное учение, а не какое-нибудь учение собственного изготовления. Он не составлял это учение, он преподал только то, создателем чего был Бог.

Двум ученикам на пути в Эммаус Иисус сказал: "О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех Пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании" (Лук. 24:25-27). Когда неверующие иудеи просили знамения того, что Иисус - это Мессия, Он отвечал: "род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. Ибо как Иона был в чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи" (Матф. 12:39-40).

Во время Пятидесятницы Петр процитировал из шестнадцатого псалма и затем, истолковывая его, сказал, что Давид, автор этого псалма "прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления" (Деян. 2:25-31). Перед царем Агриппой Павел заявлял: "получив помощь от Бога, я до сего дня стою, свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет, То есть что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам" (Деян. 26:22-23).

Иисус, Петр и Павел цитировали или упоминали такие отрывки из Ветхого Завета, как Бытие 22:8, 14; Псалтырь 16:8-11, Пс. 22; Исайя 53 и Осия 6:2. Вновь и вновь, прямо и косвенно, буквально и при помощи метафор, Ветхий Завет предсказывал смерть Иисуса, Его погребение и воскресение. Ни один еврей, веривший Писанию, которые мы теперь называем Ветхим Заветом, и понимавший его, не должен был удивляться тому, что Мессии было предназначено умереть, быть погребенным и затем воскреснуть. Павел дважды повторяет слова - по Писанию, чтобы подчеркнуть, что воскресение не было чем-то новым и не противоречило истинному еврейскому вероучению.

Свидетельство очевидцев

"И что явился Кифе, потом двенадцати; Потом явился более нежели пятистам братии в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; Потом явился Иакову, также всем Апостолам" (15:5-7).

На протяжении всей истории показания ответственных и честных очевидцев рассматривались как одна из самых надежных форм свидетельства на суде. Третье свидетельство Павла в пользу воскресения - это показания очевидцев.

Законовед сэр Эдвард Кларк сказал:

"Я провел доскональное юридическое изучение свидетельских показаний о событиях первого Пасхального дня. Для меня эти показания убедительны. В высшем суде мне приходилось не раз заверять решения присяжных заседателей, вынесенные на основании свидетельских показаний, которые не были и приблизительно настолько же неотразимыми. Вывод логически вытекает из свидетельских показаний, и подлинный очевидец всегда безыскусен и пренебрегает эффектами; к показаниям этого рода относятся евангельские свидетельства, и я как юрист признаю их безусловно, без всяких ограничений как свидетельства правдивых людей о фактах, для доказательства которых они могли привести достаточные основания".

Историк Томас Арнольд Оксфордский писал:

"Можно доказать, что свидетельства в пользу жизни, смерти и воскресения нашего Господа удовлетворительны, -и часто это уже было доказано. Это - добросовестные, хорошие свидетельства, если расценивать их на основании общих правил о том, как отличать хорошие свидетельства от плохих. Тысячи и десятки тысяч человек изучили их кусок за куском, как каждый судья, когда он подводит итог свидетельских показаний в важном деле на суде. Я сам изучал их много раз, снова и снова, - не для того, чтобы убедить других, но для собственного удовлетворения. В течение многих лет я изучал историю других времен и привык проверять и взвешивать свидетельства тех, кто писал об этих временах. Мне не известен ни один факт в истории человечества, для доказательства которого существовало бы более полное обилие свидетельств, чем для доказательства того великого знамения, которое нам дал Бог, - что Христос умер и вновь воскрес из мертвых".

Явление Иисуса Петру

Знаменательны слова Павла о том, что Иисус явился тем, кто видел Его после воскресения. До того, как Он открыл, Кем Он был, даже и Мария Магдалина (Иоан. 20:14-16), двое учеников на пути в Эммаус (Лук. 24:15, 31), или ученики, собравшиеся вместе в пасхальный вечер (Иоан. 20:19-20) не узнали Его. Евангельские записи постоянно говорят о появлении Иисуса или о том, как Он показывался после Своего воскресения (Матф. 28:9; Марк. 16:9, 12, 14; Лук. 24:31-39; Иоан. 21:1; и т. д.). Он был узнан только теми, кому Он решил открыть Себя, и не существует никаких записей о том, чтобы Он открыл Себя кому-нибудь . еще, кроме Своих последователей.

Одним из требований, предъявлявшихся к апостолу, было непременное условие - увидеть воскресшего Христа (Деян. 1:22). И первым апостолом, которому Он явился, был Кифа, то есть Петр. Мы не знаем точно времени этого явления или того, как оно произошло. Мы только, знаем, что это случилось где-то после Его явления Марии и до Его явления двум ученикам на пути в Эммаус (Лук. 24:34). Нам не говорится, почему Господь явился Петру первым или отдельно от других учеников. Но можно предположить, что причиной этого было великое горе, которое Петр переживал из-за того, что он отверг своего Господа, и то, что ему надлежало руководить апостолами и первой церковью до Иерусалимского собора (Деян. 15). Тем, что Он первым пришел к Петру, Иисус подчеркивал Свое милосердие. Петр отрекся от Господа, но Господь от него не отрекся. Христос явился Петру не потому, что Петр больше всех из апостолов заслужил увидеть Его, но, возможно, потому, что Петру больше всех нужно было Его увидеть. Петр был оратором Господа в Пятидесятницу и в течение нескольких последующих лет он сыграл решающую роль в работе по распространению христианства. В этом качестве он был первым свидетелем воскресшего Христа.

Явление Иисуса двенадцати

После этого Иисус явился Двенадцати. Как упоминалось выше, Он явился одинадцати ученикам (которых все еще часто называли "двенадцатью", даже до того, как был найден заместитель Иуды Искариота), когда они собрались отпраздновать пасхальный вечер (Иоан. 20:19; Лук. 24-36).

Апостолы заложили фундамент церкви (Еф. 2:20), которая с самого начала основывала свои верования и обычаи на их учениях (Деян. 1:22). Они были честными и надежными очевидцами самого важного события в истории, способными дать о нем свидетельские показания.

Явление Христа пятистам

Потом явился более нежели пятистам братии в одно время. Качество конкретного свидетельства представлено апостолами, каждый из которых был известен поименно и к каждому легко было обратиться с вопросом. А количество свидетелей подчеркивается в этом стихе, где говорится о пятистах братиях, которые все видели восставшего Христа в одно время. Писание не дает указаний на тот счет, кем были эти люди, или где именно Христос им являлся, но они были наверняка хорошо известны в ранней церкви, и им, как двенадцати, часто задавали вопросы о том, как они видели воскресшего Спасителя. Даже в то время, когда Павел писал это послание, - более двух десятилетий после этого события, большинство из свидетелей все еще были живы. Они доныне в живых, - добавляет Павел, - а некоторые и почили, то есть умерли.

В одно и то же время и в одном и том же месте пятьсот очевидцев видели Иисуса живым после того, как Он воскрес!

Явление Иисуса Иакову

Нам не сказано, которому Иакову... Иисус потом явился. Имя Иакова носили двое апостолов: один - сын Заведен, а другой - сын Алфея. Однако, я склонен считать, что тут речь идет о том Иакове, которого называли братом Господним, о том, который был братом Иисуса по матери, автором послания Иакова и важнейшим руководителем Иерусалимской церкви (Деян. 15:13-21).

Вначале Иаков был скептиком. Подобно своим братьям, он долгое время не мог понять, что Иисус был Мессией (Иоан. 7:5). Но теперь этот человек - один из членов семьи Иисуса, который несколько лет не признавал Христа, стал очевидцем, убедительным свидетелем Его воскресения, обладавшим большим влиянием. Возможно, именно то, что Иаков увидел Христа воскресшим, в конце концов и привело его к спасительной вере, так же, как это было с Павлом. Как бы то ни было, к свидетельству апостолов и пятисот братии добавилось убедительное свидетельство члена семьи и бывшего неверующего.

"В продолжение сорока дней" (Деян. 1:3) между Своим воскресением и вознесением Иисус являлся всем Апостолам и в других случаях, которые здесь конкретно не упомянуты (см. Иоан. 21:1-14).

Свидетельство особого очевидца

"А после всех явился и мне, как (некоему) извергу. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию. Но благодатию Божию есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною" (15:8-10).

Четвертым из главных свидетельств о воскресении Христа было свидетельство самого апостола Павла. - особое и уникальное свидетельство человека, видевшего воскресшего Господа. Исходно Павла не было среди апостолов, все из которых были учениками Иисуса во время Его земного служения. Не было Павла и среди пятисот других верующих, которые видели воскресшего Христа. Наоборот, Павел в течение нескольких лет был не только неверующим, но и одним из злейших преследователей церкви.

Однако, и ему - после всех, было дано увидеть воскресшего Христа. Господь явился Павлу не только после Своего воскресения, но и после Своего вознесения, что делает свидетельство Павла еще более уникальным. Христос явился Павлу не в течение тех сорока дней, когда Он являлся всем остальным, но несколько лет спустя. Все, кому являлся Христос, были верующими, за исключением, возможно, Иакова. В то время как Павел, известный тогда как Савл, был яростным, дышащим ненавистью неверующим, когда Господь показался перед ним на дороге в Дамаск (Деян. 9:1-8). Павел имел и другие видения (Деян. 18:9-10; 23:11; ср. 2 Кор. 12:1-7).

Иисус явился Павлу как некоему извергу. Слово эктрома (изверг) обычно употреблялось по отношению к извергнутому эмбриону, к выкидышу или к недоношенному младенцу -к жизни, неспособной поддерживать себя. В метафоре, к которой прибегает Павел, слово изверг может передавать представление о жизни, не имевшей надежды на помощь Бога, о том, что Павел родился без надежды встретить Христа. Но кажется, что лучше всего к мысли Павла подходит представление о рождении не ко времени - слишком рано или слишком поздно. Павел пришел к вере слишком поздно для того, чтобы быть одним из двенадцати. Слово изверг, передавшее представление о еще не сформировавшемся, мертвом и бесполезном, использовалось также в насмешку по отношению к человеку, из которого хотели сделать посмешище. До своего обращения, которое по времени совпало с его видением воскресшего Господа, Павел был духовно бесформенным, мертвым и бесполезным - человеком, над которым Бог мог бы только смеяться, который должен был вызывать презрение. Даже когда он родился, это было не в срок. Христос уже ушел. Как же мог он стать апостолом? И все же, благодаря особому божественному промыслу, Он явился и мне, - свидетельствует Павел.

Хотя Павел ни разу не усомнился в своем апостольстве и не колебался употребить тот авторитет, который принесло с собой это звание, он также никогда не переставал изумляться тому, что из всех людей Христос призвал к этой высокой должности именно его. Он считал себя не только наименьшим из Апостолов, но даже и тем, кто недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию.

Павел знал, что все его грехи были прощены, и его не мучили угрызения совести из-за того, что он когда-то причинил Божьим людям. Но он не мог забыть того, за что он был прощен, и это постоянно напоминало ему, что только благодаря Божьей благодати он стал тем, кем он стал: благодатию Божию есмь то, что есмь. То, что он так мало заслужил Божье прощение, было постоянным напоминанием о том, как милосердно и великодушно была ему дана Его благодать.

Возможно, воспоминания Павла о том, что он гнал церковь Божию, были могучим стимулом сделать все для того, чтобы благодать Его (в нем) не была тщетна (сравните с его свидетельством в 1 Тим. 1:12-17). В Новом Завете приводится достаточно доказательств того, что Павел с полным основанием мог сказать: я более всех их потрудился (сравните это его признание с тем, что отмечено во 2 Кор. 11:23-12:12). И все же он хвалился не своей собственной духовностью или силой, но Божьей, потому что, как он поспешил добавить, не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. Та самая благодать, благодаря которой он был призван, отвечала и за его преданность. Бог Своей суверенной волей назначил Павла апостолом, и Он же суверенно благословил его апостольское служение. Павел верил, отзывался и слушался, он постоянно чутко реагировал на Божью руководящую волю. Но апостол знал, что без помощи Божьей благодати, все что он делал, было бы напрасно и не имело бы никакой ценности (ср. Еф. 4:15-16; Кол. 1:28-29, и т.д.).

Истина и сила воскресения Христова произвела в Павле три огромных изменения. Во-первых, это было глубокое признание греха. Впервые Павел осознал, как далека была его внешняя религиозная жизнь от внутреннего благочестия. Он увидел себя таким, каким он был на самом деле: Божьим врагом и преследователем Его церкви. Во-вторых, он пережил коренной перелом характера: из преследователя церкви он превратился в ее величайшего защитника. Его жизнь преобразилась: ранее главным в его жизни была самодовольная, ханжеская ненависть, а теперь главным стала самоотверженная любовь. Из гонителя он превратился в служителя, из того, кто заключал в темницу, - в избавителя, из судьи - в друга, из того, кто отнимал жизнь, - в того, кто жизнь дарит. И, в-третьих, энергия Павла обратилась в противоположную сторону: так же ревностно, как он однажды враждовал с искупленными Божьими, он теперь служил им.

Свидетельство общей вести

"Итак я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали" (15:11).

Последним свидетельством Христова воскресения было свидетельство общей вести, которую проповедовал каждый истинный апостол, пророк и пастор. Итак я ли, они ли, -Петр, двенадцать, пятьсот, Иаков, или кто-нибудь другой, -мы так проповедуем и вы так уверовали. Повсюду в ранней церкви, без исключения, проповеди и учение сосредотачивались на смерти, погребении и воскресении Христа. Кто бы и где бы ни проповедовал Христа, главной вестью, вокруг которой строилась проповедь, было Его воскресение. На счет того, насколько это учение истинно или важно, не существовало никаких разногласий. Такое согласие едва ли могло сохраниться в том случае, если бы весть о воскресении была сфабрикована.

До наступления нашего века скептицизма и гуманизма учение о воскресении Христа нигде не подвергалось сомнению внутри церкви, если не считать несколько изолированных ересей. Христианство Нового Завета, будь-то в древности, будь-то в наши дни, ничего не знает об Евангелии, чьим сердцем не был бы Иисус Христос, воскресший Господь и Спаситель.

Глава 41. Важность воскресения в теле (15:12-19)

"Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают; Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес; А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших; Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (15:12-19).

Как Павел напомнил коринфским христианам в стихах 1-11, они уже поверили в воскресшего Христа, иначе они не были бы христианами. Это признание реальности воскресшего формулирует основу обоюдоострого аргумента, к которому он прибегает в главе 15. Поскольку Христос воскрес из мертвых, воскресение, очевидно, возможно; а с другой стороны, Христос не мог бы быть воскрешен, если бы воскресение людей в целом было невозможно. Оба воскресения неразрывно связаны друг с другом: одного не могло быть без другого. Кроме того, если нет воскресения, то Евангелие не имеет ни смысла, ни ценности.

Кажется странным, что некоторые из коринфских верующих могли принять одну часть этой истины, не принимая другой ее части. Причина этого замешательства лежит в том, что на них еще продолжали оказывать влияние языческие философские течения и религиозные верования, из которых вышли многие из них. Философская и спиритическая мысль в дни Павла, в точности как и в наши дни, имела много ошибочных представлений о том, что происходит с человеком после смерти.

Некоторые религиозные верования учили о сне души. Сон души - это такое состояние, при котором тело умирает и разлагается, в то время, как душа или дух отдыхают. Материалисты верили и верят в полное прекращение жизни, в абсолютное уничтожение. По их мнению, ничто человеческое, ни физическое, ни какое бы то ни было другое, не выживет после смерти. Смерть - это конец всему. Некоторые религии учат реинкармации, когда душа и дух постоянно переселяются из одной формы в другую, даже из человеческой формы в животную и из животной в человеческую. Другие верили в то, что в целом описывается как поглощение, когда дух или, по меньшей мере, определенная часть духа возвращается к своему источнику и поглощается конечным божественным сознанием или существом. Это верование отражается в утверждении современного философа Лесли Уэтерхеда: "И какое мне дело до того, что я был затерян, как капля воды в океане, если я мог просиять одним лучом некоей могучей волны, которая в невыразимом великолепии, в совершеннейшей красоте бьется в берега некоего вечного моря?"

Согласно всем этим мнениям человеческая личность и индивидуальность со смертью теряются навеки. Что бы ни выживало, - если вообще хоть что-нибудь выживает, - это уже не личность, не индивидуальность, не уникальное существо.

Основным принципом, которого придерживалась большая часть греческой философии, был дуализм - догмат, в целом приписываемый Платону. Дуализм считает все духовное по сути своей, п.о природе, добрым, а все физическое - исконно злым. Для любого, кто придерживался этого взгляда, представление о воскресшем теле было отвратительным и невыносимым. Для дуалистов сама причина перехода в загробное существование лежала в том, чтобы избежать всего физического. Они рассматривали тело как гроб или как труп, к которому их души прикованы в этой жизни. Для этих греков тела были последним, что они захотели бы взять с собой в будущую жизнь. Они верили в бессмертие души, но были крайне против представления о воскресении тела. С этим Павлу пришлось столкнуться лично, когда он проповедовал в ареопаге: "Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались..." (Деян. 17:32). Типичное для дуализма мироощущение выразил Сенека в таких словах: "Когда придет день, который разделит эту смесь божественного и человеческого здесь, на земле, где я ее нашел, я покину свое тело и верну себя богам".

Возможно, что даже некоторые из еврейских членов коринфской церкви сомневались в воскресении. Несмотря на тот факт, что в Ветхом Завете содержится учение о воскресении, некоторые евреи, такие как саддукеи, не верили в него.

В древней книге Иова мы читаем: "... Он... восстановит из праха распадающуюся кожу мою сию; и я во плоти моей узрю Бога" (Иов 19:25-26; ср. Пс. 17:15). Видение сухих костей, о котором мы читаем у Иезекииля (37:1-4), описывает восстановление народа Израиля, но подразумевает также и телесное воскресение Божьего народа. Даниил ясно говорит о воскресении как потерянных, так и спасенных: "И многие из спящих земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление" (Дан. 12:2).

Если учение Ветхого Завета о воскресении было ограниченным и незавершенным, Новый Завет содержит обширное и далеко идущее учение о воскресении. Хотя Евангелии в то время еще не были написаны, жизнь Иисуса Христа была хорошо известна, и коринфяне, несомненно, узнали о Его учении от Петра и от других христиан. "Никто не может придти ко Мне, если не привлечет Его Отец, пославший Меня; и Я воскрешу его в последний день" (Иоан. 6:44), - заявил Он некоторым из Своих еврейских критиков у Галлилейского озера. А Марфе Он сказал: "Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет" (Иоан. 11:25).

Тот факт, что Христос воскрес из мертвых и что все, кто верят в Него, также воскреснут, был основанием апостольского учения. Когда Петр и. Иоанн проповедовали в Иерусалиме вскоре после Пятидесятницы, "к ним приступили священники и начальники стражи при храме и саддукеи, досадуя на то, что они учат народ и проповедуют в Иисусе воскресение из мертвых" (Деян. 4:1-2). Через несколько лет после того, как Павел написал это послание к Коринфянам, он писал Фессалоникийцам: "потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде" (1 Фес. 4:16). Несомненно в своем следующем послании к ним он говорит: "Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами" (2 Кор. 4:14).

И все-таки, несмотря на тот факт, что учение о воскресении содержится в Ветхом Завете, в том, чему учили и апостолы, и Христос во время Его земного служения, серьезные сомнения на этот счет заразили многих из коринфских христиан. Именно эти сомнения Павел опровергает в 15-ой главе 1-го послания к Коринфянам.

Первый его аргумент прост и логичен: Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Употребленная здесь концепция (ей с изъяснительным наклонением) подразумевает условие, соответствующее действительности. Коринфяне верили в воскресение Христа (1 Кор. 15:1, 11) и в то, что Он в настоящее время жив (что подчеркивается совершенным видом слова эрейро - воскрес). Так как же они могли отрицать общую истину о воскресении? Разве это логично? Если Христос воскрес, очевидно, что воскресение возможно.

В стихах 13-19 апостол показывает, что воскресение не только возможно, но и существенно необходимо для веры, приводя семь губительных последствий, к которым привело бы отсутствие воскресения. Среди этих последствий четыре носят теологический характер, а три - личный. Если бы не было воскресения, (1) не воскрес бы Христос; (2) проповедь Евангелия не имела бы смысла; (3) вера в Христа не имела бы ценности; (4) все свидетельства о воскресении и все проповеди о нем были бы ложью; (5) все люди все еще оста вались бы во грехах; (6) все, веровавшие прежде, погибли бы навеки, и (7) христиане были бы самыми жалкими людьми на свете.

Теологические последствия отсутствия воскресения

"Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают" (15:13-15).

Если бы не было воскресения, первым и самым очевидным последствием этого было бы то, что и Христос не воскрес бы. "Любому легко сделать вывод, - аргументирует Павел, - что, если мертвые не воскреснут, то и Христос не воскрес".

Похоже на то, что не верившие в воскресение коринфяне решали эту проблему при помощи утверждения, что Христос не был по-настоящему человеком или не был полностью человеком. Их дуалистическая ориентация (о которой уже говорилось выше) заставляла их предполагать, что, поскольку Христос был божественным существом, Ему никак невозможно было быть существом человеческим. Поэтому Он, по их мнению, только казался человеком. Следовательно, и смерть Его не была реальной, но только казалось, что Он умер. Согласно этому взгляду, Его явления между распятием (иллюзорным) и вознесением были просто продолжающимися проявлениями чего-то, что только казалось телесным.

Этот взгляд, конечно, не мог совпадать с тем, чему учили авторы Евангелия, Сам Иисус и апостолы. Записи Евангелий о земной жизни и служении Иисуса - это записи о личности, которая была вполне человеческой. Он родился у матери, которая была человеком, Он ел, пил, спал, уставал, был распят, был ранен, истекал кровью и умер. Во время Своего первого явления двенадцати Иисус настоял на том, чтобы ученики прикоснулись к Нему, дабы доказать, что Он был не просто духом, который "плоти и костей не имеет, как видите у Меня". Затем Он просил чего-нибудь поесть и "взяв, ел перед ними" (Лук. 24:39-43).

В Пятидесятницу Петр провозгласил, что "Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил чрез Него среди вас, как и сами знаете, Сего, по определенному совету и предвидению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили" (Деян. 2:22-23). Ниже в той же самой речи Петр заявил, что этот Иисус все еще жив, и не только в духе, но и в теле. Он напомнил о том, что Давид "прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления. Сего Иисуса Бог воскресил" (Деян. 2:31-32). В словах, открывающих послание к Римлянам, Павел ясно дает понять, что то "благовестив Божие", к которому он был избран, было "о Сыне (Его), Который родился от семени Давидова по плоти и открылся Сыном Божиим в силе, по духу святыни, через воскресение из мертвых" (Рим. 1:1-4). Воскресение Иисуса свидетельствовало о том, что Он. был и Богом, и человеком.

Явившись Иоанну во время видения на Патмосе, Христос заявил: "Я есмь первый и последний И живой; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти" (Откр. 1:17-18). В своем втором послании Иоанн выявляет решающее значение уверенности в том, что Иисус был рожден, жил, умер и воскрес как человек: "Ибо многие обольстили и вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист" (2 Иоан. 7).

Коринфяне не должны были становиться жертвой языческого представления о том, что Христос только казался человеком. Он был человеком целиком и полностью; Он жил физически и умер, и жил снова. Поэтому, если физическое воскресение как таковое невозможно, то и Христос не воскрес.

Проповедь Евангелия была бы бессмысленна

Вторым последствием отсутствия воскресения была бы тщетность, абсолютная бессмысленность проповеди Евангелия. Как Павел только что сказал, сердце Евангелия - это смерть и воскресение Христа. "Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию" (15:3-4). Без воскресения Иисус не мог бы победить ни грех, ни смерть, ни ад, и эти три великие врага навсегда остались бы победителями человека.

Без воскресения благая весть была бы худой вестью, и не было бы ничего, что стоило бы проповедовать. Без воскресения Евангелие было бы плохим, безнадежным сообщением бессмысленной чепухи. Если наш Господь не победил грех и смерть, открыв для людей путь, которым они могли бы следовать за Ним в этой победе, нет Евангелия, достойного проповеди.

Вера в Христа не имела бы ценности

Отсутствие воскресения сделало бы как проповедь Христа бессмысленной, так и веру в Него бесполезной. Вера в такое Евангелие была бы тщетна (кенос - пуста, бесплодна, безрезультатна и бесцельна). Мертвый спаситель не может дать жизни. Если мертвые не воскресают, то Христос не воскрес - и мы не воскреснем. В таком случае мы могли бы только воскликнуть вместе с псалмистом: "Так не напрасно ли я очищал сердце мое" (Пс. 73:13), или с Рабом у Исайи: "напрасно Я трудился, ни на что и вотще истощал силу Свою" (Ис. 49:4).

Если бы не было воскресения, чертог верных в 11-ой главе послания к Евреям оказался бы чертогом безумцев. Авель, Енох, Ной, Авраам, Сарра, Моисей, Раава, Давид, пророки и все остальные были бы верны вотще. То, что они терпели издевательства, бичевания, заключение в тюрьму, бесчисленные страдания, дурное обращение, то, что они переносили, когда их побивали камнями и убивали, - все это оказалось бы совершенно тщетно. Все верующие, в каком бы веке они не жили, верили бы вотще, жили бы вотще и умерли бы за ничто.

Все свидетельства и проповеди о воскресении были бы ложью

Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают. Если нет воскресения мертвых, тогда каждый, кто заявлял, что своими глазами видел воскресшего Христа, и каждый, кто проповедовал воскресшего Христа, оказался бы лжецом, - в том числе и Павел, как и все остальные апостолы (мы). Все они были бы лжесвидетелями, ложно заявлявшими, что они от Бога, и ложно свидетельствовавшими о Боге, что Он воскресил Христа.

Отрицать воскресение - это значит называть апостолов, как и всех остальных руководителей новозаветней церкви, не просто заблуждающимися, но заблуждающимися нарочно, то есть говорящими неправду. Такая ошибка не могла бы быть сделанной по наивности, не могла бы быть невинной, как заявляют многие либералы. Все эти свидетели воскресения не могли бы быть честными людьми, которые нечаянно дают плохой совет. Если бы Христос не воскрес из мертвых, эти свидетели не только не были бы посланы Богом с вестью от Него, но и были бы лгунами, сговорившимися лжесвидетельствовать так, чтобы их показания не противоречили друг другу.

Если апостолы, пророки и авторы Нового Завета солгали относительно того, что является сердцем Евангелия, то с какой же стати верить им в том, что касается чего-нибудь другого? Почему их моральные учения считать богодухновенными и возвышенными, если они таким вопиющим образом сфальсифицировали учение о воскресении Иисуса? Все новозаветные истины основываются на воскресении и держатся на этой основе, от которой их нельзя оторвать.

Кроме того, если бы воскресение было ложью, то оказалось бы, что все эти свидетели утверждали бы и проповедовали ложь, учили лжи, за которую над ними издевались, их били, заточали в темницы и часто замучивали до смерти. Однако, самопожертвование - это не то свойство, которым отличаются шарлатаны. Ради спасения и защиты лжи люди не стали бы умирать.

Хотя Павел отдельно об этом не говорит, из отрицания воскресения ясно следует и еще один вывод: если бы воскресение не было подлинным, лгал бы и Сам Христос, - или, по меньшей мере, трагически ошибался. Как бы то ни было, в таком случае Его вряд ли можно было бы считать посланным свыше Сыном Бога или Спасителем мира и Господом. Иисус был бы не победителем, но жертвой. Или, если новозаветные авторы совершенно неверно представили то, чему учили и апостолы, и Христос, тогда сам Новый Завет был бы документом, лишенным ценности, документов, к которому ни один разумный человек не стал бы относиться с доверием.

Личные последствия отсутствия воскресения

"Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес; А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших; Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы. в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (15:16-19).

Затем Павел приводит то, что можно назвать тремя личными последствиями, которые были бы результатом отсутствия воскресения из мертвых. Подобно остальным четырем последствиям и эти последствия имеют серьезное теологическое значение, но, кроме того, они гораздо более непосредственно указывают, какое влияние на верующих оказало бы отсутствие воскресения.

Все люди все еще оставались бы в своих грехах

В стихе 16 Павел повторяет свой аргумент: если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. Мертвый Христос оказался бы главным гибельным последствием, из которого все остальные последствия проистекали бы логически.

Следующее последствие, о котором говорит Павел, серьезно и носит личный характер: А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна; вы еще во грехах ваших. Повторив слова о том, что в этом случае вера христиан оказалась бы тщетной, или напрасной (ст. 14), апостол указывает на очевидный добавочный результат: если бы не было воскресения, неверующие в духовном отношении были бы богаче, чем верующие. Христиане были бы все еще в своих грехах, до такой же степени, как и самые испорченные и неверующие язычники. Мы все оказались бы на одном и том же корабле с неверующими, которым Иисус сказал: "Вы... умрете во грехе вашем" (Иоан. 8:21).

Если Христос не воскрес из мертвых, то грех одержал победу над Христом, а потом продолжает одолевать и всех остальных людей. Если Христос остался мертвым, то и мы останемся мертвыми, когда мы умрем, и не только мертвыми, но и проклятыми. "Ибо возмездие за грех - смерть" (Рим. 6:23), и, если мы останемся мертвыми, тогда смерть и вечные муки являются единственной перспективой как для верующего, так и для неверующего. Мы верим в Христа для того, чтобы наши грехи были прощены, потому что именно от греха нам нужно быть спасенными. "Христос умер за грехи наши", и "погребен был, и... воскрес в третий день" (1 Кор. 15:3-4). Если бы Христос не воскрес, Его смерть была бы напрасной, наша вера в Него была бы напрасной, и наши грехи все еще засчитались бы нам. Мы были бы все еще мертвы в своих грехах и прегрешениях, и навсегда оставались бы духовно мертвыми и грешными. Если бы Христос не воскрес, Он не принес бы ни прощения грехов, ни спасения, ни примирения, ни духовной жизни, - ни в настоящем, ни в будущем, ни в вечности.

Но Бог действительно воскресил "из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего, Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего" (Рим. 4:24-25). Поскольку Христос действительно жив, мы тоже оживем (Иоан. 14:19). "Бог отцов наших воскресил Иисуса, Которого вы умертвили, повесив на дереве. Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов" (Деян. 5:30-31).

Все верующие прежде погибли бы навеки

Если нет воскресения, тогда и умершие во Христе погибли. В подлиннике здесь употреблено слово почившие, которое нельзя рассматривать как ссылку на то состояние, которое часто называлось сном души: это был обычный эвфемизм, который употребляли, говоря о смерти (ср. ст. 6, 20; Матф. 27:52; Деян. 7:60; 2 Пет. 3:4). Любой святой, ветхозаветный или христианин, который умер, погиб бы навеки. Очевидно, что то же самое следствие могло бы быть отнесено и к любому святому, который умер после того, как писал Павел. Сам Павел, другие апостолы, Августин, Кальвин, Лютер, Уэсли, Д.Л. Муди, как и другие верующие всех времен, - все они провели бы вечность в муках, без Бога и без надежды. Их вера была бы напрасна, их грехи не были бы прощены, и их судьбой оказались бы вечные муки.

Христиане были бы самыми жалкими людьми на свете

Учитывая все остальные последствия, это последнее последствие можно считать очевидным. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа (а мы действительно надеемся: ей с изъявительным наклонением), то мы несчастнее всех человеков. Без воскресения, без спасения и тех благословений, которые оно приносит, христианство было бы бессмысленным и жалким. Без воскресения у нас" не было бы никакого Спасителя, никакого прощения, никакого Евангелия, никакой осмысленной веры, никакой жизни, - и никакой надежды получить что-нибудь из этих благ.

Надеяться на Христа... в этой жизни, - это означало бы учить, проповедовать, страдать, жертвовать собой и работать совершенно вотще. Если Христос остался мертвым, тогда Он не в силах помочь нам не только в том, что касается будущей жизни, но и сейчас. Если Он не может подарить нам вечную жизнь, Он не может и улучшить нашу земную жизнь. Если бы Он не был жив, то где был бы наш источник мира, радости или удовлетворения сейчас? Христианская жизнь была бы насмешкой, шарадой, трагической шуткой.

Христианин не имеет Спасителя кроме Христа, не имеет Искупителя кроме Христа, не имеет Господа кроме Христа. Поэтому, если Христос не воскрес, Он не является живым, и наша христианская жизнь безжизненна. В таком случае у нас не было бы ничего, чем мы могли бы оправдать свою веру, свое изучение Библии, свои проповеди или свидетельства, наше служение Ему или наше почитание Его; и у нас не было бы ничего, чтобы оправдать нашу надежду, - будь то в этой жизни или в вечности. Мы не заслуживали бы ничего, кроме сострадания, которое оставляют для безумцев.

Но нас жалеть не стоит, ведь Павел тут же продолжает: "Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших" (15:20).

Глава 42. План воскресения (15:20-28)

"Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть чрез человека, так чрез человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, Каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу; Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится -смерть, Потому что все покорил под ноги Его; когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все. Когда же покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем" (15:20-28).

Теолог Эрих Сауэр писал: "Мы живем в Пасхальное время. Это время начинается с воскресения Искупителя и кончается воскресением искупленных. Между этими берегами лежит духовное воскресение тех, кто призван к жизни через Христа. Итак, мы живем между двумя Пасхами, и в силе первой Пасхи мы идем встречать последнюю Пасху".

Последняя Пасха, на которую ссылается Сауэр, это, конечно, телесное воскресение спасенных. Писание говорит об этом воскресении праведных (Отк. 20:6; 1 Фес. 4:13-18; 2 Кор. 5:1-5; Лук. 14:14; Иоан. 5:29), называя его первым воскресением. Второе - это воскресение неправедных (Иоан. 5:29). Именно о первом воскресении говорит Павел в 15-ой главе первого послания к Коринфянам.

Апостол напоминал коринфянам, что они уже поверили в воскресение Христа (15:1-11) и что из этого логически вытекает необходимость веры и в их собственное воскресение, и в воскресение всех святых; при этом Павел упомянул семь абсурдных и бедственных последствий, к которым привело бы отсутствие воскресения (стихи 12-19). Переходя к стихам 20-28, Павел рассматривает три аспекта воскресения праведных: (1) Искупитель; (2) искупленные; (3) восстановление. Первый и третий из этих аспектов сосредотачиваются на Христе; второй - на верующих.

Искупитель

"Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть чрез человека, так чрез человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирает, так во Христе все оживут" (15:20-22).

Вначале Павел вновь утверждает истину о воскресении Христа - Но Христос воскрес из мертвых, истину, которую люди уже приняли и которой они уже поверили (стихи 1-2). Слова "и стал", содержащиеся в некоторых переводах (например, в Версии Короля Джеймса), в тексте подлинника не содержатся и вводят в заблуждение. Христос не стал первенцем из умерших однажды после Своего воскресения, Он стал первенцем, самим фактом Своего воскресения, в тот самый момент, когда Он воскрес. То, что Он воскрес, сделало Его первенцем из всех тех, кто будет воскрешен.

Перед тем, как собирать урожай, израильтяне должны были приносить первый сноп священнику в качестве жертвоприношения Господу (Лев. 23: 10). Нельзя было приступить к жатве всего урожая до того, как были принесены первые снопы. Вот в чем смысл той метафоры, к которой Павел тут прибегает. Воскресение Самого Христа было первым снопом (первенцем) будущего "урожая" воскресений умерших верующих. Своей смертью и воскресением Христос принес Себя в жертву Отцу ради нас.

Однако, значение первого снопа было не только в том, что он предшествовал урожаю, но и в том, что он был первым взносом, первой частью будущего урожая. Поэтому тот факт, что Христос был первенцем, указывает, что должно последовать еще что-то, а именно - жатва остальной части урожая. Другими словами, воскресение Христа не могло произойти в изоляции от нашего воскресения. Его воскресение требует нашего воскресения, потому что Его воскресение было частью более широкого воскресения Божьих искупленных.

Воскресение, о котором говорит здесь Павел, это - воскресение навеки. И Ветхий, и Новый Завет рассказывают о людях, которые умерли и чудесным образом были возвращены к жизни (1 Цар. 15:22; 2 Цар. 4:34-36; Лук. 7:15; Иоан. 11:44). Но все эти люди умерли снова. Даже те, кого воскресил Иисус, - сын Наинской вдовы, дочь Иаира и Лазарь, - в конце концов умерли снова. Однако, Сам Христос был первым, Кто воскрес для того, чтобы никогда больше не умереть.

Как и в 15:6, 18 (ср. Матф. 27:52; Деян. 7:60; 2 Пет. 3:4), содержащееся в подлиннике выражение те, кто получили относится к умершим, - в этом случае к праведным умершим, чьи души вышли из тела, чтобы водвориться у Господа (2 Кор. 5:8; ср. Фил. 1:23), но чьи остатки остаются в гробах, ожидая восстановления и воскресения.

Через Христа как через человека придет воскресение мертвых, в точности так же, как через Адама, первого человека, пришла смерть. Павел указывает здесь на то, что человеческая природа Иисуса неразрывно связана и с Его воскресением, и с нашим. Именно потому, что Иисус умер, был погребен и воскрес как человек, Он мог стать первенцем из всех других людей, которые будут воскрешены к славе. Как уже отмечалось, первые снопы и вся жатва были частями одного и того же урожая.

В стихе 22 Павел продолжает объяснять, какое воздействие на верующих оказывает великая истина об одном воскресении Христа. Он проводит убедительную аналогию с первым человеком: Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут. Как Адам - это прародитель каждого, кто умирает, в точности так же и Христос - прародитель каждого, кто воскреснет к жизни. В каждом из случаев то, что один человек совершает один поступок, вызывает такие последствия этого поступка, которые применимы к каждому, кто отождествляет себя с этим человеком. Те, кто отождествляется с Адамом, а это все рожденные, осуждены на смерть из-за того, что Адам совершил грешный поступок. Подобно этому все, кто отождествляют себя со Христом, а это каждый, кто был вновь рожден в Нем, должны воскреснуть к вечной жизни из-за того, что Христос совершил праведный поступок. В Адаме все унаследовали грешную природу и поэтому умирают. Во Христе все, кто верят в Него, унаследовали вечную жизнь и оживут, как в духе, так и в теле. "Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие" (Рим. 5:19).

Эти два "все", упомянутые в стихе 22, как мы знаем из бесчисленных библейских отрывков, хотя и подобны друг другу в некоторых отношениях, но не могут быть равными. Те, кто пытаются вычитать из этого отрывка универсализм, должны противопоставить этот стих другим отрывкам, которые учат о лишении спасения (Матф. 5:29; 10:28; 25:41, 46; Лук. 16:23; 2 Фес. 1:9; Откр. 20:15 и т.д.). Сходство этих двух "все" в том, что оба они относятся к потомкам. Каждый человек - это потомок Адама, и поэтому первое все универсально. За единственным исключением Еноха и Илии, которых Господь взял на небо живыми, и тех святых, которые будут восхищены в будущем, каждый, кто родился, умрет. А потомками Иисуса Христа являются только те, кто доверились Ему (как проиллюстрировано у Иоанна в 8:44), и поэтому второе все относится только к спасенным. Только все те собратья, которые являются сынами Бога и сонаследниками с Иисусом Христом (Гал. 3:26, 29; 4:7; Еф. 3:6; ср. Деян. 20:32; Тит. 3:7), все оживут. В Адаме просто быть человеком, просто быть рожденным однажды. А быть рожденным во Христе - значит иметь вечную жизнь, быть рожденным заново. Из-за естественного, природного наследования, получив по наследству от Адама его грех, все умирают. При помощи сверхъестественного происхождения от Христа, унаследовав Его праведность, все оживут.

Хотя в обоих случаях наследство касается как тела, так и духа, главным образом Павел подчеркивает здесь телесное наследство. Из-за греха Адама человек умер духовно и должен умирать телесно. Подобным образом через Христа верующим дана духовная жизнь, и они будут оживать телесно. Но наши души, поскольку они со смертью водворяются у Господа, не будут ждать воскресения. Воскрешены будут только наши тела, и это именно та истина, которая подчеркивается здесь.

Искупленные

"Каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его" (15:23).

В том, что касается порядка воскресения, Христос - это первенец, первый сноп, а те, кто Христовы в пришествие Его, - это полный урожай. Однако, в отличие от жатвы зерна, урожай воскресения далеко отстоит во времени от первого снопа (первенца). Мы не знаем, - и, по сути, нам сказано, что мы не можем знать (Матф. 24:36, 42, 44, 50; 25:13), - когда Господь придет оживить и восхитить Своих людей и установить Свое царство. Мы не знаем ни срока, ни конкретного поколения, ни момента, когда это произойдет, - однако мы знаем, в каком порядке это совершится.

Самое очевидное есть то, что Христос был первым и что наше воскресение последует при Его пришествии. Из других частей Писания мы узнаем, что даже и "урожай" не будет весь собран за один раз, но что "сбор" этого урожая будет происходить в определенном порядке, иметь свою собственную последовательность. Первое воскресение состоит из двух главных частей: из воскресения Христа и воскресения верующих. Воскресение верующих, Христовых, будет иметь три стадии, в соответствии с тремя группами верующих.

Вначале произойдет воскресение церкви, то есть тех верующих, которые пришли к спасительной вере в период между Пятидесятницей и восхищением: "потому что Сам Господь при возвещении, при "гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде" (1 Фес. 4:16). К ним присоединятся те святые, которые к этому времени будут в живых, чтобы встретить Господа в воздухе и взойти на небеса.

Затем произойдет воскресение святых времен великой скорби. Многие начнут верить в Христа во время бедствий, в эти непредставимо ужасные семь лет, когда многих благочестивых людей осудят на смерть за их веру. Однако, в конце этого периода все, кто пришли к вере во Христа, будут воскрешены, чтобы править вместе с Ним во время тысячелетнего царствия (Отк. 20:4).

Затем последует воскресение святых Ветхого Завета, обещанное пророком Даниилом: "И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление" (Дан. 12:2; ср. Йс. 26:19-20). Это воскресение, как я думаю, произойдет одновременно с воскресением святых времен великой скорби.

После этого, во времена Тысячелетнего царства будет происходить, по необходимости, воскресение тех, кто умрет в эти времена. Интересно представить себе, что эти люди, очень возможно, будут воскресать сразу после того, как умрут, так что не потребуется погребения. Из-за этого для верующего смерть во времена царства станет всего лишь мгновенным преображением, переходом в его вечное тело и дух.

И в последнюю очередь произойдет воскресение неправедных, которые будут воскрешены для проклятия на вечные муки в конце тысячелетнего правления Христа (Иоан. 5:29). Спасенные будут воскрешены к вечной жизни, но неспасенные - к вечной смерти (Откр. 21:8; ср. 2:11).

Восстановление

"А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и. всякую власть и силу; Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится - смерть. Потому что все покорил под ноги Его; когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все. Когда же покорит Ему, тогда, а Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем" (15:24-28).

Третий аспект того плана воскресения, о котором говорит здесь Павел, это то, что может быть названо восстановлением. Апостол подводит итог некоторым событиям, что произойдут в последние времена.

Слово затем (еита, "после этого") может подразумевать промежуток времени между воскресением при Его пришествии и установлением Его царства. Такое толкование было бы в соответствии с учением нашего Господа, о котором мы узнаем из 24-ой и 25-ой глав Матфея, где Христос говорит обо всех знамениях, которые будут предшествовать наступлению Его царствия, даже о знамении Сына Человеческого в небесах и о том, что все избранные будут собраны вместе (24:30-31).

Слово телос (конец) может относиться не только к тому, что кончено, но также и к тому, что доведено до своей цели, свершено или осуществлено. В заключительный, кульминационный момент всех времен, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, все вещи восстановятся такими, какими должны были быть по исходному замыслу Бога. В конце все будет таким, каким оно было вначале. Греха больше не будет, и Бог будет осуществлять верховное правление, не испытывая никакого вражеского сопротивления. Эти слова дают нам возможность глубоко заглянуть в суть божественного плана искупления. Здесь - кульминация: Христос обращает восстановленный мир к Богу, Своему Отцу, Который послал Его исцелить этот мир.

Заключительной задачей Христа будет покорить навеки каждого врага Бога, всякое сопротивляющееся Богу, начальство, любую власть и силу. Все это будет навеки упразднено, чтобы никогда больше не возникнуть снова, никогда больше не противоречить Богу, не обманывать, не вводить в заблуждение Его людей и не угрожать им, и не портить ничего в Его творении.

Это заключительное деяние Христа - обращение мира к Его Отцу, будет осуществлено в период тысячи лет, во время тысячелетнего правления Христа на земле. Как это изображено в 5-20 главах книги Откровения, в живых и впечатляющих символах и утверждениях, Христос вернет Себе землю, которую Он создал и которая по праву - Его. Сцена, о которой повествуется в 5-ой главе Откровения, описывает, как Сын достойно принимает право собственности на землю, как Он выходит, чтобы принять его назад, забрать от узурпатора и представить Отцу. При этом Он подавит все мятежи и покорит всех врагов. Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Необходимо, чтобы Он правил.

Метафора "низложит всех врагов под ноги Свои" восходит к распространенному в древности обычаю, по которому цари и императоры всегда сидели на тронах, возвышаясь над теми, кого они покорили, так, что, когда покоренные склонялись перед победителями, они в буквальном смысле оказывались под ногами правителя или ниже, чем его ноги. Что же касалось врагов, царь часто прямо ставил свои ноги на шею покоренного царя или военачальника, что символизировало полное подчинение врага. Во время Его Тысячелетнего царства все враги будут приведены в подчинение Ему, под ноги Его, чтобы Божий план мог осуществиться.

Во время тысячелетия никому не сойдет с рук открытое восстание против Христа, но в сердцах Его врагов все еще будет таиться мятежность. Поскольку добровольно Его враги не подчинятся, Ему придется пасти "их жезлом железным" (Откр. 19:15). Но их будут пасти. В конце тысячи лет сатану на короткий срок освободят, чтобы он поднял последний мятеж против Бога и Его царства (20:7-9), после чего сатана, и вместе с ним все, кто принадлежит ему, будут ввержены в ад на вечные муки в огненном озере (Откр. 20:10-15).

Последний враг, и Бога, и человека - это смерть, которая вместе со всеми остальными врагами истребится. Христос на кресте сломил власть сатаны, "имеющего державу смерти" (Евр. 2:14), но до конца тысячелетия сатана и смерть будут истреблены навеки. Победа была одержана на Голгофе, но вечный мир и праведность, которые гарантирует эта победа, не будут окончательно завершены и осуществлены до тех пор, пока враги, которые были покорены, не будут также изгнаны и истреблены. И после этого, завершив Свое заключительное дело, Христос предаст Царство Богу и Отцу.

Приняв на Себя от Своего Отца задание спасти мир, Христос пришел на землю младенцем; Он вырос и жил как человек среди людей. Он учил, проповедовал, исцелял и творил чудеса. Он умер, был похоронен, воскрес и восшел к Своему Отцу, где Он сейчас ходатайствует за тех, кто Его. А когда Он вернется, Он будет бороться, покорять, править, судить, а затем - и это будет последним делом, которое Он совершит ради Отца - навеки покорит и навсегда осудит всех врагов Бога (Откр. 20:11-15), воссоздаст землю и небеса (Откр. 21:1-2), и, в конце концов, предаст царство Богу и Отцу.

То царство, которое Христос передаст Богу, будет искупленной средой, окружающей искупленных людей, тех, кто стали вечными подданными, населяющими вечное царство, через веру в Него. Учитывая главный аргумент, к которому Павел прибегает в этой главе, очевидно, в чем тут для него суть: если бы не было воскресения, то не было бы и подданных, которые могли бы населять Божье вечное царство, и не было бы Господа, чтобы править ими. Если и Он, и они не будут воскрешены, все Божьи люди в конце концов умрут, и это будет концом, концом для них и концом царства. Но Писание заверяет нас, что "Царству Его не будет конца" (Лук. 1:33), и Ему и Его подданным конца не будет.

Чтобы никто не мог истолковать его неправильно, Павел, продолжая, объясняет очевидное: Когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все. Бог-Отец будет исключением из общего правила, Он не будет покорен Христу, ведь именно Отец дал Сыну власть и правление (Матф. 28:18; Иоан. 5:27), ведь именно Отец - Тот, Кому Сын преданно и в совершенстве служил.

Начиная со Своего воплощения и до того времени, когда Он представит царство Отцу, Христос находится в роли Слуги, исполняющего Свою божественную задачу так, как предназначено Его Отцом. Но, когда эта заключительная работа будет завершена, Он займет Свое прежнее, полноправное, славное место в совершенной гармонии Троицы. Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем. Христос продолжит править, потому что Его правление вечно (Откр. 11:15), но Он будет править вместе с Отцом в триединой славе, покорный Троице так, как Ему извека предназначено.

Когда Бог создал человека, Он создал его совершенным, праведным, добрым и подчиненным. Во время грехопадения это последнее из созданий Бога, вместе со всем остальным Его творением, стало испорченным и погибшим. Но те новые люди, которых Он создал через Своего Сына, никогда не станут ни испорченными, ни погибшими. Они воскреснут, чтобы жить и царствовать вечно в Его вечном царстве, вместе с Его вечным Сыном.

Глава 43. К чему побуждает воскресение (15:29-34)

"Иначе, что делают крестящиеся для мертвых? Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых? Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем. По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем! Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите; ибо к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога" (15:29-34).

Когда саддукеи, которые не верили в воскресение, насмешливо и неискренне спросили Иисуса о том, чьей женой такая-то женщина будет при воскресении, Он прежде всего сказал им, что они не понимают ни Писания, ни силы Бога. Заявив, что в небесах не будет брака. Он продолжал; "А о воскресении мертвых не читали ли вы реченные вам Богом: "Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова"? Бог не есть Бог мертвых, но живых" (Матф. 22:23-32; Исх. 3:6). Он подчеркивал в Своем утверждении время глагола (Я есмь). Авраам, Исаак и Иаков были духовно живы в то время, когда говорил Иисус, и однажды они воссоединятся со своими прославленными телами, когда они воскреснут. По сути дела, Он говорил: "В настоящее время, прямо сейчас, Я - Бог Авраама, Исаака и Иакова". Это так и было, потому что жизнь после смерти существует.

Писание - это не нечто чисто теоретическое, непрактическое или не имеющее прямого отношения к нашей жизни. Поскольку саддукеи отвергали воскресение, они не могли ни думать, ни жить правильно, как это становится очевидно из их реакции на жизнь и работу Христа. Правильное учение неразрывно связано с правильным моральным поведением; правильные принципы даны для того, чтобы вести к правильному поведению. Божьей правде нужно не только верить; нужно еще и отзываться на нее правильно. Нам следует осуществлять в своей жизни те слова, которые мы любим петь: "Доверяй и будь послушным, здесь нет иной возможности быть счастливым в Иисусе, кроме этой: доверять и быть послушным". Библейская правда - это не то, что Бог дал только теологам для обсуждения, чтоб им было что вписать в свои символы веры. Он дал эту правду для того, чтобы по ней жить. Когда Его истину отвергают, это приводит к губительным последствиям в области духовной и моральной.

Первые одиннадцать глав послания к Римлянам - это почти чистая доктрина, чистая теология. Глава 12 начинается со слов: "Итак умоляю вас, братия, милосердием Божием, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего" (стих 1). Начиная с этого места в послании, учение апостола становится в первую очередь практическим. Это - серия увещеваний, основывающихся на только что объясненных истинах. Слово "итак" означает "поэтому". "Из-за того, что я только что сказал, вот это - тот путь, которым вам следует идти к жизни". Павел перекликается с псалмистом, который писал: "Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне?" (116:12). В посланиях Павла, как и в Писании в целом, Божья искупительная работа является тем основанием, на котором, как на фундаменте, строятся представления о поведении и морали верующего. То, что Бог сделал для нас, это - наибольший из всех возможных мотивов, побуждающих нас делать то, чего Он от нас хочет. Отрицать воскресение - это, в конце концов, означает отрицать потребность в праведном поведении.

Главная мысль, которую Павел стремится высказать в этом отрывке (15:29-34), такова: если вы устраните воскресение, если вы станете отрицать эту чудесную и решающе важную истину об искупительной работе Боге, вы тем самым устраните одно из самых важных побуждений, заставляющих приходить ко Христу и жить для Христа. Поэтому Павел указывает на три побуждения, которые дает нам воскресение: (1) оно побуждает нас прийти ко спасению; (2) оно побуждает нас служить Богу, и (3) оно побуждает нас освятиться. Первое из этих побуждений - для неверующих, а два остальные - для верующих.

Побуждение прийти ко спасению

"Иначе, что делают крестящиеся для мертвых? Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых?" (15:29).

Этот стих - один из самых трудных во всем Писании; его можно с полным основанием толковать по-разному; однако, он был использован для того, чтобы оправдать многие странные и еретические представления. Тщательный и честный интерпретатор должен принять во внимание несколько дюжин предложенных толкований, и все же не быть догматиком в отношении того, что этот стих означает. Но ясное учение, содержащееся в других частях Писания, дает нам все основания быть для этого догматиками в отношении того, что этот стих на самом деле означает, мы можем только гадать, поскольку история хранит об этом молчание.

Например, мы можем быть совершенно уверенными в том, что этот стих не содержит в себе учение о заместительном или совершенном по доверенности крещении за мертвых, как это утверждали гностические еретики в древности, такие, как Марцион, и как утверждает церковь мормонов сегодня. Павел не учил тому, что человек, который умер, может быть спасен, или что ему можно каким-либо образом помочь тем, что другой человек крестится за него. Представление о крестительном возрождении, о том, что человек спасается тем, что он крестится, или что крещение в каком-то смысле необходимо для спасения, не является библейским. А представление о заместительном возрождении через крещение еще дальше от библейской правды. Если человек не может спасти самого себя тем, что он крестится, он уж конечно не может спасти тем самым никого другого. Спасение приходит только через личную веру в Иисуса Христа. "Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар" (Еф. 2:8; ср. Рим. 3:28, и т.д.). Это - то учение, которое постоянно и последовательно повторяется и в Ветхом, и в Новом Заветах. Цитируя из Бытия 15:6, Павел говорит: "Ибо что говорит Писание? "Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность" (Рим. 4:3). Единственный путь, по которому кто бы то ни было когда-либо приходил к Богу, это путь личной веры.

Если вера одного человека не может спасти другого, то уж конечно крещение одного человека не может спасти другого. Крещение - это просто акт послушной веры, который утверждает отождествление верующего со Христом (Рим. 6:3-4). Никто не спасается крещением - даже и живые люди, так где же спастись мертвым! "И как человекам положено однажды умереть, а потом суд" (Евр. 9:27). Со смертью кончается любой шанс на спасение и на духовную помощь какого бы то ни было рода.

В Новом Завете крещение тесно связано со спасением, внешним свидетельством которого оно является. Хотя человек не обязан креститься для того, чтобы быть христианином, он должен креститься для того, чтобы быть послушным христианином, - за очевидным исключением тех верующих, которые не имеют возможности получить крещение до смерти. Крещение - это неотъемлемая часть великой миссии Христа (Матф. 28:19). В ранней церкви считалось, что тот человек, который был спасен, был крещен, и человека не крестили до тех пор, пока церковь убеждалась в том, что он спасен. Поэтому вопрос, крещен ли человек, был равносилен вопросу, спасен ли он.

Если мы предположим, что Павел использовал термин крестящиеся в этом смысле, тогда слово крестящиеся может относиться к тем, кто давали удостоверение, что они были христианами. Другими словами, говоря о крестящихся он просто имел в виду верующих, а не некий особый акт крещения. Слово мертвые также могло относиться к христианам, к покойным верующим, жизнь которых была убедительным свидетельством, приводящим ко спасению крестящихся. Этот взгляд кажется вполне резонным, ведь он не противоречит ни тексту, ни контексту.

Греческое слово хупер, переведенное в стихе 29 как для, имеет более десятка значений или оттенков значений, в том числе "для", "под", "о", "за", "ради", "вместо", "из-за" и "ссылаясь на" - в зависимости от грамматической структуры предложения и контекста, Хотя для - это в данном случае совершенно законный перевод, "из-за" могло бы быть также правильным переводом, если мы учтем контекст и ясное учение Павла, содержащееся в других местах его посланий.

В свете этого учения и толкования мы можем догадываться, что Павел, может быть, просто имел в виду, что люди спасались (знаком чего было крещение) из-за образцовой жизни и убедительного свидетельства тех преданных верующих, которые умерли. Мы не можем быть уверенными в том, что это толкование правильно, но мы можем быть уверены, что люди часто приходят к спасению благодаря свидетельству тех, кому они желают подражать.

Несколько лет назад одному человеку, члену нашей церкви, доктора сказали, что жить ему остается недолго. Он не огорчился и не ожесточился из-за этого, но обрадовался от перспективы, что он скоро окажется вместе со своим Спасителем. Благодаря этой доверчивой вере и радости перед лицом смерти один человек, которого я знаю, пришел к спасительному знанию о Христе. И, может быть, он был не единственным.

Во время финско-русской войны семь пленных русских солдат были осуждены на казнь финской армией. Вечером перед тем, как их должны были расстрелять, один из солдат начал петь "Спасен в объятиях Иисуса", Когда его спросили, почему он запел эту песню, он ответил со слезами, что он слышал, как ее пела группа солдат Армии Спасения всего три недели назад. Когда он был ребенком, он часто слышал, как его мать говорила ему и пела об Иисусе, но он не принимал ее Спасителя. Но в ночь перед тем, когда он, лежа, размышлял о том, как его казнят, он имел видение: перед ним возникло лицо его матери, и она напомнила ему тот гимн, который он недавно слышал. Ему пришли в голову слова песни и стихи из Библии, которые он слышал давным-давно. Он засвидетельствовал перед теми, кто был заключен вместе с ним, и перед стражей, что он молился о том, чтобы Христос простил его грехи, очистил его душу и подготовил его к тому, чтобы встать перед Богом. Все присутствующие, как заключенные, так и конвой, были глубоко тронуты, и большинство из них провело ночь в молитвах, в слезах и разговорах на духовные темы и в пении гимнов. Утром, прямо перед расстрелом, все семеро попросили разрешения спеть еще раз "Спасен в объятиях Иисуса", что им было разрешено.

По меньшей мере еще один из русских солдат признал и принял Христа той ночью. И, в заключение, тот финский офицер, который командовал расстрелом, сказал: "Что происходило в сердцах других, я не знаю, но... с этого часа я стал новым человеком. Я встретил Христа в одном из Его прелестнейших и самых юных учеников, и я увидел достаточно для того, чтобы осознать, - и я тоже мог бы стать Его учеником".

Возможно, что первые семена веры запали в сердце самого Павла из-за свидетельства Стефана, очевидцем смерти которого молодой Павел (тогда Савл) был и чье любящее, полное доверия свидетельство ему тогда пришлось слышать (Деян. 7:59-8:1).

В 1 Кор. 15:29 Павел, может быть с радостью и с надеждой, является могучим свидетельством веры. Перспектива вечной жизни, жизни в воскресении, воссоединении с любимыми - это для людей огромный стимул, побуждающий их слушать Евангелие и принимать его. Воскресение - это одно из самых главных заверений, которые Бог дает тем, кто доверяется Ему. Для тех, кто верит в Иисуса Христа, могила -это не конец. Со смертью наши души не поглощаются неким космическим божественным духом. Когда мы умираем, мы тут же водворяемся у Господа - как индивидуальное, личное существо. И это еще не все, - но однажды наши прославленные тела соединятся с нашими душами, и мы будем всю вечность жить как целостные, совершенные человеческие существа вместе со всеми теми, кто любил Бога и почитал Его.

Мертвые верующие еще в одном смысле могут служить средством спасения - благодаря надежде воссоединения. Многие люди были привлечены к Спасителю именно сильным желанием вновь соединиться с любимым, который ушел к Господу. Я ни разу не упустил случая во время траурных служений сделать такой призыв к родственникам и близким усопших. Я видел одного вдовца, который не пришел бы к Господу, если бы его жена не умерла. Поскольку мысль о том, что он не увидит ее снова, была для него невыносима, он решился отдать свою собственную жизнь и вечность в руки Того, Кто, как он знал, был ее Господом. Я видел детей, которые пришли ко Христу после смерти своей матери, привлеченные отчасти желанием соединиться с ней когда-нибудь. То, чего не могли добиться ее просьбы и молитвы, осуществила ее смерть.

Конечно, и для тех, кто уже верят, воскресение сохраняет великую надежду на воссоединение. После смерти сына младенца Давида поддерживала надежда на то, что, хотя дитя "не возвратится ко мне", как он говорил: "я пойду к нему" (2 Цар. 12:23). Давид знал, что однажды он и его сын воссоединятся.

Приведенные в смущение, возможно, какими-нибудь сомнениями, вызванными языческими философскими течениями, терзавшими и коринфскую церковь, фессалоникийские верующие волновались из-за того что, по их мнению, любимые и друзья, которые умерли, почему-то не имели перспективы будущей жизни. "Не хочу же оставить вас, братия, в неведении о умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды, - писал им Павел. -Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним" (1 Фес. 4:13-14). "Как и вы, - уверял он их, - они будут восхищены, и всех вас воссоединит Господь, когда Он вернется".

Если нет воскресения, нет надежды на будущую жизнь, почему же тогда, спрашивает Павел, люди приходят ко Христу из-за свидетельства верующих, которые умерли? Если мертвые не воскресают, то для чего (многие нынешние христиане) крестятся для (то есть приходят к вере из-за свидетельства) мертвых (покойных преданных верующих)?

Побуждение служить Господу

"Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем. По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем!" (30:32).

Второй стимул, который дает надежда на воскресение, это - стимул служить Богу. Почему, в противном случае, могли бы верующие переносить так много бедствий и приносить столько жертв? Если бы с этой жизнью все кончалось, это заставило бы Павла и других апостолов ежечасно подвергаться бедствиям?

Если бы не было воскресения верующих мертвых, тогда страдания и смерть ради Евангелия были бы мазохистскими страданиями ради страданий. Как Павел уже сказал: "если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (15:19).

Единственное, что вызывает готовность христиан так усердно работать, терпеть насмешки и оскорбления, быть такими выносливыми в работе для Христа, это - сознание, что главное, завершенное дело Самого Христа, искупление грешников, оказывает свое действие не только в этой, теперешней жизни, но и после нее (ср. Рим. 8:18). В чем была бы цель страдания за Христа, если бы мы никогда не увидели Его лицом к лицу? И зачем было бы приобретать других для Христа, если бы они никогда не увидели Его лицом к лицу? В чем состояли бы добрые вести такого Евангелия? Где были бы побуждения, заставлявшие проповедовать такое Евангелие - или верить ему?

Зачем заполнять эту жизнь бедствиями, если эта жизнь -все, что мы имеем? Зачем ежечасно подвергаться бедствиям, если мы не можем с уверенностью смотреть вперед? Зачем каждый день умирать, то есть подвергать свою жизнь опасности в самоотверженном служении, если со смертью все кончается? "Я протестую, - гневно говорит Павел. - Вы отрицающие воскресение, разбиваете вдребезги все христианекое служение. Если нет воскресения, ничто не имеет смысла". Если воскресение Христа пасхальным утром было единственным воскресением, как считали некоторые из коринфян, тогда факт Его воскресения для нас не является победой. В таком случае Он не победил смерть, но только сделал бы ее еще большей насмешкой для тех, кто отдал Ему свое доверие, возложил на Него все свои надежды.

По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Какое человеческое рассуждение и человеческое побуждение могло бы заставить Павла постоянно рисковать своей безопасностью и жизнью? Мы не можем быть вполне уверенными в том, что Павел боролся в Ефесе с дикими зверями в буквальном смысле этого слова, но кажется вполне возможным, что именно так дело и обстояло, и это толкование поддерживается традицией. А может быть, Павел говорил тут метафорически, имея в виду дикие толпы ефесян, которых натравил на него серебряник Димитрий (Деян. 19:23-34). Как бы там ни было, здесь он упоминает одно из своих опасных переживаний, которое могло бы стоить ему жизни.

Почему бы он стал выносить такое, - говорил он коринфянам, - и продолжал бы выносить подобное, если бы единственная его цель и надежда были бы чисто человеческими и временными? Если мы живем только для того, чтобы умереть и оставаться мертвыми, куда больше смысла сказать: Станем есть и пить, ибо завтра умрем, - прямая цитата из Исайи 22:3, выражая безнадежные и гедонистические представления отпадших от веры израильтян. Эта цитата отражает также ту гнетущую напрасность, о которой постоянно говорится в книге Екклесиаста: "Суета сует, - все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?" (Екл. 1:2-3).

Греческий историк Геродот рассказывает об одном интересном египетском обычае: "На общественных собраниях богатых египтян, после окончания пира, слуга часто проносил среди гостей гроб, в котором находилось изображение трупа, вырезанное из дерева и раскрашенное таким образом, чтобы как можно более натуралистично походить на мертвеца. Слуга, раскрывая гроб, показывал это изображение каждому из гостей и говорил: "Загляните сюда! А теперь пейте и веселитесь, ибо вот такими вы будете, когда вы умрете".

Если эта жизнь - все, что есть, почему бы не признать правоту сенсуализма? Почему бы не сделать его господствующим мировоззрением? Почему бы и не захватывать себе все, что мы можем нахватать, не делать всего того, что мы могли бы делать, почему бы не прожигать жизнь? Если мы умираем только для того, чтобы умереть и остаться мертвыми, гедонизм вполне имеет смысл.

А что в этом случае не имело бы никакого смысла, так это самопожертвование и самоотверженность тех, "которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча... скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли" (Евр. 11:33-34, 38). Их надежда "получить лучшее воскресение" (ст. 35) оказалась бы тщетной и пустой.

"Взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо подлежащей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия" (Евр. 12:2), мы можем понять еще один аспект воскресения. Именно предчувствие воскресения, того, что Он оживет, чтобы быть снова со Своим Отцом, побудило нашего Господа умереть ради нас. Он был готов умереть за нас, потому что Он знал, что Он воскреснет ради нас.

Побуждение освятиться

"Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите; ибо к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога" (15:33-34).

В-третьих, надежда на воскресение побуждает нас к освящению. Ожидание воскресения должно приводить к более благочестивому образу жизни и к духовной зрелости. Стихи 32 и 33 тесно связаны между собой. Отрицание воскресения отнимает стимул, заставляющий стремиться и к служению, и к освящению. Если нет воскресения, зачем тогда волноваться о том, чтобы служить Господу или служить другим людям во имя Его, и затем тогда беспокоиться о том, чтобы быть святым и чистым?

Павел предостерегает коринфян, чтобы они не обманывались насчет опасности худых обществ. Слово хомилиа исходно означает группу людей, но может иметь также и дополнительное значение - наставления, нотации или проповеди. Поэтому из данного стиха можно сделать вывод о том, что коринфяне не только прислушивались к некоторым ложным учениям, но и водились с некоторыми худыми людьми. Несло ли это учение в себе некую официальнопризнанную весть или нет, оно было худым и развращающим.

Люди, которые имеют неправильные мысли, неизбежно и ведут себя неправильно. Неправильное поведение источником своим имеет неправильное мышление, ложные верования и ложные нормы поведения. Невозможно общаться с развращенными людьми без того, чтобы не оказаться запятнанными и их представлениями, и их привычками. Контекст подразумевает, что эти худые сообщества учили еретическим теологическим взглядам о том, что нет воскресения из мертвых, и что эта худая теология развратила добрые нравы.

В точности так же, как надежда на воскресение побуждает к послушанию и святости, неверие в воскресение побуждает к непослушанию и безнравственности. Как Павел только что указал, если нет воскресения, мы спокойно могли бы есть и пить, ибо завтра умрем. Если смерть - это конец, разве большое значение имеет то, что мы делаем?

Некоторые из коринфского собрания не знали Бога, и поэтому не знали Его истины. Плохая теология доводила их до плохого поведения, особенно потому, что они отвергали воскресение.

Греческий историк Туцидидес записывал, что, когда в Афинах разразилась эпидемия смертельной болезни, "люди совершали любые позорные преступления и жадно предавались любому вожделенному удовольствию". Они считали, что жизнь коротка и нет воскресения, поэтому им не придется расплачиваться за свои грязные дела. Римский поэт Гораций писал: "Скажи, чтоб они принесли вина и благовоний, и цветов прелестной розы, у которой слишком короткий век, пока в силу обстоятельств, своего возраста и черных нитей трех сестер судьбы мы все еще можем это делать". Перу другого римского поэта, Катулла, принадлежат такие строки: "Давай же будем жить, моя Лесбия, и любить, и сказки стариков-аскетов не ставить в пол гроша. Солнце, закатившись, может вернуться назад, но для нас, когда однажды закатится наш краткий свет, не будет ничего, кроме одной вечной ночи, которую нам придется проспать".

Без перспективы воскресения и без той ответственности за свои поступки, которую приносит с собой такая перспектива, нет стимула делать что бы то ни было, кроме того, что нам бы хотелось делать здесь и сейчас. Если мы не получим ни награды, ни осуждения за свое поведение, зачем нам контролировать свои поступки?

Отрезвитесь, как должно, и не грешите. Павел умоляет в повелительном наклонении. "Те из вас, кто верят в воскресение, знают, как надо себя вести, и они должны приводить тех, кто в воскресение не верит, к истинному знанию Бога, вместо того, чтобы допускать, чтобы ересь и безнравственность таких людей сбивала с толку и развращала и их самих". Апостол говорит это к их стыду. Они имели истину, но они не вполне верили ей и поэтому не вполне следовали ей. Он повелевал им бросить грех, в который они впутались.

Какую огромную силу имеет воскресение, и какую чудесную надежду оно дает! Иисус воскрес из мертвых; Он жив; и мы тоже будем жить, потому что однажды Он воскресит нас, чтобы мы были с Ним навеки. Что могло бы сильнее побудить нас прийти к Нему, служить Ему и жить для Него?

Глава 44. В каком теле воскреснут мертвые (15:35-49)

"Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет; И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; Но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело. Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц. Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных; Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; Сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. Так и написано: "первый человек Адам стал душею живущею"; а последний Адам есть дух животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное. Первый человек - из земли, перстный; второй человек - Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного" (15:35-49).

Первая из главных трудностей, которые разбирает Павел в главе 15, это - отвержение воскресения для всех. Некоторые из коринфян, хотя и приняли истину о воскресении Христа, отказывались верить в то, что и другие люди воскреснут или смогут воскреснуть. Стихи 12-34 показывают ошибочность такого неверия, а также и то, к каким опасностям оно приводит. Теперь апостол переходит к другой трудной теме, к теме, которая по сути является частью первой, а именно к вопросу о том, каким образом может быть возможно воскресение для всех. Кажется невозможным вместить представление о воскресении всего человеческого рода, - из-за сложности этой задачи и огромной силы, необходимой для ее осуществления.

"Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?" (15:35)

Те из коринфян, которые отрицали воскресение, не могли поверить в него прежде всего из-за влияния гностической философии, которая утверждала, что тело по природе своей является злым, и только дух несет в себе доброе начало. Поэтому для них воскресение тела было нежелательным. А теперь, в этих стихах, Павел бросает вызов представлению также и о том, что воскресение невозможно. "Ну ладно, - говорили эти коринфяне, - предположим, что в воскресении есть что-то хорошее; но как бы оно могло произойти?"

Возможно, что частично трудности в вопросе о воскресении, которые были у некоторых греков, могли корениться в том неправильном взгляде на воскресение, которому учили многие раввины той поры. Неправильно толкуя такие отрывки, как 19:26 из книги Иова ("и я во плоти моей узрю Бога"), они приходили к выводу, что воскресшие тела во всем будут такими же, как наши земные тела. Например, автор еврейской апокрифической книги Варуха писал, что "земля тогда (при воскресении) конечно восстановит мертвых; при этом не произойдет никаких изменений в форме - что она получила, то и восстановит, таким же, каким оно было". Для гностиков такое мнение превращало воскресение в нечто, даже еще менее желанное - и еще менее возможное.

Но почему человек, признающий Бога-Творца, мог бы решить, что для Него восстанавливать может быть труднее, чем создавать в первый раз? Как Павел спрашивал еще прежде царя Агриппу, "Неужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых?" (Деян. 26:8). Почему люди даже и до сих пор, не исключая и некоторых христиан, все еще смущаются и беспокоятся из-за вопросов о том, как может Бог восстановить тела тех, кто утонул в море, разорван во время взрыва или сожжен? Почему в том, что Он восстановит эти тела, есть что-то более чудесное и невероятное, чем в том, что Он создал вселенную? И, кроме того, всякое мертвое тело, как бы хорошо его не набальзамировали, в конце концов распадается.

И все же одним из возражений противников представления воскресения была - и все еще остается - его кажущаяся невозможность. Но скажет кто-нибудь, как воскреснут мертвые? Как может Бог вновь собрать тела всех тех, кто умер на протяжении всех веков истории? С этим вопросом тесно связан был и другой вопрос: и в каком теле придут?

В стихах 36-49 Павел отвечает на вопросы, которые задает стих 35; в этом ответе можно выделить четыре аспекта: (1) Павел приводит пример из жизни природы; (2) он рассказывает о том, какого рода телами будут воскресшие тела; (3) он противопоставляет земные тела телам воскресшим; и (4) напоминает коринфянам о том прототипе воскресения, в который они уже поверили.

Пример воскресения

"Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет; И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или. другое какое; Но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело" (15:36-38).

Как и отказ от воскресения из-за того, что оно кажется нежелательным, неверие в воскресение из-за того, что оно кажется невозможным, коренится в скептицизме языческой философии. Это неверие происходит не от честного сомнения или невежества: в согласии с этим Павел и отвечает. Безрассудный. Это слово употреблялось, когда хотели поднять на смех того, кто не имел понятия о чем-нибудь или не хотел употребить свои умственные способности.

Вопросы, упомянутые в стихе 35, не были вопросами того человека, который хотел бы узнать, в чем тут дело, это были насмешливые вопросы, язвительные шпильки того, кто думая, что уже все на этот счет знает. С этими вопросами дело обстояло так же, как и с большинством тех вопросов, которые задавали Иисусу книжники, фарисеи и саддукеи: цель их была не в том, чтобы раскрыть правду, а в том, чтобы поймать в ловушку и сбить с толку.

Чтобы выявить глупость этого возражения, Павел приводит общий пример из жизни природы. Он показывает три аспекта, в которых воскресение подобно сеянию и росту зерна: исходная, первоначальная форма разлагается; исходная и конечная формы это формы различного рода; и все же эти различные формы обладают преемственностью. В воскресении нет ничего невозможного, потому что в малых масштабах оно постоянно происходит в растительном мире.

Разложение

Первое сходство - это сходство разложения или смерти. То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. Когда зерно сажают в землю, оно умирает, - фактически как зерно оно прекращает свое существование; оно должно прекратить свое существование как зерно, в своей исходной форме, прежде, чем оно сможет ожить в своей конечной форме растения.

Прибегая к тому же самому сравнению, Иисус сказал: "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода" (Иоан. 12:24). Прежде, чем Христос мог принести плод спасения для нас, Он должен был умереть. Подобно тому и мы, прежде, чем сможем участвовать в плоде Его воскресения или принести плод в Его служении, тоже должны умереть. "Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную" (ст. 25).

Когда Иисус был распят, Его земное тело умерло; оно прекратило свое существование в качестве земного тела. В точности, как это происходит с растущим зерном, старое должно окончиться прежде, чем может начаться новое. В случае с людьми одно тело умрет для того, чтобы дать жизнь другому.

Разница

Во-вторых, и в том, что касается роста зерна, и в том, что касается воскресения тел, между исходной и конечной формами существует разница. Зерно теряет свою тождественность с зернами, перестает быть зерном и становится все более и более похожим на взрослое растение. Но само зерно, то, что ты сеешь - будь то пшеничное зерно или... другое какое, - на вид ничем не похожее на зрелое, взрослое растение, на тело будущее. Только перестав быть зерном, оно становится взрослым растением крестьянской жатвы.

Когда Иисус воскрес из мертвых, Его прославленное тело радикальным образом отличалось от того, которое умерло. То, что вышло из гроба, отличалось от того, что было положено в гроб. Оно уже больше не было ограничено ни временем, ни пространством, ни вещественностью материального мира. Во время Своих явлений Иисус перемещался с места на место без того, чтобы совершать какие бы то ни было физические усилия, без того, чтобы предпринимать путешествия. Он появлялся или исчезал, как Ему было угодно, и входил в помещения, не открывая дверей (Лук. 24:15, 31, 36; Иоан. 20:19, и т.д.). Будучи в Своем земном теле, Он ничего этого не делал. Воскресение изменило тело Иисуса чудесным и радикальным образом, и при Его новом пришествии все воскресшие тела изменятся чудесным и радикальным образом.

Преемственность

В-третьих, несмотря на отличия, между старым и новым все-таки существует преемственность - они неразрывно связаны между собой. Но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело. Семя меняется радикально, но, продолжая жизнь, оно продолжает ее в той же самой форме жизни. Пшеничное зерно не становится ячменем, и лен не становится кукурузой. Бог дал каждому роду семян свое тело, и тождественность этого тела продолжается во взрослом растении, которое из этого семени вырастает.

После того, как Иисус воскрес, ни один человек не узнал Его до тех пор, пока Он Сам не открыл им Себя. Но как только Он открывался им, Он становился узнаваемым. Ученики узнали и Его лицо, и Его рану в боку, и Его пронзенные руки. Подобным же образом и наши воскресшие тела, воскресшие тела всех верующих, будут находиться в преемственной связи с теми телами, которые мы имеем сейчас. Наши тела умрут и изменят свою форму, но они все еще будут оставаться нашими телами. Конечно, это не слишком трудно - поверить, что Бог, Который ежедневно в течение веков осуществляет этот процесс, создавая растения, может совершить то же самое и с людьми.

Форма воскресшего тела

"Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц. Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных; Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых" (15:39-42а).

В этих стихах более подробно разъясняется только что высказанная мысль о том, что наши воскресшие тела будут отличаться от наших земных тел. Видя такое широкое разнообразие среди Божиих творений, мы не должны сомневаться в том, что Он способен создать такие тела, которые, отличаясь друг от друга, все же продолжаются одно в другом.

Слова Не всякая плоть такая же плоть указывают на изумительное разнообразие земных тел, которые создал Бог. Стоит только оглянуться вокруг, и мы увидим, что разнообразие созданных существ и предметов фактически бесконечно. Что касается биологического мира, то плоть людей разительно отличается от плоти скотов, или плоти рыб, или плоти птиц. Не все существа обладают плотью одного и того же рода.

Я читал, что существует около шестисот октодециллионов различных комбинаций аминоацитов. Октодециллион - это десять в 108 степени, или один, за которым следует 108 нулей. Аминоациты - это те строительные элементы, из которых создано все живое. Не только каждый из видов растений и животных имеет различные типы аминоацитов, но и каждое отдельное растение, животное и человеческое существо обладает своей собственной, уникальной комбинацией их. Нет двух цветков, двух снежинок, семян, былинок травы или двух человек, даже если эти люди - однояйцевые близнецы, которые были бы в точности одинаковы. И все же каждое живое существо совершенно идентично с тем родом или видом, к которому оно принадлежит.

Эти два факта представляют собой одно из убедительнейших свидетельств против теории эволюции. Что бы мы ни ели, какой бы оригинальной или неуравновешенной ни была наша диета и какой бы ни была наша окружающая среда, мы никогда не изменимся так, чтобы превратиться в другое живое существо. Мы можем стать более здоровыми или более болезненными, можем потолстеть или похудеть, но мы никогда не перестанем быть людьми, человеческими существами, и никогда не станем каким-нибудь другим человеком, кроме того единственного, которым мы являемся. Биологические коды ограничены и уникальны. Невозможно повторить или продемонстрировать какое-либо научное доказательство на тот счет, что одна форма жизни превратилась или могла бы превратиться в другую.

Кроме того, есть тела небесные, которые, очевидно, сильно отличаются от тел земных по славе, то есть по природе, проявлению и форме. И небесные тела не только сильно отличаются от земных; они сильно отличаются и друг от друга. Солнце сильно отличается от луны, и то, и другое небесное тело отличается от звезд. Из астрономии мы знаем, что многие из тех небесных тел, которые обычно называют звездами, на самом деле - планеты, и поэтому похожи на землю и на луну, и что настоящие звезды на самом деле сами - солнца. Но Павел говорил с точки зрения обычного земного наблюдателя, а не с точки зрения науки. Однако, суть его мнения остается верной и с той, и с другой точки зрения. Звезды вырабатывают свой собственный свет, в то время как планеты и луны только отражают тот свет, который производят звезды. Таким образом, эти два типа небесных тел сильно различны по славе, то есть по характеру и проявлению.

Даже звезда от звезды разнится в славе. Дональд Пеатри писал:

Как и цветы, каждая звезда отличается своей собственной расцветкой. На первый взгляд, когда вы смотрите наверх, все они сверкают белым цветом, как замороженные кристаллы. Но попробуйте выделить одну или другую из них для наблюдения, и вы обнаружите, что звезды обладают тонкой цветовой гаммой. Качество их цвета определяется температурой поверхности каждой из них. В декабрьском небе вы увидите Альдебаран бледно-розовым, Ригел голубовато-белым, а Бетельгоис будет переливаться светом, переходящим из оранжевого в желтый, как топаз.

Каждая звезда - необычна, непохожа на другие звезды, в точности как каждое растение отличается от других растений, и каждое животное отличается от других животных, и каждый человек отличается от других людей. Бог обладает бесконечными творческими способностями, в том числе и способностями создавать бесконечное разнообразие. Так почему же кому-нибудь могло бы прийти в голову, что Ему было бы трудно воссоздать и воскресить человеческие тела, какою бы ни была их форма?

Так и при воскресении мертвых. Воскресшие тела будут отличаться от земных так же радикально, как небесные тела отличаются от земных. И воскресшие тела будут такими же индивидуальными и уникальными, как и все другие формы Божьего творения.

Когда Моисей и Илия явились на горе преображения, они были такими же неповторимыми личностями, как и во время их жизни на земле. При этом явлении они не обладали воскресшими телами, но они были определенными небесными существами, которые однажды будут иметь определенные небесные тела. Бог есть, а не был Богом Авраама, Исаака и Иакова - Богом живых, живущих, а не мертвых (Матф. 22:32). Эти патриархи не просто живы в небесах, но живы в качестве тех же самых личностей, которыми они были на земле. Иисус знает всех Своих овец по имени (Иоан. 10:3), на небе ли они или все еще на земле. Наши воскресшие тела будут такими же уникально нашими, как наши души и наши имена.

Контрасты воскресения

"сеется в тлении, восстает в нетлении; Сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное" (15:426-44).

Переходя более непосредственно к рассмотрению самого воскресшего тела, Павел в этих стихах отмечает четыре аспекта, отличающие наши прославленные будущие тела от наших земных тел. Эти аспекты представлены в виде четырех видов контрастных качеств.

Тленное / нетленное

Первый относится к длительности жизни. Одно из наиболее очевидных качеств всей естественной жизни, состоит в том, что она - тленная, покоряющаяся процессу изнашивания и, в конце концов, смерти. Этот процесс начинается даже в здоровом младенце. "Все идет в одно место; все произошло из праха, и все возвратится в прах" (Еккл. 3:20). "Ибо Он знает состав наш, помнит, что мы - персть. Дни человека, как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его" (Пс. 102:14-16).

Даже самые здоровые из людей, когда стареют, становятся слабыми, подверженными болезням и различным физическим недомоганиям. Смерть, конечно, намного ускоряет разложение. Марфа возражала Иисусу, когда Он попросил открыть гроб Лазаря, говоря "Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе" (Иоан. 11:39). Цель бальзамирования состоит в том, чтобы оттянуть разложение тела на как можно более долгий срок. Но даже искусство замечательных египетских мумификаторов не смогло предотвратить изнашивания мертвых тел, а тем более - возвратить им жизнь.

Одним из трагических последствий грехопадения было то, что, начиная с той поры, человеческие тела стали неизбежно смертными, подверженными смерти. Каждый человек, без исключения, сеется, то есть рождается, с тленным телом, в тлении.

Но воскресшее тело верующего будет воскрешено в нетлении. "Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, К наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас" (1 Пет. 1:3-4). Наши новые тела не будут знать ни болезней, ни разложения, ни изнашивания, ни смерти. "Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: "поглощена смерть победою" (1 Кор. 15:54).

Уничижение / слава

Второй контраст связан с ценностью человеческого тела и его потенциальными возможностями. Во время грехопадения потенциальная способность человека угождать и служить Богу была радикально редуцирована. Не только ум и дух человека, но и его тело стало неизмеримо менее совершенно исполнять то, что предназначил ему делать Бог. Создание, которое было сотворено совершенным, по образу Самого своего Создателя, было сотворено для того, чтобы во всем, что оно делает, проявлять и отражать своего Создателя. Но из-за греха то, что было создано, чтобы прославить Бога, стало отличаться уничижением.

Мы уничижаем Бога своею неспособностью вполне извлечь благо из того, что Он нам дал в Своем творении. Мы уничижаем Бога тем, что мы злоупотребляем телами, через которые, по Его замыслу, мы должны чтить Его и служить Ему, - тем, что мы уничижаем эти тела. Даже самый преданный Богу верующий умирает, обладая телом, находящимся в состоянии уничижения, несовершенства и неполноты.

Но это несовершенное и уничиженное тело однажды восстанет в славе. Всю вечность наши новые, бессмертные тела будут также и славными телами, усовершенствованными для того, чтобы угождать Творцу, Который создал их, чтобы хвалить и услаждать Его и Искупителя, Который восстановил их.

Немощь / сила

Третий контраст имеет отношение к способностям тела. Свойством наших теперешних тел является немощь. Мы немощны не только в том, что касается физической силы и выносливости, но и в том, что касается сопротивляемости болезням и подверженности вредным влияниям. Несмотря на то, что тело человека имеет от природы чудесные предохранительные механизмы, ни один из нас не имеет иммунитета против перелома кости, пореза ноги, против возможности подхватить различные инфекции, - и, в конечном счете, против умирания. Мы можем и должны сводить до минимума опасности, которым подвергаются наши тела, если они не являются необходимыми; ведь для верующего тело - это храм Святого Духа (1 Кор. 6:19-20). Но мы не можем полностью защитить свое тело от вреда, и того меньше - от смерти. Наши земные "храмы" неизбежно являются временными и хрупкими.

Но не таковы наши новые, будущие тела, которые восстанут в силе. Нам не сказано, в чем будет состоять эта сила, но она будет неизмеримой по сравнению с той, которой мы обладаем сейчас. Нам больше не придется говорить, что "дух бодр; плоть же немощна" {Матф. 26-41). Что бы наши небесные души не решили совершить, наши небесные тела окажутся в состоянии исполнить.

Мартин Лютер сказал: "Насколько слабым оно (человеческое тело верующих) является сейчас, когда лишенное всех сил и способностей, лежит в могиле, насколько же сильным станет оно в конечном счете, когда наступит время, так что никакое дело уже не будет для него невозможным, если оно задумает это дело, и оно будет таким светлым и подвижным, что. например, во мгновение ока оно сможет, проносясь внизу, по земле, тут же подняться наверх, в небеса".

Душевное / духовное

Четвертый контраст связан со сферой или областью существования. Наше земное тело является строго природным или душевным. Это - единственная область, в которой оно может жить и функционировать. Физическое тело подходит для жизни в физическом мире и ограничено физическим миром. Несмотря на все несовершенства и ограничения, вызванные грехопадением, наши теперешние тела созданы для жизни на земле, прекрасно подходят для земного образа жизни. Но это - единственная сфера и единственная жизнь, для которых они подходят.

А новое тело верующего восстанет телом духовным. Наши души пребывают в земных телах, но однажды они будут пребывать в телах духовных. Тогда мы станем во всех отношениях духовными существами. И духом, и телом мы будем совершенно подходить для небесного образа жизни.

"Чада века сего женятся и выходят замуж, - говорил Иисус, - А сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых не женятся, ни замуж не выходят, И умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения" (Лук. 20:34-36).

При воскресении все, связанное с нами, навеки станет совершенным. Мы не будем такими же, как ангелы, но мы будем "равны" им в том, что и мы тоже будем обладать всем, необходимым для небесной, духовной, сверхъестественной жизни.

Прототип воскресения

"Так и написано: "первый человек Адам стал душею живущею"; а последний Адам есть дух, животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное. Первый человек - из земли, перстный; второй человек - Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного" (15:45-49).

На вопрос "как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?" (ст. 35) Павел отвечает и еще одним образом, показывая прототип воскресения и объясняя, в чем состоят различия между природным телом и духовным телом.

Он начинает с цитаты из Бытия 2:7, с добавлением двух слов первый и Адам. Так и написано: "первый человек Адам стал душею живущею". Адам был создан с природным телом. Оно не было прославленным, но оно во всех отношениях было добрым и совершенным.

Адам и Ева исходно находились в испытательном периоде. Если бы они доказали преданность, а не непокорность, им было бы позволено съесть плоды с дерева жизни, что сделало бы их тела прославленными и бессмертными (см. Быт. 2:9). Но, поскольку они согрешили, они были изгнаны из сада, чтобы они не отведали плода дерева жизни и не стали жить вечно в состоянии греха (3:22).

А последний Адам, однако, есть дух животворящий. Последний Адам - это Иисус Христос. "Ибо как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие... Дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась чрез праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим" (Рим. 5:19, 21; ср. ст. 12, 15). От Адама мы унаследовали наши природные тела; от Христа мы унаследуем при воскресении духовные тела.

Тело Адама было прототипом наших природных тел, в то время как тело Христа было прототипом наших духовных тел. Все потомки Адама имеют природные тела, и все потомки Христа будут иметь духовные тела. Поэтому воскресение было прототипом всех последующих воскресений.

В стихе 46 Павел отмечает очевидное: Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное. Каждый человек, начиная с Адама и включая Христа, начал человеческую жизнь в природном, физическом теле. То тело - природное, тело воплощения, в котором Христос был рожден и в котором Он жил и умер. При воскресении это тело стало духовным, вечным.

Адам, первый человек, от которого произошел природный человеческий род, исходно существовавший на земле, фактически был создан прямо из земли (Быт. 2:7). В любом смысле слова он был земным, перстным. Но Христос, названный вторым человеком, потому что от Него произошел духовный человеческий род, существовал предвечно, до того, как Он стал человеком. Он жил на земле в естественном человеческом теле, но Он пришел с неба. Адам был привязан к земле; Христос был привязан к небу.

Поскольку по природе мы - потомки Адама, то принадлежим к тем, кто перстные. Но благодаря нашему наследству в Иисусе Христе мы принадлежим также и к тем, кто небесные. В Адаме мы перстные; во Христе мы стали небесными. Однажды наши природные тела, которые унаследованы от Адама, изменятся, преображаясь в наши небесные тела, которые мы получим от Христа.

И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного. В точности так же, как мы сменим естественное тело Адама на духовное тело Христа, мы также сменим и Адамов образ на Христов.

На основании послевоскресных явлений Иисуса мы получили некоторое представление о том, насколько величественными, могучими и чудесными будут наши собственные воскресшие тела. Иисус являлся и исчезал, как хотел, возникая тут же в другом месте, далеко отстоящем от первого. Он мог проходить через стены или закрытые двери, и все же, несмотря на это, Он мог также есть, пить, сидеть, говорить и быть видимым теми, кому Он хотел показать Себя, Он был на удивление Тем же самым, и все же даже еще удивительнее было то, насколько Он стал другим. После того, как Он вознесся, ангел сказал изумленным ученикам: "Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, прийдет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо" (Деян. 1:11). То тело, которое ученики видели после воскресения Иисуса, это - то же самое тело, которое станет видимым, когда Он снова вернется.

Наши тела, тленные, уничиженные, немощные и природные, восстав из мертвых, станут нетленными, славными, сильными и духовными, - в точности, как это было с телом нашего Господа. То, что сейчас мешает нам служить Богу и исполнять Его волю, станет чудесным каналом осуществления Его воли. Мы будем обладать Его собственной силой, чтобы служить в ней Ему, восхвалять и возвеличивать Его и Его собственную славу. "Тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их" (Матф. 13:43). В небесах мы будем излучать свет, как солнце, в сверкающей и величественной славе, которую Господь великодушно разделит с теми, кто Его. Христос "уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все" (Фил. 3:21).

Мы не можем совершенно точно представить себе, как это будет. Даже наши теперешние духовные глаза не могут вообразить, какими будут наши будущие духовные тела. "Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть" (1 Иоан. 3:2). Мы не увидим свое собственное воскресшее тело и не получим его до тех пор, пока мы не увидим тело Христово.

"Так места, где похоронен человек, становятся семенными участками воскресения, - прекрасно заметил Эрих Сауэр, - и кладбища Божьих людей, благодаря небесной росе, становятся полями воскресения обетованного совершенства".

Грядущее воскресение - это то, на что надеется церковь и все верующие, то, что дает импульс, ободряет их в служении. Что бы ни случилось с нашими теперешними телами - здоровы они или больны, красивы или некрасивы, суждена ли им короткая или долгая жизнь, могут ли они себе позволить любые прихоти или же измучены пытками, это не те тела, в которых мы будем пребывать вечно, и нам не следует слишком цепляться за них. Наша благословенная надежда и упования в том, что эти сотваренные природные тела однажды восстанут телами духовными. Хотя мы можем иметь только слабое представление о том, каковы будут эти новые тела, для нас должно быть довольно и того, что мы знаем: мы "будем подобны Ему".

Глава 45. Победа над смертью (15:50-58)

"Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все мы изменимся. Вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся; Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему - облечься в бессмертие. Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: "поглощена смерть победою". "Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?" Жало же смерти - грех; а сила греха - закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом" (15:50-58).

Кто-то написал:

"Есть один проповедник старой школы, старого закала, но говорит он так же смело, как всегда. Он не пользуется популярностью, хотя его приход - это целый мир, и он разъезжает по всему земному шару, говорит на всех языках. Он посещает бедных, стучится и к богатым, проповедует людям любого вероисповедания - и тем, кто никакого вероисповедания не имеет, и тема его проповедей всегда одна и та же. Он красноречив, и часто вызывает такие чувства, которые никто иной не мог бы вызвать. Ему удается довести до слез даже тех, кто никогда не плачет. Никто не может опровергнуть его аргументов, и нет ни одного сердца, которого не тронула бы его сила. То, что он говорит, вдребезги разбивает жизнь. Большинство людей ненавидит его; его боится каждый. Как его зовут? Смерть. Каждая надгробная плита -это его кафедра, его тексты печатает любая газета, и однажды его проповедью станет каждый из вас".

Томас Грей писал: "И похвальбу своим высоким родом, и пышность власти, и всю красоту, и все богатство, - все данное когда-то, все ожидает неизбежный час. И никуда не ведет тропа славы, кроме могилы". До тех пор, пока речь вдет о человеческой силе, красоте, богатстве и славе, эта истина применима и к христианам, не меньше, чем ко всякому другому. Но христиане надеются не на такие блага, о которых они знают, что в могиле им приходит конец. Надежда христианина выражена в той эпитафии, которую Бенджамин Франклин написал для самого себя и которая выгравирована на его могильном камне на кладбище церкви Христовой в Филадельфии. "Тело Франклина, печатник, как обложка старой книги, чьи листы вырваны и лишены всего, что на них было написано, тиснения и позолоты, - лежит здесь, пищей для червей. Но эта работа не пропадет, ибо она будет выпущена в свет в новом и более изящном издании, проверенная и исправленная Автором".

Это - упование христианина, весть о котором несет в себе 15-я глава 1-го послания к Коринфянам. Святой Дух устами Павла упрекает скептиков всех веков, так же, как и скептиков в Коринфе, за то, что они отвергают истину о воскресении тела (15:12, 35), и заявляет: "Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть чрез человека, так чрез человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут" (ст. 20-22).

В этой главе, самой длинной из всего послания, апостол привел свидетельства о воскресении Христа (ст. 1 - 11), объявил, к каким последствиям приводит отказ от истины о воскресении тела (ст. 12-19), рассказал, в каком порядке будет происходить воскресение (ст. 20-28) и каким могучим стимулом оно является (ст. 29-34); наконец, он описал и объяснил, какими будут наши воскресшие тела (ст. 35-49). В заключение этого отрывка он провозглашает чудесную победу, которую воскресение принесет тем, кто Христовы.

Заключительная "песнь победы" Павла была положена на музыку в таких шедеврах, как "Мессия" Генделя и "Реквием" Брамса. Во многих отношениях этот отрывок больше подходит для пения, чем для проповеди. Восхваляя Бога в предвкушении воскресения, апостол провозглашает великое преображение, великий триумф и великую благодарность, которые принесет с собой воскресение Божьих святых, а затем дает великое увещевание вести святую жизнь до тех пор, пока не придет этот день.

Великое преображение

"Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления. Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся. Вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся; Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему - облечься в бессмертие" (15:50-53)

Павел снова напоминает, что воскресшее тело не будет плотью и кровью, которое, хотя чудесным образом подходит для земли, вовсе не подходит для небес и поэтому не может наследовать Царствия Божия. Выражение Царствие Божие употреблено здесь не в своем универсальном смысле, подразумевающем Божье управление вселенной, и не в своем духовном смысле, подразумевающем Его правление в человеческом сердце, но в своем совершенном смысле, воплощая и то, и другое значение и подразумевая вечное состояние, небеса. "И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного" (ст. 49).

Даже тело Самого Христа было "плотью и кровью" (Евр. 2:14) и должно было преобразиться прежде, чем Он мог вернуться к Отцу. Человеческое тело обновляется каждые семь лет, но это не спасает его от старения, изнашивания и, в конце концов, от смерти. Человеческое тело тленное. Оно не подходит для нетленного и не может его наследовать. Оно должно быть пересоздано, чтобы наследовать небеса, и оно будет пересоздано. "Сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное" (1 Кор. 15:42-44). Подобно семени, посаженному в землю, оно будет продолжать оставаться самим собой, но в радикально другой форме, изменившейся чудесным образом.

Но как же насчет тех верующих, которые к моменту прихода Христа все еще будут в живых? Что будет с ними? Предчувствуя этот вопрос, Павел продолжает: Говорю вам тайну: не все мы умрем. Как отмечалось уже несколько раз выше, в Новом Завете слово тайна всегда относится к тому, что прежде было спрятано и неизвестно, но теперь дается в откровении. Апостол теперь раскрывает, что те христиане, которые к моменту второго пришествия Христа окажутся в живых, не должны будут умереть для того, чтобы их тела могли измениться. "Мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем" (1 Фес. 4:17). Когда верующие воскреснут или будут восхищены, они все изменятся. Умрут ли верующие или будут восхищены, их тела изменятся, превращаясь из тленных в нетленные, из природных - в духовные. Раз тленное не может наследовать нетленное, Енох и Илия должны были измениться таким же образом, каким изменятся восхищенные верующие. В любом случае все верующие будут одинаково хорошо подготовлены для небес (ср. Фил. 3:20-21).

И для воскресших, и для восхищенных изменение произойдет вдруг, во мгновение ока. Сверхъестественное преображение не будет процессом. Это будет мгновенное пересоздание из одной формы в другую, из земной - в небесную. Слово, переведенное как вдруг, произошло от слова атомос, от которого мы произвели слово атом, и указывает на то, что не может быть разрезано или разделено, отмечая наименьшее доступное восприятию количество. В самое минимальное количество времени наши тела превратятся в нетленные. Чтобы еще раз подчеркнуть и проиллюстрировать скорость этого изменения, Павел говорит, что оно произойдет во мгновение ока. Рхипе (мгновение) буквально означает метать (бросать, швырять), и это слово употреблялось для обозначения любого быстрого движения. Глаз может двигаться много быстрее, чем любая другая часть человеческого тела; Павел хотел передать представление о том, что изменение будет исключительно быстрым, мгновенным.

Это изменение произойдет при последней трубе. Я не думаю, что этот трубный глас непременно будет последним трубным гласом, который когда-либо прозвучит. Однако, он будет последним для живущих в это время христиан, ведь самым своим звуком он отметит конец церковного века, тот момент, когда все верующие будут удалены с земли. "Потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; Потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем" (1 Фес. 4:16-17).

Этим трубным гласом Бог соберет к Себе всех Своих (ср. Исх. 19:16; Ис. 27:13).

Однажды, во время гражданской войны группе солдат пришлось переночевать зимой без палаток, на открытом поле. За ночь выпало много снега на несколько дюймов, и, как позднее рассказывал каппелан, на рассвете, ему представилась странная картина. Покрытые снегом солдаты выглядели как свежие могильные холмики; и, когда горнист протрубил подъем, из каждого могильного холмика вдруг поднялся человек, что разительным образом напомнило каппелану этот отрывок из 1 Послания к Коринфянам.

Имея в виду предстоящий день воскресения, Иисус сказал: "Приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я" (Иоан. 14:3). Когда Он вознесся на небеса, ангелы сказали глядящим наверх ученикам: "Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо" (Деян. 1:11). Вместе с Павлом каждый верующий должен жить, "ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа" (Тит. 2:13).

Поскольку земные, природные тела не могут жить в вечном царстве, должен быть такой день и такой момент, ибо тленному сему (обреченному разложению) надлежит облечься в нетление и смертному сему облечься в бессмертие. Слово, переведенное как облечься, обычно употреблялось по отношению к надеванию одежды, и изображает, как искупленный дух каждого из нас будет одет в искупленное тело (ср. 2 Кор. 5:1-5).

Великая победа

"Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: "поглощена смерть победою". "Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?" Жало же смерти - грех; а сила греха - закон" (15:54-56).

Воскресение Христа сломило власть смерти для тех, кто верит в Него, и смерть больше не имеет над ним власти, потому что "смерть уже не имеет над Ним власти" (Рим. б:9). Но смерть все еще продолжает быть врагом людей. И даже для христиан она - враг, который нарушает суверенное право Божьего создания, разрывает любовные взаимоотношения, разрушает семьи и причиняет нам огромное горе, отнимая у нас тех, кто нам дорог. Нам больше не надо испытывать страха смерти, но она все еще вторгается в нашу жизнь и мучит нас, потому что мы смертны.

Но однажды, когда вернется Христос, это тленное, которому надлежит (ст. 53) облечься в нетление, и смертное, которому надлежит облечься в бессмертие. Тогда придет великая победа, предсказанная Исайей, когда будет "поглощена смерть победою". У Исайи сказано: "Поглощена будет смерть навеки" (Ис. 25:8; ср. ст. 6). Когда произойдет великое преображение, наступит великая победа.

Хорошо известный комментатор Р.К.Х.Ленски пишет:

Смерть не просто сломана так, чтобы она больше не могла причинить вреда, в то время, как весь тот урон, который она уже принесла Божьим детям, останется нетронутым. Нет, этот ураган будет не только обуздан, так, чтобы не рухнули больше никакие новые дома, в то время как уже рухнувшие так и останутся лежать в руинах... Смерть и ее видимые победы окажутся для Божьих детей уничтоженными, так, словно эти ее победы никогда и не были одержаны. То, что выглядит как победа смерти и как наше поражение, когда человеческое тело умирает и разлагается, будет полностью перевернуто: смерть умрет в абсолютном поражении, а наши тела будут снова жить в абсолютной победе.

Цитируя другого пророка (Ос. 13:14), Павел издевается над смертью: Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Продолжая эту метафору, Павел подразумевает, что смерть оставила свое жало в Христе, как пчела оставляет жало в своей жертве. Христос взял все жало смерти на Себя, чтобы на нашу долю ничего не осталось.

Чтобы сделать свою точку зрения еще яснее, апостол напоминает своим читателям, что жало же смерти - грех. Тот вред, который причиняет смерть, вызван грехом; по сути дела, и сама смерть вызвана грехом. "Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили" (Рим. 5:12). Только там, где есть грех, смерть может нанести свой фатальный удар. Там, где грех устранен, смерть может только прервать земную жизнь и ввести в небесную. Вот что сделал Христос для тех, кто доверился Ему. "Прощены (нам) грехи ради имени Его" (1 Иоан. 2:12). Сама смерть не исчезла, но исчезло ее жало - грех. "Ибо, если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа" (Рим. 5:17).

И дело, конечно, не в том, что христиане больше не грешат, но в том, что грехи, которые мы совершаем, уже покрыты искупительной смертью Христа, так что грех больше не оказывает своего фатального воздействия. "Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха" (1 Иоан. 1:7). Но для тех, кто не верит, жало греха трагическим образом остается навеки.

Павел продолжает объяснять, какая последовательность событий привела к смерти, упоминая, что сила греха - закон. Божий закон раскрыл Божьи нормы поведения, и, когда они нарушаются, то открывают грех человека. Если бы не было закона, очевидно, не могло бы быть и его нарушения. "Где нет закона, нет и преступления" (Рим. 4:15). Но люди умирают, потому что они нарушают этот закон.

А как же с теми, кто не знает Божьего закона, кто никогда даже и не слышал о нем, и уж тем более не читал Божьего Слова? В послании к Римлянам Павел говорит нам, что, когда "язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую" (2:14-15). Поэтому любой, кто идет против своей совести, идет и против Божьего закона, - так же наверняка, как и любой, кто, зная закон, нарушает одну из Десяти заповедей. В этом - причина того, что люди обречены смерти (Рим. 3:23; 6:23).

Великая благодарность

"Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!" (15;57)

Поскольку Иисус в совершенстве был послушен закону (Рим. 5:19) и принес жертву умилостивления за его грехи, те, кто доверяются Ему, "не под законом, но под благодатью", потому что "освободились от него" (Рим. 6:14; 7:6). Иисус исполнил и закон, и праведность. Его смерть была безгрешной и поэтому выполнился закон. Христос смертью победил грех.

Павел воздает благодарение Тому, Кто даст нам великое преображение тела и Кто одержал победу над грехом и смертью. То, чего мы никогда не могли бы сделать сами для себя, Бог сделал для нас Господом нашим Иисусом Христом. Мы не можем жить безгрешно и тем самым исполнять закон, и мы не можем снять грех после того, как мы его совершили, или устранить его последствие, которое - смерть. Но ради нас Иисус Христос жил безгрешной жизнью, исполняя закон; Он устранил наш грех Самим Собой, заплатив его цену, удовлетворив Бога совершенным удовлетворением; и одержал победу над смертью, подчинил ее Себе, будучи воскрешенным из мертвых. Все в этой великой победе Он совершил для нас и даровал нам. "Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою" (Гал. 3:13). Он взял на Себя наше проклятие и наше осуждение, и вместо них дает нам победу.

Что же нам делать, как не благодарить и хвалить Бога за то, что Он сделал для нас? Он пообещал нам нетленное, славное, сильное и духовное тело взамен этого тленного, уничиженного, немощного и природного. Он обещает нам небесное в обмен на земное, бессмертное в обмен на смертное. И мы знаем, что эти обетования исполнятся наверняка, потому что Он уже дал нам победу над грехом и смертью.

Для христиан смерть больше не имеет силы (Евр. 2:14-15), потому что Бог устранил, убрал прочь наш грех. Для христианина смерть - это не что иное, как переход его духа из этой жизни в следующую, тот момент, когда он покидает эту землю, чтобы быть со Христом. У Павла была только одна причина желать оставаться на земле: чтобы продолжить свое служение ради Христа, для пользы других. Но ради него самого, для собственной выгоды, у него было только одно желание, наполнявшее его радостью: "разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше" (Фил. 1:23-24).

С Христовой победой над смертью жало смерти устранено; у нее вырваны когти, клыки, ее ядовитые зубы. Она разоружена, сломлена. "И смерть и ад повержены в озеро огненное... И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет" (Откр. 20:14; 21:4).

Великое наставление

"Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом" (15:58).

Если мы действительно верим, что наше воскресение совершится, и если мы воистину благодарны за то, что из тленных, уничиженных, немощных, природных, смертных и земных мы преобразимся и станем нетленными, славными, сильными, духовными, бессмертными и небесными, тогда нам нужно доказать свою уверенность и благодарность тем, что мы будем тверды, непоколебимы и всегда преуспевать (в положительном смысле) в деле Господнем.

Слово хедраиос (тверды) в своем буквальном значении употребляется по отношению к тем, кого посадили и тем самым поселили, крепко установили. Слово аметикинетос (непоколебимы) передает то же. самое основное значение, но еще более подчеркивает его. Оно указывает на абсолютную неподвижность, на отсутствие любого движения. Очевидно, в данном случае под движением Павел подразумевает наше движение прочь от Божьей воли, а не наше движение внутри ее. В рамках Божьей воли нам следует всегда преуспевать в деле Господнем. Но мы не должны ни на волосок отходить от Его воли, постоянно быть начеку, чтобы не быть "более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения" (Еф. 4:14).

Гордон Кларк дает полезный пересказ этого стиха: "Поэтому нам следует подавлять свои чувства, быть твердыми, неизменными, не быть неустойчивыми, легкомысленными, легко падающими духом, и мы должны умножать добрые дела, зная, что Господь сделает их полезными".

Если наша надежда на воскресение колеблется, мы, наверняка, склоняемся к путям мира сего, нас начинают притягивать его нормы. Если в вечности не существует разветвлений или последствий наших поступков в этой жизни, тогда стимул для самоотверженного служения и святой жизни исчезает.

С другой стороны, когда наша надежда на воскресение ясна, у нас оказывается большой стимул преуспевать в деле Господнем. Слово периссеуо (преуспевать) передает представление о перевыполнении требований, о том, чтобы переусердствовать, перестараться, переполнить, перелиться через край. В послании к Ефесянам (1:7-8) это слово использовано, когда говорится о том, что Бог в преизбытке даровал нам "богатство благодати". Поскольку Бог до такого избытка перестарался для нас, ничего от Него не заслуживших, нам следует решиться переусердствовать (если бы это было возможно) в служении Ему, Кому мы обязаны всем.

Что за слово обращает Павел к тем бесчисленным христианам, которые работают, и молятся, и дают, и страдают настолько мало, насколько это только возможно! Как можем мы удовлетворяться тривиальными, незначительными, недолговечными вещами мира сего? Как можем мы не принимать "близко к сердцу" того, что так многие вокруг нас духовно мертвы и так многие единоверцы нуждаются в назидании, утешении и во всякого рода помощи? Когда может христианин сказать: "Я свое время отслужил; я свою долю работы исполнил; пусть теперь другие поработают"?

Без разумного отдыха не обойдешься. Но если мы ошибемся, говорит Павел, так это должна быть ошибка в сторону переусердия в работе для Господа, а не наоборот. Лень и расслабленность - это два современные идола, которым многие современные христиане, кажется, совсем не прочь поклониться. Восстановление сил и развлечения, если к ним прибегать в правильных пропорциях, могут помочь нам восстановить энергию и повысить работоспособность. Но и то, и другое легко может превратиться в самоцель, отнимающую у нас все больше и больше внимания, заботы, времени и энергии. Не один верующий дорасслаблялся и допредавался своим хобби до того, что полностью позабыл о деле Господнем.

Некоторые из самых верных святых, особенно плодотворных в своей работе, дожили до старости, оставаясь активными и продуктивными в Его служении до конца. Однако, многим другим пришлось увидеть, что жизнь укорачивается по той самой причине, что они преуспевают, заходят слишком далеко в своем служении Христу. Генри Мартин, британский миссионер в Индии и Персии, положил "сгореть дотла для Бога", что он и сделал в 35 лет. Дэвид Брайнэрд, который был одним из первых миссионеров, работавших среди американских индейцев, умер, не дожив до тридцати лет. Мы очень мало знаем об Епафродите, кроме того, что он был "братом и сотрудником и сподвижником" Павла, который "за дело Христово был близок к смерти, подвергая опасности жизнь" (Фил. 2:25, 30). Он ушел с головой в богоугодное служение, погрузился в него до такой степени, что заболел из-за него смертельно опасной болезнью.

Пока Господь не вернется, есть души, которые надо достигать, и всякого рода служения, которые надо исполнять. Каждый христианин должен бескомпромиссно исполнять то дело, для которого его одарил Господь, и идти по тому пути, по которому Он его ведет. Нам не следует вкладывать ни деньги, ни время, ни энергию, ни таланты, ни дары, ни телесные, ни умственные или духовные силы ни в какую деятельность, которая не вносит свой вклад в дело Господне. Наша хвала, наша благодарность не должны быть голословными: мы должны приложить руки к тому, чтобы делать Господне дело, мы должны не щадить для него своих ног. Иаков говорит нам: "Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва" (Иак. 2:26).

Наше дело для Господа, если оно - воистину для Него и делается в Его силе, не может не осуществить Его целей. Каждое доброе дело, которое совершают верующие в этой жизни, обладает вечной пользой, гарантией которой является Сам Господь. "Се, гряду скоро, - говорит Иисус, - и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его" (Отк. 22:12). Мы имеем от Самого Господа обетование, что наш труд (работа до изнеможения) не тщетен пред Господом.

Глава 46. Относительно сборов (16:1-4)

"При сборе же для святых поступайте так, как я установил в церквах Галатийских: В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду. Когда же приду, то, которых вы изберете, тех отправлю с письмами, для доставления вашего подаяния в Иерусалим. А если прилично будет и мне отправиться, то они со мною пойдут" (16:1-4).

Начиная главу 16, Павел резко переходит от теории к практике, от учения к церковной жизни. Подробно обсудив проблему воскресения (глава 15), он кончает свое письмо несколькими увещеваниями относительно пожертвований, исполнения Господнего дела, преданной христианской жизни и любви внутри христианского содружества. Апостол переносит нас от жизни будущей назад, в жизнь теперешнюю.

И все же, будущая жизнь вовсе не отделена от того, какой образ жизни ведем мы здесь и сейчас. Всегда, когда Бог дает нам заглянуть вперед, получить хотя бы намек на то, каким будет конец времен, какими будут небеса, - Он делает это для того, чтобы помочь нам жить здесь, на земле, более посвященной Ему, более преданной жизнью. Обрисовав отрезвляющую картину последних дней, Петр говорит: "Итак, возлюбленные, ожидая сего, потщитесь явиться перед Ним неоскверненными и непорочными в мире" (2 Пет. 3:14; ср. ст. 11).

То, что лежит впереди, то, что ждет нас в славе воскресения, накладывает великую ответственность на настоящее. Если мы воистину верим, что покинем однажды мир и что наши тела будут преображены и совершенным образом соединены с духом каждого из нас, чтобы навеки жить с Богом, мы должны заботиться о том, чтобы поместить свои сокровища на небеса теперь, пока мы еще на земле (Матф. 6:20).

Первая тема, связанная с практикой христианской жизни, которую Павел обсуждает в главе 16, это вопрос о пожертвованиях. В стихах 1-4 он говорит о цели и принципах сбора пожертвований, о соблюдении сохранности собранного и о перспективах этого вида христианской деятельности.

Цель пожертвования

"При сборе для святых поступайте так, как я установил в церквах Галатийских" (16:1).

Тот факт, что Павел говорит о конкретном сборе, указывает, что адресаты послания о нем уже знали. Этот сбор пожертвований, возможно, упоминался в том письме, которое коринфяне написали Павлу (7:1) и ответом на которое являлось первое Послание к Коринфянам. Этот сбор предназначался для святых, в особенности - для святых в Иерусалиме (ст. 8). С той же целью Павел в течение года, а возможно и дольше, собирал средства в церквах Галатийских, в Македонии и Ахаии "... для бедных между святыми в Иерусалиме" (Рим. 15:26; ср. 2 Кор. 8:1-5). Этот сбор был сделан во время третьего миссионерского путешествия Павла, чтобы быть переданным Иерусалимской церкви при возвращении апостола в Иерусалим (24:17).

В древности крайняя бедность была весьма распространена; впрочем, она распространена во многих частях мира и сейчас. Во времена Нового Завета Иерусалим, несмотря на свое чрезвычайно важное религиозное и стратегическое положение, был бедным городом. Поскольку для евреев Иерусалим являлся религиозным центром, он нередко бывал перенаселен, особенно во время празднеств и религиозных церемоний. Его собственные ресурсы были ограничены, и в основном город существовал за счет подарков состоятельных евреев-иностранцев, живших во всех частях римского мира. Еще более положение усугубилось тем, что несколько лет назад в тех краях был жестокий голод (Деян. 11:28), от которого люди страдали до сих пор.

Поскольку иерусалимские христиане в течение многих лет преследовались, их экономическое положение сделалось еще более безрадостным. Многие из них были изгнаны из своих домов, лишены владений, им не давали делать ничего, кроме самых черных работ, и даже заключали в темницы (Деян. 8:1-3; 1 Фес. 2:14). Хотя большинство иерусалимских верующих были евреями, мало кому из них доставались подарки, раздававшиеся в синагогах. Поскольку среди евреев, обращенных в христианство, было много паломников (ср. Деян. 2:5), вполне возможно, что некоторые из них решили остаться в Иерусалиме, чтобы присоединиться к тамошней христианской общине. Несмотря на то, что верующие делились всем, что у них было, с нуждающимися, причем до такой степени, что "продавали имения и всякую собственность" (Деян. 2:44-45; 4.34), очевидно, что их ресурсы были отнюдь не безграничны.

Для Павла было важно не только удовлетворить экономическую нужду иерусалимских верующих, - этим сбором он хотел выразить и духовное единство церкви. Верующие в Иерусалиме были преимущественно евреями, большинство же верующих в церквах, собирающих пожертвования - неевреями. "Спасение от Иудеев" (Иоан. 4:22), оно было первоначально дано еврейскому народу и через него. Поэтому неевреи находились по отношению к евреям в состоянии особой задолженности. О том же сборе писал Павел и римлянам, говоря: "да и должники они пред ними. Ибо если язычники сделались участниками в их духовном, то должны и им послужить в телесном" (Рим 15:27). Сбор пожертвований для евреев неевреями должен был укрепить духовный союз между этими группами внутри церкви (ср. Еф. 2:11-18). Когда отдают с любовью и принимают с любовью, всегда возникает связь между дающими и получающими. Невозможно делиться дарами без того, чтобы не поделиться и дружескими чувствами. Для Павла участие в финансовых нуждах друг друга и личное участие, проявляемое по отношению друг к другу, были настолько тесно взаимосвязаны, что он трижды, говоря о пожертвованиях, употребляет термин коинония, обычно переводимый как "дружба" (Рим. 15:26; 2 Кор. 8:4; 9:13).

Как учит Новый Завет, пожертвования собираются прежде всего для поддержки святых, церкви. Первая обязанность христианина - поддерживать единоверцев, как индивидуально, так и коллективно. Первая финансовая обязанность церкви - поддерживать собственное существование и жизнь своих людей (ср. 2 Кор. 8:1-5; 9:12-15; Фил. 4:14-16).

Очевидно, что это - не единственная финансовая обязанность, которую мы имеем. Притча о добром самарянине ясно показывает нам, что следует вкладывать и свои личные силы, и деньги для того, чтобы помочь любому, попавшему в беду, независимо от его вероисповедания, принадлежности к культурной среде или каких-либо обстоятельств (Лук. 10:25-37). Кроме того, Павел учит, что необходимо "делать добро всем" (Гал. 6:10). Однако в том же стихе, продолжая свою мысль, он говорит: "а наипаче своим по вере" (ср. 1 Иоан. 3:17). Во 2 Кор. 9:13 апостол призывает великодушно раздавать, делясь "со всеми". Поддержка бедных и нуждающихся во всем мире во имя Господа - это, по нормам Писания, христианское дело первостепенной важности. А это значит, что не только местные церкви должны поддерживать своих членов и их деятельность, как это было среди первых христиан в Иерусалиме, но что все церкви должны поддерживать всех верующих и друг друга, когда в этом есть нужда. Павел содействовал сбору средств в одной группе церквей, чтобы помочь удовлетворить нужды другой церкви или группы церквей; так же он поступал и в других случаях (Деян. 11:29-30; ср. Гал. 2:10).

Принципы сбора пожертвований

"В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду" (16:2).

В этом стихе Павел упоминает или подразумевает несколько принципов, касающихся христианских пожертвований, - в том числе период времени, в течение которого следует собирать подаяния, тех, кто должен это делать, место, где следует сберегать собранное, и его размеры. Эти принципы представляют собой хорошую основу сбора христианских пожертвований в любую эпоху.

Период времени

Первый принцип состоит в том, что лучше всего совершать еженедельное пожертвование в первый день недели. Это убеждает нас не только в том, что церковь встречалась по воскресеньям, но и в том, что в течение богослужения регулярно жертвовались деньги. Не следует жертвовать от случая к случаю, только тогда, когда мы чувствуем порыв великодушия или "как ведет Дух". Конечно, Дух может вести нас к тому, чтобы жертвовать в особых случаях и особыми способами. Но главным образом Он руководит нами в том, что касается пожертвований, как и во всем остальном, через Писание, а Писание в данном случае указывает, что надо жертвовать средства каждую неделю. Это - не законническое предписание распределять наши деньги таким образом, чтобы у нас наверняка было что-нибудь, что мы могли бы положить в тарелку со сборами каждое воскресенье, даже если мы получаем зарплату ежемесячно. Суть тут в том, что сбор пожертвований - это часть богослужения и дружеского общения, и, если даже в какое-то конкретное воскресенье дать нам нечего, мы должны с чуткостью относиться к нуждам церкви и к своему вкладу в удовлетворение этих нужд. Воскресное пожертвование является обязательным элементом богослужения, частью обязанностей новозаветнего священника, предлагающего Богу "духовное приношение" (1 Пет. 2:5).

Мы должны жертвовать не на основании периодических эмоциональных всплесков или каких-то чувств, не на основании того, что у нас хорошие доходы, а на основании регулярного, охотного и великодушного посвящения наших владений Господу, Его людям и Его работе. Такое отношение заставляет каждого верующего еженедельно принимать во внимание служение и жертву подаяния. Еженедельное подаяние повышает чуткость к деньгам, так что подаяние становится регулярной, продолжающейся постоянно духовной обязанностью.

Участники

Фраза каждый из нас включает в себя всех. Ни для одного христианина не делается исключения или оправдания. Мы - слуги всего, что нам дал Господь, как бы мало это ни было в экономическом отношении. Наблюдая, как различные люди кладут свои приношения в сокровищницу храма, Иисус не отговаривал вдову от того, чтобы положить ее "две лепты, что составляет квадрант", не побранил Он и служителей Храма за то, что они принимают деньги от человека, не имеющего средств к существованию. Напротив, Он использовал ее великодушие как пример духовного подаяния. "Истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу. Ибо все клали от избытка своего; а она от скудости своей положила все, что имела, все пропитание свое" (Марк. 12:41-44).

Наше великодушие в Господнем деле лучше 'всего определяется тем, что мы даем, когда сами находимся в нужде. Человек, материально обеспеченный, может позволить себе пожертвовать много без того, чтобы это повлияло на его образ жизни или благосостояние. Тот же, кто беден, должен отказаться от чего-то, чтобы дать что-нибудь другим. Иисус сказал, что если мы не великодушны в бедности, мы не будем великодушны и в богатстве. Количество денег в нашем подаянии может возрасти, но наше великодушие не увеличится. "Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом" (Лук. 16:10).

Говоря о церквях Македонии, Павел писал: "Они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью, и глубокая нищета их переизбыточествует в богатстве их радушия" (2 Кор. 8:2). Причиной их великодушия было то, что "они отдали самих себя, во-первых, Господу, потом и нам по воле Божией" (ст. 5). Они отдавали из любви - и к Богу, и к Его слугам. Великодушие невозможно без любви к Богу и Его людям. Но при такой любви великодушие не только возможно, но и неизбежно.

Место

Сбор пожертвований происходит прежде всего для церкви; точно таким же образом он происходит и через церковь. Павел показывает, что подаяние должно быть частью богослужения: это кажется ясным из слов в первый день недели. В церкви Нового Завета регулярным днем богослужений было воскресение, первый день недели. В начале многие проповеди и свидетельства были обращены евреями к евреям, и потому происходили в субботу - Саббат (Деян. 13:14; 17:2). Но первое богослужение после воскресения совершилось пасхальным вечером, когда воскресший Господь явился Своим испуганным и упавшим духом ученикам: "В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам!... Ученики обрадовались, увидевши Господа" (Иоан. 20:19-20). Следующее явление Иисуса было "после восьми дней" (и поэтому - снова в воскресенье), когда с ними был Фома (ст. 26). Следовательно, хотя многие еврейские верующие продолжали совершать богослужения в синагоге и в Храме в Саббат, для христиан обычным днем богослужения стало воскресение (Деян. 20:7). От субботы отказались в пользу воскресения. К тому времени, когда Иоанн писал книгу Откровения (в последнее десятилетие первого столетия) первый день недели считался "Господним днем" или "днем воскресным" (Отк. 1:10).

Впервые о христианском подаянии упоминается непосредственно после Пятидесятницы, когда юная церковь была еще малоорганизованной и обратившиеся в христианство просто непосредственно делились при нужде друг с другом (Деян. 2:44-45). Однако вскоре после этого они стали приносить свои дары апостолам, чтобы те раздавали их нуждающимся (4:35, 37; 5:2). Поэтому основным путем сбора пожертвований стало принесение пожертвований церкви, чтобы в дальнейшем руководители церкви раздавали эти средства так, как они считали нужным.

Более точным переводом слов каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает было бы "каждый из вас пусть сам откладывает или копит". Слово тесауризо, переведенное здесь как отлагает и сберегает, в своей именной форме означает склад, кладовую, сокровищницу, сундук или что-нибудь подобное, где хранились ценности. Метафорически оно также употреблялось иногда и по отношению к самому сокровищу (Мат. 2:11; 19:21; Марк. 10:21; Лук. 6:45). И в языческой, и в еврейской культурах времен Нового Завета сокровища ассоциировались с религиозными храмами. Во многих греческих храмах сокровищницы не только были местом, где находились дары самому храму, но и служили банками, в которых граждане сберегали свои личные ценности и деньги. Использование Павлом глагольной формы этого термина наводит на мысль, что откладывать деньги надо было в церквах, в особых хранилищах, предназначенных для приношений, причем эти приношения должен был класть туда каждый, "сам", по своей собственной инициативе. Церковь имела сокровищницу, место для надежного хранения и распределения приношений.

Если бы Павел имел здесь в виду, что христианам следует хранить свои приношения частным образом, дома, не имел бы смысла конец стиха. - чтобы не делать сборов, когда я приду. Если бы дары хранились дома, коринфянам пришлось бы по прибытии Павла начать сбор, чтобы собрать вместе все разрозненные приношения.

Павел давал эти указания не только для того, чтобы научить коринфян совершать пожертвования регулярно, но и для того, чтобы подаяние было готово к отправке в Иерусалим без проволочек.

Первый день недели - это день богослужения, и то, как верующие обращаются со своими деньгами, неразрывно связано с глубиной их богопочитания. Кладем мы деньги в жертвенное блюдо каждое воскресенье или не кладем, еженедельное богослужение должно напоминать нам о том, что мы продолжаем служить теми владениями, которые нам доверил Господь. Если мы не совершаем подаяния правильным образом, мы не можем правильным образом и служить. Иисус сказал: "Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное?" (Лук. 16:10-11).

Многие люди, которые были первоклассными проповедниками, хорошими руководителями и преданными пасторами, перестали служить, потому что были безответственны в том, что касалось материальных дел. Господь не мог больше доверять им заботу о Своих людях, которые несравненно более драгоценны.

Нигде в Писании нет указания на то, что все, что мы отдаем Господнему делу, прежде должно быть отдано церковным руководителям. Часть того, что мы откладываем, может храниться дома или на особом счете в банке для экстренных нужд или удовлетворения частных потребностей тех, кому мы имеем возможность помочь во имя Господа. Таким образом, мы окажемся в состоянии помочь безотлагательно и непосредственно, минуя церковные пути, когда на это нет времени или когда тот, кто нуждается в помощи, не хочет, чтоб о его нужде узнали другие. Но прежде всего надо жертвовать церкви на поддержку Божьим людям, Божьим руководителям и Божьему служению. Лучше всего отдавать наши дары в руки благочестивых людей для мудрого употребления.

Размеры

Это увещевание Павла полностью предоставляет решение данного вопроса на собственное усмотрение верующего -сколько позволит ему состояние. Среди христиан существует большое различие в мнениях о том, какую часть нашего дохода следует отдавать Господнему делу. Обычно, по традиции, говорят о десяти процентах, что основывается на непонимании природы и предназначения ветхозаветной десятины.

Обычай отдавать десятину был распространен во многих культурах древности. Авраам отдал десятую часть своего состояния Мелхиседеку, который был "священник Бога Всевышнего" (Быт. 14:18-20). Иаков пообещал отдавать Богу десятую часть всего, чем Он его благословит, если Бог сохранит его и будет ему благоприятствовать (Быт. 28:20-22). Но ни в одном из указанных случаев Бог не требовал десяти процентов или другой определенной доли. Жертвоприношения и Авраама, и Иакова были вполне добровольными и, очевидно, единичными. В Писании нет указаний на то, что кто-либо из Божьих людей до Моисея регулярно отдавал десятую часть своего состояния в жертву Богу. Единственный раз, когда Бог особо указал конкретную долю, которую следовало отдавать, относится к голоду в Египте. Через Иосифа, который растолковал фараону его сон, Бог повелел, чтобы пятая часть, то есть 20% всего зерна, которое будет собрано за семь лет изобилия, откладывалась на будущее, чтобы народ смог выжить во время семи голодных лет (Быт. 41:34-35). Однако, хотя это количество и было предписано Богом, речь шла не о религиозном приношении, а об особом государственном подоходном налоге, который предназначался для спасения народа во время будущего голода.

Впервые десять процентов предписываются Богом в законе Моисея. "И всякая десятина на земле из семян земли и из плодов дерева принадлежит Господу; это святыня Господня" (Лев. 27:30). Эта десятина была "сынам Левия... в удел... за службу их, за то, что они отправляют службы в скинии собрания" (Чис. 18:21). Из этой десятины, полученной от народа, левиты должны были в свою очередь отдавать десятину, "десятину из десятины" (ст. 26). Эти десятины, всесожжения, жертвоприношения, взносы, обетованные, добровольные пожертвования и первородное из скота, указанные в 14-й главе Второзакония, были вторыми десятью процентами, которые следовало использовать во время народных праздников и пиров. Каждый третий год нужно было отдавать 10 процентов, которые следовало использовать для поддержки "левита... и пришельца, и сироты, и вдовы" (Втор. 14:28-29). Если внимательно изучить эти и сходные тексты, станет ясно, что израильтяне отдавали теократии примерно 23 процента своих доходов, и что это, по сути, был налог, который использовался для государственных нужд. В это число никогда не входили добровольные, непосредственные подаяния Господу. У пророка Малахии (3:8-10) написано, что Господь лишает людей благословений за то, что они не приносят десятины и не платят налоги, необходимые для поддержки священников, управляющих народом.

Основной принцип добровольного приношения в Ветхом Завете отражен в Притчах: "Чти Господа от имени твоего и от начатков всех прибытков твоих; и наполнятся житницы твои до избытка, и точила твои будут переливаться новым вином" (3:9-10). Идея была в том, чтобы давать Господу щедро и давать Ему в первую очередь. И снова нам сказано: "Иной сыплет щедро и ему еще прибавляется; а другой сверх меры бережлив, и однако же беднеет" (Пр. 11:24). Другими словами, если вы хотите увеличить свои богатства, делитесь ими щедро; если вы хотите потерять деньги, берегите и прячьте их.

Чтобы собрать средства для возведения скинии, Господь сказал Моисею: "скажи сынам Израилевым, чтобы они сделали Мне приношения; от всякого человека, у которого будет усердие, принимайте приношения Мне" (Исх. 25:1-2; ср. 35:5; 21). Нормой было великодушие, идущее от сердца, основанное на благодарности Господу за то, что Он сделал для человека, что Он ему дал. Даров, собранных на основании этого принципа, было так много, что Моисею пришлось повелеть народу прекратить приношения (36:6)! Требуемые приношения были налогообложением. Добровольное приношение должно было идти от сердца и его размеры оставлялись на усмотрение самого поклоняющегося. Давид высказал очень важную мысль, сказав, что не стал бы отдавать Богу того, что ему самому ничего не стоило (2 Цар. 24:24).

Христианские приношения можно соотнести с приношениями в древнем Израиле. От нас требуется платить налоги для поддержки того правительства, под властью которого мы живем (Рим. 13:6), так же как израильтяне должны были отдавать десятину для поддержки власти, данной им свыше (Мат. 17:24-27; 22:15-21). И мы должны давать Господу то, что мы назначим в своих сердцах: "Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброохотно дающего любит Бог" (2 Кор. 9:7), в точности как израильтяне отдавали Господу от всего сердца. Господь всегда любил радостного и жертвенного дарителя.

В Новом Завете никогда не требовалось никакое конкретное количество пожертвований, никакая установленная доля. "Давайте, - сказал Иисус, - и дастся вам: мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам" (Лук. 6:38). Тот же принцип выразил и Павел, говоря: "кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет" (2 Кор. 9:6). Преимущества нашего охотного, радостного подаяния Господу принесут и духовные, и материальные благословения: "Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело" (ст. 8).

Соблюдение сохранности собранного

"Когда же приду, то, которых вы изберете, тех отправлю с письмами, для доставления вашего подаяния в Иерусалим" (16:3).

Тот, кто отдает свои средства для Господнего дела, вправе ожидать, что его дары используются законно и мудро. Павел дает коринфской церкви указание назначить нескольких уважаемых человек, которых вы изберете, которые будут посланы Павлом с письмами, содержащими рекомендации и объяснения, к святым в Иерусалим.

Долг каждой церкви - доверять свое имущество и денежные средства благочестивым и ответственным людям. Дары первых христиан вначале доверялись апостолам (Деян. 4:35). Постепенно круг апостольских обязанностей расширился и их пришлось освободить от работы по распределению денежных средств для таких нужд, как питание для бедных вдов. Поэтому они, созвав "множество учеников", посоветовали им: "выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости: их поставим на эту службу" (Деян. 6:2-3). Качества, необходимые для этой работы, относились не к финансовым или коммерческим способностям, а к моральным и духовным. Божьи денежные средства должны отдаваться в руки только самых благочестивых людей церкви, которые с молитвой и в силе Святого Духа станут надзирать за их использованием, как священники, которые представляют приношения народа Богу.

Перспективы подаяния

"А если прилично будет и мне отправиться, то они со мною пойдут" (16:4).

Я думаю, главное, что хотел выразить этими словами Павел, состоит в том, что он решил сопровождать несущих подаяние в Иерусалим только если приношение обнаружит истинное великодушие коринфян, так что ему не будет стыдно их сопровождать. Павел ободрял коринфян давать свободно и от всего сердца, в порыве любви и заботы.

Бог создал все Свои творения таким образом, чтобы они отдавали себя другим. Солнце и луна, звезды и облака, земля и растения, - все они существуют по этому принципу. Таким же Бог задумал и Свое наивысшее творение - человека. Но падший человек - самый неохотный даритель во всем Божьем творении.

Один из вернейших признаков человека возрожденного, спасенного и искупленного - это готовность отдавать. Вот что писал во втором столетии о христианской жизни афинский государственный деятель Аристид:

Они пребывают в смирении и доброте и фальши среди них не найдешь, - они любят друг друга. Они не презирают вдов и не огорчают сирот. Тот, кто имеет, свободно отдает неимущему. Если они видят чужестранца, они приводят его под свой кров и радуются ему, как если бы он был их братом. Ведь они называют друг друга братьями, - не по плоти, но по Духу и в Боге. И когда один из их бедняков уходит из мира, и кто-нибудь из них видит это, он платит за его похороны из своих средств. Если они слышат, что кто-нибудь из их числа в тюрьме или терпит притеснения за имя их Мессии, все они восполняют то, в чем такой человек нуждается, и, если возможно его освободить, они его освобождают. Если среди них есть человек, который беден и голодает, а у них нет излишка в необходимом, они будут поститься два или три дня, чтобы снабдить его необходимой пищей.

"А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, - как пребывает в том любовь Божия?" (1 Иоан. 3:17).

Глава 47. Делать Божье дело по-Божьему (16:5-12)

"Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду чрез Македонию. У вас же, может быть, поживу, или и перезимую, чтобы вы меня проводили, куда пойду. Ибо я не хочу видеться с вами теперь мимоходом, а надеюсь пробыть у вас несколько времени, если Господь позволит. В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы, Ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много. Если же придет к вам Тимофей, смотрите, чтоб он был у вас безопасен; ибо он делает дело Господне, как и я; Посему никто не пренебрегай его, но проводите его с миром, чтоб он пришел ко мне; ибо я жду его с братиями. А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтоб он с братиями пошел к вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет удобно" (16:5-12).

Этот отрывок не содержит в себе никакого конкретного учения или увещевания, если -не считать совета о том, как принять Тимофея (ст. 11). Восемь стихов его написаны скорее в форме объяснения; и все же мы можем многому из них научиться. То, о чем говорит здесь Павел, имеет отношение к делу Господню, в котором все христиане должны преуспевать (15:58), как Павел и Тимофей (16:10).

Дело Господне в основном состоит из евангелизации и назидания. Это были две главные черты служения Самого Иисуса, "ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее" (Лук. 19:10). Кроме того, в течение трех лет Своего служения Иисус тщательно учил Своих учеников. Вплоть до самого Своего вознесения Он продолжал учить их "о Царствии Божием" (Деян. 1:3). Он проповедовал Евангелие тем, кто не знал его, и учил тех, кто знал Евангелие. В течение всего Своего служения Иисус переходил от проповедования потерянным к учению спасенных. Эти две задачи - сердце Великого Поручения: "Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (евангелизация), Уча их соблюдать все, что Я повелел вам (назидание)" (Матф. 28:19-20).

Как Павел ясно дал нам понять в конце предыдущей главы, когда мы воистину делаем дело Господне, "труд (наш) не тщетен" (1 Кор, 15:58). Он не окажется впустую, он не будет бесполезным или непродуктивным. Но тот "труд" (копос), о котором говорит Павел, это - не просто беспрестанная занятость; это - ревностная работа, пылкое усердие в труде, Г. Кэмпбэлл Морган комментирует: "Павел имеет в виду такой род труда, который несет в себе алую жертвенную кровь, такой род труда, который изнашивает и доводит до изнеможения по пути".

Очень может быть, что человек крутится, как белка в колесе, без того, чтобы выполнять многое из поистине Господнего дела. Если работа, которую мы делаем, имеет мало важности, сделана по плоти или в полсердца, она для Господа никогда не окажется плодотворной. Дело такого рода, хотя и во имя Господа, действительно тщетно".

Здание должно быть сконструировано согласно планам архитектора и на основании обязательных строительных законов. До того, как его можно будет использовать, оно должно пройти проверочную комиссию, которая рассмотрит, исполнены ли все необходимые предписания. Дело церкви для Господа делается таким же образом. Чтобы быть поистине Его работой, то, что мы делаем, должно делаться по Его плану и на основании кодекса, откровенного в Писании. Кроме того, оно должно постоянно подвергаться божественному надзору и проверке Святого Духа. Мы должны стараться "представить себя Богу, делателем неукоризненным" (2 Тим. 2:15). Делать Божье дело по Божески - это значит строить "из золота, серебра, драгоценных камней" (1 Кор. 3:12). Вот о такого рода посвященном, духовном служении и говорит Павел в этом отрывке, позволяя нам увидеть несколько принципов, которые подразумеваются за правильным выполнением дела Господня.

Мечта

"Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду чрез . Македонию" (16:5).

Господень работник должен иметь мечту о будущем. Христианин, побуждающий и поглощающий Божьей любовью, будет видеть потребности, которые еще не удовлетворены, и возможности, которые еще не осуществлены. Он не может удержаться от того, чтобы не планировать наперед, отыскивая еще больше способов осуществлять служение, еще больше дверей, которые он мог бы открыть.

К концу своего трехлетнего пребывания в Ефесе Павел написал это послание и, возможно, отдал его Тимофею для доставки в Коринф (16:10). Поначалу апостол планировал вскоре после этого и самому последовать за Тимофеем (4:19), посетив Коринф на пути в Македонию (2 Кор. 1:15-16). Но ему пришлось изменить свои планы, и он решил посетить Коринф позднее: когда пройду Македонию. Следует отметить, что у Павла был этот план, который можно было менять. Даже будучи занятым в Ефесе, он планировал следующие шаги в своем служении, он думал о том, что он станет делать в Македонии, в Коринфе и, затем, в Иерусалиме.

Преданный Господень работник планирует и обдумывает стратегические приемы, он смотрит вперед, предвидя будущее и ожидая его. Один автор предположил, что Павлу часто являлись в мечтах дальние страны, что он не мог увидеть корабля, стоявшего на якоре, и не пожелать взойти на его борт, чтобы привезти добрые новости людям на другом берегу, или горную гряду - и не пожелать пересечь ее, чтобы принести назидание святым. В том, что касалось его собственного благополучия и удовольствия, он "научился быть довольным тем, что (у него) есть" (Фил. 4:11). Но он не удовлетворялся тем, чтобы почивать на лаврах, довольствуясь уже достигнутым. Он всегда видел, что, сколько бы он ни сделал, еще больше дел ждет, чтобы их сделали, больше душ ждут, чтобы их спасли, больше верующих ждут назидания и утешения.

Через несколько лет после первого послания к Коринфянам Павел написал послание к Римлянам. В этом послании он дважды упомянул, что после посещения Рима намеревался пойти в Испанию (Рим. 15:24, 28). Испания в те времена была цветущей и влиятельной провинцией Римской империи, из которой происходили три императора и знаменитый философ и государственный деятель Сенека. Но, насколько нам известно, Евангелие к тому времени еще не достигло Испании, и апостолу не терпелось начать проповедь в этой стране. Он написал письмо в Рим в то время, как он был в Коринфе, завершая сбор, о котором говорится в 1 Кор. 16:1-4. И снова мы видим, что, преданно работая там, где он был, он все-таки планировал то, что он будет делать дальше, и готовился к этой будущей работе. Как генерал, склонившийся над картой, чтобы определить, где будет вестись следующее сражение, Павел постоянно представлял себе страны, где он начнет новое служение для Господа.

Когда Неемия обратился к царю Артарксерксу за разрешением пойти в Иерусалим, у него был особый план на уме, он имел особую цель. Неемия серьезно и с раскаянием помолился о том, чтобы Господь позволил ему совершить эту работу, чтобы Он открыл сердце царя. Затем он объяснил царю, что городу крайне необходимо восстановить стены и ворота. Когда в ответ на первую просьбу Неемии ему было даровано разрешение, он обратился к царю с дополнительными просьбами о лесе и других строительных материалах, которые, как он знал понадобятся ему в его работе (Неем. 1:1-2:8). Поскольку у него была мечта и он тщательно планировал, его великий успех в деле восстановления Иерусалима начался задолго до того, как он покинул Персию.

Когда Уильям Карей работал сапожником в Англии, он не мог без волнения думать об огромной духовной нужде, существовавшей в других частях мира. Над своей рабочей скамьей он поместил карту мира, и, работая, он думал, молился и плакал о том, что было необходимо сделать и как бы Господь мог использовать его самого, чтобы удовлетворить эти потребности. Когда он в конце концов прибыл в Индию - место своего первого миссионерского назначения, он был готов начать работу. И Господь использовал его: он не только сам сделал выдающийся вклад в дело евангелизации Индии, но и помог подготовить пути для любой миссии, которая служила в этой стране с тех пор. Поскольку он молился, планировал и готовился, когда пробил час, он оказался подготовленным к этой работе.

Можно только гадать о том, сколько дел у Господа для верных Ему людей; но для этих дел не хватает людей, обладающих способностью мечтать и готовностью. Фактически наша истинная готовность работать для Господа может быть измерена тем, что мы делаем в настоящем для того, чтобы проанализировать существующие потребности и подготовиться, - даже если мы еще точно не знаем, что это может быть за работа или где мы сможем ее вести.

Гибкость

"У вас же, может быть, поживу, или и перезимую, чтобы вы меня проводили, куда пойду" (16:6)

Мы должны иметь мечту о будущем и планировать наперед; но в то же время мы не должны терять и гибкость. Наши планы всегда должны быть готовы подчиниться пересмотру со стороны Господа. Будущее не всегда оказывается таким, каким оно нам представляется заранее. Наше первоначальное понимание того, какова Божья воля о нас, может быть не совсем правильным или не полностью правильным; к тому же Его планы о нас могут измениться. В любом случае нам всегда следует расценивать свои намерения так, как советует Иаков: "если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое" (Иак. 4:15).

Через рассмотрение своих духовных даров и талантов, а также и желаний, которые вызывает в нас Святой Дух, мы можем получить некоторое представление о том, какого рода работу имеет для нас Господь. Но Он может захотеть, чтобы мы применили свои дары такими способами, о которых мы еще не имеем представления. Если мы заранее накрепко убеждены в том, что Бог хочет от нас только такого-то дела и никакого больше, мы можем потерять чуткость к Его руководящей воле, мы можем оказаться глухими, когда придет зов к особому служению. Наша мечта, какой бы искренней и тщательно продуманной она ни была, не безошибочна. Негибкость может оказаться крупной преградой и для того, чтобы узнать, какой работы от нас хочет Бог, и для того, чтобы ее исполнять. Гибкость - это не признак слабости, но признак смирения.

Хотя у Павла на уме была хорошая цель и он лично имел сильное желание посетить Коринф после того, как пройдет Македонию (ст. 5), он, продолжая, говорит, что может быть он поживет с тамошними верующими, или и перезимует. Слова Павла может быть, и, а также выражения куда пойду и "если Господь позволит" (ст. 7) выражает его заботу о том, чтобы его собственные планы и мысли не стали предвзятыми и негибкими, узурпирующими верховное право Господа изменять их так, как это для Него подойдет (ср. Пр. 16:9).

Апостол не был непостоянным или нерешительным, в чем его позднее обвиняли Коринфяне. Просто он был реалистом и был смиренным. Он хорошо понимал, что никто не может быть "кузнецом своего собственного счастья" и "хозяином своей судьбы". В жизни слишком много такого, что мы никак не можем предусмотреть, такого, что находится вне нашего распоряжения. А смиренным он был потому, что он знал: Бог суверенен, Он обладает абсолютной властью и правом изменять планы любого человека, когда и как Ему будет угодно. "Имея такое намерение, легкомысленно ли я поступил? - объясняет он позже. - Или, что я предпринимаю, так что у меня то "да, да", то "нет, нет" (2 Кор. 1:17). Мы не всегда оказываемся в состоянии пойти туда, куда мы хотим, или делать то, что мы хотим делать, какими бы искренними, бескорыстными и духовными наши побуждения не были. И апостолы не были исключением из этого правила.

Изменение планов путешествия в Коринф было не первым случаем, когда Бог выверял планы Павла. Во время своего второго миссионерского путешествия Павел планировал: "пойдем опять, посетим братьев наших по всем городам, в которых проповедовали слово Господне, как они живут" (Деян. 15:36). Им удалось посетить большую часть мест, как было запланировано, но Святой Дух особо запретил им "проповедовать слово в Асии" или "идти в Вифанию" (16:6-7). Господня воля относительно Павла и Силы с их новым спутником Тимофеем состояла в том, чтобы они вновь посетили некоторые из церквей по первоначальному плану, но прежде, чем они могли посетить все эти церкви, Бог послал эту группу на совершенно новое поле, в Македонию (ст. 9-10), где они стали. первыми проповедниками Евангелия в Европе.

В течение всей своей жизни Давид Ливингстон хотел быть миссионером в Китае. Даже в старости он продолжал мечтать получить возможность поехать в Китай и служить там. Но Бог послал его не в Китай, а в Африку, где он работал и умер, открыв этот огромный континент для миссионерской работы, во многом как Карей в Индии. Он никогда не смог поехать туда, куда он лично хотел поехать, но он служил охотно, безоговорочно и плодотворно там, куда его поместил Бог. У него была великая мечта о Китае, но, поскольку он прежде всего хотел исполнить Господню волю, он не терял гибкости. Он был мягкой глиной в руках горшечника (Рим. 9:21), он был готовым к тому, чтобы его плавили и переплавляли, как угодно Богу.

Куда бы Павлу ни пришлось пойти, он искал поддержки коринфян. Фраза чтобы вы меня проводили подразумевает, что Павел хотел, чтобы они снабдили его всем необходимым для путешествия и ободрили его, куда бы Бог его ни послал.

Основательность в теперешнем служении

"Ибо я не хочу видеться с вами теперь мимоходом, а надеюсь пробыть у вас несколько времени, если Господь позволит. В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы" (16:7-8)

Чтобы делать Божье дело по Божески, необходима также основательность и доскональность в том деле, которое мы исполняем сейчас. Но о какой же основательности можно было бы говорить, если бы Павлу пришлось увидеться с коринфянами только мимоходом! За это время ничего ценного в Коринфе он совершить не смог бы. Итак, он надеялся пробыть у них несколько времени, если Господь позволит. Он глубоко предан основательности и тщательности. Поверхности и временности в его служении не было места. Он хотел, чтобы все, что он делает, было надежным и постоянным, ценным и долгосрочным.

Великое Поручение не может быть исполнено без доскональности. Евангелизация, стремящаяся "научить все народы", это только начало. Продолжать работу, "уча их соблюдать все, что (Иисус) повелел (им)" (Матф. 28:19-20), это долгий процесс, предъявляющий высокие требования к работникам. Эта работа не может быть сделана быстро, беззаботно или поверхностно.

Павел полтора года провел в Коринфе, устанавливая там церковь, а затем служа там пастором. Он знал, что письмо, которое он сейчас писал, только начнет помогать исправлять те серьезные трудности и заблуждения, которые имели коринфяне. Если бы это оказалось возможным, он хотел по меньшей мере "перезимовать" (ст. 6) с ними, прежде, чем он отправится в Иерусалим.

Павел хотел научить каждого христианина всему, чему он мог, при любой возможности, которая у него была, "вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе; для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно" (Кол. 1:28-29). Фессалоникийцам он писал, что радуется за них, "ночь и день всеусердно молясь о том, чтобы видеть лице (их) и дополнить, чего недоставало вере (их)" (1 Фес. 3:10). Ефесским старейшинам, которые встретили его в Милите, он мог сказать: "я не упустил возвещать вам всю волю Божию" (Деян. 20:27).

Доскональность зависит не только от количества времени, которое мы проводим в определенном месте, исполняя определенное служение. Земное служение Самого Господа длилось всего три года, но к концу этого краткого времени Он мог сказать: "Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить" (Иоан. 17:4). Павел провел около трех лет в Ефесе, менее двух лет в целом в Коринфе и только неделю - в Фессалонике. Но работа, которую он совершал в каждом месте, характеризовалась основательностью, тем, что он с такой пользой использовал время, которое у него было. Он всегда следовал собственному совету. То, что он сказал ефесянам, он, несомненно, говорил много раз самому себе: "смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавые" (Еф. 5:15-16).

Павел говорил о некоторых верующих в Фессалоникийской церкви, что они "ничего не делают" а суетятся" (2 Фес. 3:11). В греческом оригинале здесь игра слов, которую буквально можно было перевести как "занятые работники, но занятые тела". Эти конкретные суетливые "тела", кроме всего прочего, распространяли фантастические измышления о возвращении Христа (ср. 2:1-5). Они не только вводили в заблуждение и смущение других членов церкви, но и выкачивали из них деньги. Они отказывались от продуктивной работы любого рода и, конечно, не делали дело Господне, несмотря на теологический туман, окружавший их бурную деятельность.

Даже в том, что касается работы, о которой мы знаем, что она - Господня, мы никогда не должны брать на себя служение, к которому мы не можем основательно подготовиться и над осуществлением которого мы не готовы основательно работать. Нам не следует пытаться распространять такую весть или учить такому уроку, которые не были бы досконально основаны на Писании и о которых мы не помолились как следует. Нам не следует пытаться воспитывать человека, которому мы не готовы отдать необходимое для этого процесса время. Благие намерения и планы бессмысленны, если их не осуществляют преданно и верно.

Павел говорил: в Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы, потому что ему было необходимо доделать ту работу, которую он начал там. Он не мог перейти к чему-нибудь другому, пока он не сделал всего, чего от него хотел Господь на том месте, где он в данный момент находился.

Почти каждый день я получаю письма или телефонные звонки от церквей или христианских организаций, запрашивающих имена будущих пасторов или других работников. И неизменно они уточняют, что хотели бы кого-нибудь, имеющего хорошую рекомендацию, кого-нибудь, имевшего успех в том деле, которое он уже делал. "Верный в малом и во многом верен" (Лук. 16:10). Такому человеку Господь говорит: "Хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю" (Матф. 25:23). Только тот христианин, который делает свое теперешнее дело для Господа основательно и преданно, может рассчитывать на то, что его служение вырастает и расширится, даже и до царствия нашего Господа. Пределы вечного служения Богу в небесах будут определяться силой и преданностью служения, исполняемого здесь и сейчас, как учит притча о талантах (Матф, 25:14-30).

Мы не должны ожидать, что Господь откроет нам двери большего служения, будь то во времени или в вечности, если мы не входим в те двери, которые Он уже раскрыл для нас. Поскольку Павел уже преданно вошел в дверь, которую Бог открыл для проповеди язычникам (Деян. 14:27), и в дверь, которую Он открыл к Троаде (2 Кор. 2:12) и к другим местам, он имел право просить своих братьев - колоссян помолиться о том, чтобы Бог открыл ему еще больше дверей, так, чтобы он мог продолжать "возвещать тайну Христову" (Кол. 4;3). Открывать и закрывать двери для служения - это целиком Божье дело (Отк. 3:7). Наше дело -войти в двери, и только в те двери, которые Он открыл для нас.

Один молодой студент семинарии, который был дорогим моему сердцу другом, открыл мне, что из-за мозговой опухоли, которую невозможно оперировать, ему осталось жить недолго: от шести месяцев до двух лет. Будучи студентом в УКЛА, он начал несколько курсов по изучению Библии и на занятиях отличался замечательными успехами. Те студенты, которых он воспитывал, начали вести курсы по изучению Библии и воспитывать других студентов. Некоторые из тех, кого он привел к Господу, стали учиться в семинарии, как и он сам. Узнав о своей болезни, он продолжал служить, работая для Господа так, как он мог. У него было много мечтаний и плацов о будущей миссионерской работе, и, хотя он был смертельно болен, он никогда не прекращал быть верным и основательным в тех делах, которые он исполнял. Он умер, не успев закончить семинарию, и ученая степень была присвоена ему посмертно. А позднее его юная вдова решила исполнить желание своего мужа достигать проповедью погибший мир и отправилась миссионером в одиночку.

Стефан и Филипп начали свое служение как диаконы, выполняя практическую работу по распределению пищи среди вдов в Иерусалимской церкви, чтобы освободить апостолов для "молитвы и служения слова" (Деян. 6:2-5). Начав с работы диаконов, оба они стали выдающимися евангелистами. Делая эту "меньшую" работу, Стефан и Филипп не только освобождали апостолов, позволяя им тем самым расширять свое служение, но и готовились сами к собственному проповедническому служению (см. Деян. 6:8-8:40). Могучую, исполненную Духом проповедь Стефана и его мученическую смерть Господь наверняка использовал для того, чтобы смягчить сердце Павла и привести его к обращению (см. 8:1). Филипп принес Евангелие во многие районы Самарии и через проповедь эфиопскому евнуху косвенно способствовал распространению Евангелия в Африке.

Верным слугой Господа начинают становиться не тогда, когда предоставляется какой-нибудь большой шаг, а тогда, когда как можно лучше исполняешь работу для Него в обычных делах. Если мы не отдаем Богу лучшее там, где мы есть, нет уверенности, что мы отдадим Ему свои лучшие силы на каком-нибудь другом месте. Единственная возможность, о которой можно твердо сказать, что она у нас есть, это та, которая есть у нас сейчас.

Принимать противостояние как вызов

"Ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много" (16:9)

В-четвертых, для того, чтобы делать Божье дело по-божески, надо принимать противостояние как вызов, а не как препятствие. В нашем веке подлинного служения без трудностей и противостояния того или иного рода не бывает. Сатана за этим проследит. Работа, вызывающая мало сопротивления со стороны антагонической системы сатаны, это работа, приносящая мало пользы для Господа. Г. Кэмпбэлл Морган сказал: "Если вы не встречаете сопротивления на том месте, где вы служите, вы служите не на том месте."

Павла сопротивление не запугивало. Он даже расцветал, встречаясь с сопротивлением, может быть потому, что понимал: наибольшее сопротивление дьявол оказывает величайшему делу для Господа. Тот факт, что противников много в Ефесе (ср. Еф. 6:12), для него просто означал, что его служению отверста великая и широкая дверь.

Вред, который сатана мог причинить Божьим людям, не оставлял Павла равнодушным: потому он решился "пробыть в Ефесе до Пятидесятницы" (ст. 8), чтобы помочь тамошней церкви бороться с противниками. Ефес имел большую систему организованного язычества, сконцентрированную в знаменитом храме Дианы, или Артемиды. К ритуальному блудодеянию и к половым извращениям не только относились терпимо, но и поощряли их во имя религии. Вдобавок там же было несколько еврейских экзорцистов, которые заявляли, что изгоняют злых духов во имя Иисуса (Деян. 19:13-14). Город был наводнен всякого рода оккультистами (ст. 17-19). Язычество, идолопоклонство, оккультизм, демонизм, суеверия, половые пороки, расизм, религиозная вражда язычников против христиан, евреев против христиан и язычников и евреев друг против друга были распространены и считались нормальными. Может быть, ни одна церковь во времена Нового Завета не имела столько противников, сколько ефесская.

Для Павла великое противостояние представляло собой великие возможности. По прибытии в Ефес он начал работу с укрепления теологической основы некоторых недавно обращенных (Деян. 19:1-7). Затем, продолжая свою работу, он проповедовал в синагоге в течение трех месяцев и в школе Тиранна в течение двух лет (стихи 8-10). Он совершал чудеса, изгонял злых духов и упрекал лжеизгонителей (стихи 11-19).

Позже Павел писал о том, что ему пришлось пережить в Ефесе: "ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии; потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь близкой смерти, и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит" (2 Кор. 1:8-10).

И дело не в том, что Павел будто бы считал, что сопротивление не имеет последствий или не стоит внимания. Он был далек от наивности. Нельзя сказать, что он будто бы недооценивал или не принимал во внимание силы или потенциальной опасности противников. Почти ежедневно он лично и непосредственно принимал от них удары. "Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; Мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей" (2 Кор. 4;8-11).

Несмотря на пылкое сопротивление, - а на самом деле частично из-за него и через него, - "с такой силою возрастало и возмогало слово Господне" в Ефесе (Деян. 19:20). Именно после этого испытания написал Павел первое послание в Коринф и решил посетить Коринф, расположенный в Ахаии, по пути в Иерусалим (ст. 21).

Однако, он еще не полностью завершил свои дела в Ефесе. Очевидно, возникли некоторые новые возможности или затруднения, которые он описывает как великую и широкую дверь. Некоторое время ефесяне все еще в нем нуждались, и он не хотел покинуть Ефес, не убедившись в том, что это для него была Господня воля - служить в каком-нибудь другом месте. Он вложил огромные силы в работу в Ефесе - и хотел закрепить это вложение.

Когда мы ищем места, где мы могли бы служить Господу, нам надо искать места, где много трудностей, церкви, павшие духом, те группы в нашем собрании, которые нуждаются в том, чтобы лучше понимать Божье Слово, и людей, которые никогда не слышали Божьего Слова или слышали его только в извращенной и несбалансированной форме. Вот где Господь может поистине использовать нас.

Когда Джон Пэтон был студентом университета в Шотландии, Бог призвал его к миссионерской работе в Новых Гибридах. После окончания университета он с его невестой отправились в юго-западную часть Тихого океана и начали работать среди первобытных людоедов на острове Танна. Через несколько месяцев его жена и сын-младенец умерли, и Пэтону пришлось несколько ночей спать на могилах, чтобы помешать людоедам выкопать их трупы и съесть их. После почти четырех лет преданной работы он покинул этот остров, так и не увидев ни одного обращенного. Много лет спустя его сын от другого брака возобновил работу на Танне, - и в конце концов увидел, что все жители острова пришли ко Христу. Когда старший Пэтон вновь посетил этот остров, вождь бывших людоедов спросил его: что это за великая армия окружала его хижину каждую ночь, когда он жил среди них впервые. Это были Божьи ангелы - они защищали его. Сообщают, что, когда он в последний раз покинул Новые Гибриды, послужив и на другом острове, он, благодаря своей верной работе и работе своего сына, мог со слезами сказать: "Я не знаю ни одного местного жителя на этих островах, который не исповедовал бы веры в Иисуса Христа".

Дух сотрудничества

"Если же придет к вам Тимофей, смотрите, чтоб он был у вас безопасен; ибо он делает дело Господне, как и я; Посему никто не пренебрегай его, но проводите его с миром, чтоб он пришел ко мне; ибо я жду его с братиями". (16:10-11)

Павел, хотя был апостолом и имел привилегию получать от Господа великие откровения, что бы он ни делал, он всегда работал вместе с другими христианами. Он никогда не был этаким "суперстар" среди "проповедников, "звездой", подавляющей тех, кто "ниже" его по должности.

Павел послал Тимофея и Эраста в Македонию (Деян. 19:22), и Тимофей должен был пойти потом в Коринф, возможно, с этим письмом, чтобы напомнить коринфянам "о путях (его) во Христе" (1 Кор. 4:17). Апостол был озабочен тем, что Тимофеем могли пренебречь или плохо к нему отнестись. Коринфяне были горды, самодовольны и упрямы. Если они так сильно сопротивлялись авторитету Павла, они, должно быть, обратят гораздо меньше внимания на Тимофея.

Павел призывает коринфян не давать Тимофею никакого повода почувствовать, что он не находится в безопасности. Тимофей был Господним работником, сотрудником Павла, которого Павел уважал и которому он доверял. Он делает дело Господа, как и я. Коринфяне должны были обращаться с ним с уважением, не запугивать его и не портить его работу среди них. Павел был апостолом и отцом Тимофея по вере, и все же он считал своего молодого друга верным слугой Господа, - как и я. В вере они были равны, и, поскольку Тимофей делал Господне дело, он был достоин чести и уважения, в точности как и сам Павел. Никто не должен был пренебрегать его, то есть считать его маловажной персоной. Наоборот, коринфяне должны были проводить Тимофея назад, к Павлу, с миром... с (назначенными) братьями, не одного. Павел хотел, чтобы со всеми слугами Господними обращались так же, как и с ним самим.

Даже когда Павел был брошен в темницу и группа руководителей Филиппской церкви стала издеваться над апостолом и стремиться к самовозвеличению, он отказывался предаваться возмущению или зависти. "Как бы ни проповедовали Христа, - писал он, - притворно или искренно, я и тому радуюсь и буду радоваться" (Фил. 1:15-18). Вот о чем он всегда заботился.

В записях о миссионерских путешествиях, содержащихся в книге Деяний, мы читаем о Павле и Варнаве, Павле и Силе, Павле и Луке, Павле и Аристархе, Павле и Марке, Павле и Тимофее. Павел всегда служил вместе с кем-нибудь, за исключением того времени, когда он пребывал в заключении. В послании к Римлянам - самой глубокой и самой теологической книге Павла, он посвящает последнюю главу перечислению своих сотрудников, упоминая четыре человека и два дома, которые отличились в работе для Господа. И каждый верующий, как и руководитель - Павел был тесно связан с другими христианами и отождествлял себя с ними. Он не стыдился называть мирских и плотских коринфских верующих своими братьями (1 Кор. 1:10; 2:1; 3:1 и т.п.), или называть юного и застенчивого Тимофея служителем Господнего дела, как и я. Он ставил Тимофея на один уровень с самим собой - таким славным для него было то дело, которое они оба делали.

Павел признавал свою зависимость не только от Господа, но и от других христиан. Никоим образом он не считал себя самодостаточным. Епофрат был для Павла "братом и сотрудником и сподвижником... а (их) посланником и служителем в нужде (его)" (Фил. 2:25). Иоанн Марк, в котором Павел однажды очень разочаровался (Деян. 15:37-39), позже стал для Павла возлюбленным другом, которого Павел считал особенно полезным "для служения" ему (2 Тим. 4:11). Даже беглый раб Онисим, которого Павел приобрел для Христа, будучи в тюрьме, стал "годен тебе (Филимону, хозяину раба) и мне (Павлу)". Онисим стал настолько дорог Павлу, что Павел, по его словам, посылая Филимону этого раба, посылает свое "сердце" (Фил. 12-13).

Некоторых Бог призывает служить руководителями, а некоторых - служить руководителям. Иногда те, кто служат руководителям, делают это всю свою жизнь. Однако часто Бог готовит их к тому, чтобы самим стать руководителями. Но, какой бы ни была роль работника, когда Господне дело делается по Божески, оно всегда будет делаться в духе сотрудничества, единства и взаимозависимости.

Чуткость к тому, как Дух ведет других

"А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтоб он с братиями пошел к. вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет угодно" (16:12).

И последнее, необходимое для того, чтобы делать Божье дело по Божески, - это чуткость к тому, как Святой Дух руководит другими верующими.

Павел был убежден, что Аполлосу (см. Деян. 18:24-28) следовало сопровождать других братьев, Тимофея и Ераста, в Коринф. Павел очень просил Аполлоса об этом. Для себя самого апостол был убежден, что Аполлос должен был поступить именно так. Ведь у него были способности руководителя, которых не хватало Тимофею, и, казалось, он был именно тем человеком, который мог бы дополнить эту группу. Павел, как и некоторые из коринфян думал, что Аполлос - тот, кто нужен в Коринфе. Но сам Аполлос, однако, был убежден, что Господь велел ему оставаться в Ефесе еще некоторое время, - в точности так же, как и сам Павел был убежден, что он должен оставаться (ст. 8). Итак, когда Аполлос возразил (никак не хотел идти ныне), Павел с уважением отнесся к этому. Он знал, что даже апостол не посредник между Богом и другими христианами. Бог может использовать многих людей для того, чтобы показать нам Свою волю, но в основном Он руководит нами всегда непосредственно.

Когда придет пора (когда ему будет удобно) Аполлос пойдет в Коринф, если на то будет воля Божья. А пока он продолжит служить там, где Господь хотел, чтобы он служил сейчас. Аполлос, несомненно, очень доверял мудрости и суждению Павла, но, прежде всего, он доверял Самому Господу и Его прямому руководству. И Павел был бы последним, кто стал бы мешать этому доверию.

Совершенно необходимо, чтобы Божьи работники трудились сообща. Это и есть единство. Если мы едины во Христе, мы едины и друг в Друге. И если истинная работа церкви - это дело Господне, тогда мы должны работать в Нем вместе.

Глава 48. Принципы плодотворной жизни (16:13-14)

"Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды; Все у вас да будет с любовью" (16:13-14).

Большая часть первого послания к Коринфянам написана в форме обличения и критики. Первые четырнадцать глав рассматривают, прежде всего, неправильное поведение коринфян, а глава 15 - их неверные теологические убеждения. Даже глава 13 - прекрасный трактат о любви - приведена для того, чтобы обличить Коринфян в отсутствии любви, что было так характерно для их церкви. Но эти обличения проистекали из глубокой любви. Павел был пропитан любовью Бога и его упреки, как и упреки Самого Господа, обращенные к Его детям, всегда были сделаны с любовью. "Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает" (Евр. 12:6).

В заключение, в стихах 16:13-14, Павел дает коринфянам пять повелений. Коринфяне должны были всегда быть начеку, быть твердыми, духовно зрелыми, сильными и полными любви. Каждая из этих заповедей может служить исходной точкой для того, чтобы перечитать и вновь обдумать все послание.

Бодрствовать

Слово грегорео, употребленное здесь Павлом, может иметь значение "наблюдать", "быть разбуженным", "быть бодрым" и, метафорически, "быть живым" (как в 1 Фес. 5:10, где фраза "бодрствуем ли, или спим" означает "живы ли мы, или мертвы"). Этот термин употребляется в Новом Завете около двадцати двух раз, часто в значении духовной жизни и бодрости, в противоположность духовному равнодушию и апатии.

Кажется, что для коринфян нормальным состоянием было моральное, и духовное оцепенение, а иногда и физическое, как, например, когда они напивались во время Господней Вечери (1 Кор. 11:21). Они не бодрствовали ни в каком смысле, который мог бы иметь ценность. Они позволяли языческим идеям и привычкам своего прошлого возвращаться в их теперешнюю жизнь, нарушая верность Господу и дружбу друг с другом. Они подставляли человеческую мудрость на место Божьего Слова (1:18-2:6), разбивались на группки (1:10-17; 3:9 и т.п.), были безнравственны (5:1-13), таскали друг друга по судам (6:1-8), извратили представления о браке и безбрачии (7:1-40), потворствовали всем своим прихотям (10:1-13) и были безразличны к благополучию других (10:23-33); они неправильно понимали и использовали свои духовные дары (12-14), и, что всего важнее, не имели любви (13:1-6).

В Новом Завете говорится, что мы должны бодрствовать, не упуская из виду по меньшей мере шесть важных опасностей. Во-первых, мы должны быть начеку против сатаны. "Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить. Противостойте ему твердою верою" (1 Пет. 5:8-9). Нам следует изучать стратегические приемы сатаны, которые, хотя и непрямыми путями, основываются на трех принципах: "похоть плоти, похоть очей и гордость житейская" (1 Иоан. 2:16).

Во-вторых, мы должны беречься искушений. "Бодрствуйте и молитесь, - сказал Иисус, - чтобы не впасть в искушение" (Марк. 14:38). Если мы не бодрствуем и не ищем Божьей помощи в молитве, мы, зачастую, даже и не заметим искушения. Когда наши духовные глаза закрыты или слипаются, нам легче впасть в грех.

В-третьих, нам надо беречься апатии и равнодушия. Сама природа этих грехов позаботилась о том, чтобы их трудно было заметить. Уже по самому своему определению тот человек, который апатичен и равнодушен, бесчувственен и поэтому не может быть начеку. Церковь в Сардисе считала, что имеет духовную жизнь, она "носила имя, будто жива", но на самом деле была так равнодушна к Божьей воле, что даже не осознавала того, что она "мертва". "Бодрствуй, -сказал этой церкви Господь, - и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя" (Откр. 3:1-3).

Христиане не могут, без вреда для себя, пренебрегать Божьим Словом. Не обращать внимания на Писание - значит не уважать его и обращаться с ним так, словно бы оно ничего не значило. Еще немного - и мы не вспомним, что получили и услышали, Господень путь становится для нас все смутнее и неопределеннее. Когда это происходит, и мы превращаемся в безразличных, нам следует "покаяться". Если мы этого не сделаем, Божья воля накажет нас с любовью, - в такое время и, возможно, таким образом, как мы вовсе не ожидаем.

В-четвертых, христианам надо быть начеку, опасаясь ложных учителей, о которых Новый Завет дает много предостережений. "У вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель" (2 Пет. 2:1). Многие люди, даже в церкви, действительно хотят приглашать в свою среду лжеучителей. "По своим прихотям будут избирать себе учителей", потому что их перестанет удовлетворять истина, и они "от истины отвратят слух и обратятся к басням". Поэтому словами "будь бдителен во всем" Павел предостерегает быть начеку против любого учения, которое не совпадает с Писанием (2 Тим. 4:3-5).

Четыре первые предостережения указывают на опасности, за которыми надо постоянно следить, чтобы вовремя от них уклониться, так как они принесут нам вред. Но в то же время нужно не упустить то положительное, что будет укреплять нас и помогать нам. Как уже отмечалось выше, Иисус велел нам бодрствовать и молиться, чтобы не впасть в искушение (Марк. 14:38). Молитва укрепляет нас идти Божьим путем, не менее, чем она предохраняет нас против путей сатаны. Молитва - это не просто случайный ритуал, в котором преданным христианам надо принимать участие по обязанности. Это - главное в духовной жизни, ее пульс, ее сердцебиение. "Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом; и старайтесь о сем самом со всяким постоянством" (Еф. 6:18).

Кроме того, христианам надо бодрствовать, ожидая возвращения Господа. У нас есть два огромных побуждения преданно жить для Христа: вспомнить то, что Он для нас сделал на кресте, и ожидать, что Он вернется снова. "Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет" (Матф. 24:42; ср. 25:13). "Придет же день Господень, как тать ночью, - говорит Петр, - поэтому "какими должно быть в святой жизни и благочестии вам, Ожидающим и желающим пришествия дня Божия" (2 Пет. 3:10-12).

Быть стойким

Кроме того, для плодотворной жизни необходимо оставаться стойкими, стоять в вере. Как говорит великий богослов Чарльз Ходж, мы не должны сомневаться ни в одном из пунктов церковной доктрины. Коринфяне, как и ефесяне, увлекались "всяким ветром учения" (Еф. 4:14). Во многих вопросах они не оставались твердыми. Мало что было прочным и абсолютным для них; многое казалось им относительным, пробным.

Вера, о которой говорит здесь Павел, была не верой доверия, но верой в ту истину, которая содержится в Евангелие. Это - вера, о которой Иуда увещевал "подвизаться за веру, однажды преданную святым" (Иуда 3), это "Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились" (1 Кор. 15:1). Это - та правда, в которой мы должны подвизаться "добрым подвигом веры" (1 Тим. 6:12). Павел говорил Филиппийцам, что он ожидал услышать, "что вы стоите в одном духе, подвизаясь единодушно за веру евангельскую" (Фил. 1:27). Здесь имеется в виду учение.

Сатана не может отнять у нас спасающую веру, но он может затмить содержание нашей веры, здравое учение Божьего Слова, - и часто он делает это. Если мы не крепко придерживаемся правильного толкования Писания, мы наверняка соскользнем в колею неверного понимания, неверного верования и неверного поведения. Многие из коринфян, испорченные влиянием своих неверующих друзей и соседей, очевидно, дошли до того, что стали смотреть на саму истину о Боге как на безумие (1 Кор. 1:18-21). Человеческая философия и мудрость почти лишила их способности воспринимать Божье Слово. Пытаясь сочетать человеческую мудрость с Божьей мудростью, они подорвали тем самым уникальность и авторитет Божьей истины. Павел предостерегал их: "Никто не обольщай самого себя: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтоб быть мудрым" (1 Кор. 3:18-19). Подобно многим людям в наши дни, считающим себя христианами, они полагали, что Писание всего лишь человеческий документ, содержащий толкование мнений о Боге, которые были распространены во время его написания. Если Божью истину вообще возможно узнать, - думали они, - так только через фильтр человеческого знания и мудрости.

Не только в своем мнении о Писании коринфяне не были стойкими. Они спотыкались и в том, что касается мнения о Господе Иисусе Христе. Язычество до того стало вновь омрачать их мышление, что некоторые из них, претендуя на то, что говорят "Духом Божиим", произносили "анафему" на Иисуса (12:3). Нестойкость в Божьем Слове привела их к такой степени испорченности и извращенности, что они стали нападать на самое сердце Евангелия, отрекаясь от Христа и называя Его проклятым. Они отвергали "искупившего их Господа" (2 Пет. 2:1).

Поэтому апостол говорит им, что они должны стоять твердо в вере. Как и фессалоникийцам, апостол мог бы им сказать: "стойте и держите предания, которым вы научены" (2 Фес. 2:15). Если мы собираемся быть стойкими в вере, мы должны быть хорошо наученными в Слове, мы должны смотреть на все и судить все с точки зрения Божьих норм и Божьей истины. Нам следует молиться за себя и за современную церковь так же, как Епафрас молился за колоссян, чтобы мы "пребыли совершенны и исполнены всем, что угодно Богу" (Кол. 4:12).

Быть духовно зрелым

Третий принцип, которому надо следовать, чтобы вести плодотворную христианскую жизнь, это принцип духовной зрелости, который Павел выразил здесь словами будьте мужественны. Основная идея здесь - идея смелости, основанной на духовной зрелости. Для духовно зрелого человека характерны самообладание, уверенность в своих силах и смелость, которых не хватает незрелому человеку или тому, кто не стал духовно взрослым.

Павел уже умолял их: "Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни" (14:20). Коринфянам надо было вырасти, стать взрослыми. Даже когда апостол служил среди них, он был не в состоянии говорить с ними "как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. "Я питал вас молоком, а не твердою пищею, ибо вы были еще не в силах..." С тех пор, как он покинул Коринф, они все еще не повзрослели. "Да и теперь, - продолжает он, - не в силах" (1 Кор. 3:1-2). Ему приходилось грозить им наказанием, как родителям приходится грозить непослушному ребенку: "Чего вы хотите? с жезлом придти к вам...?" (4:21).

Зрелость - это один из признаков любви (1 Кор. 13:11), которой коринфянам особенно не хватало. Любовь устремляет к зрелости во всех добрых начинаниях, она помогает нам взрослеть и в учении, и в духовной проницательности, и в эмоциональной устойчивости и самообладании, и в личных отношениях, и в моральной чистоте и во всех плодах Духа (Гал. 5:22-23). Прежде всего нам следует возрастать "в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа" (2 Пет. 3:18), "доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова... но истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос" (Еф. 4:13, 15).

Как может верующий добиться, чтобы расти и взрослеть? Возлюбив "чистое словесное молоко, дабы от него возрасти (нам) во спасение" (1 Пет. 2:2). Библия обеспечивает нас духовным и моральным питанием. "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (2 Тим. 3:16-17).

Быть твердым

Будьте тверды - это четвертая заповедь относительно христианской жизни, которую дает здесь Павел. Как в данном случае, в Новом Завете греческое слово (кратаиоо) часто использовалось, чтобы отметить внутреннее, духовное качество. Этот глагол находится в страдательном залоге и буквально означает "быть укрепленным". Мы не можем сами себя укрепить; это - дело Господа. Наше дело -подчиниться Ему, чтобы Он мог укрепить нас. Мы можем только укрепляться "Господом и могуществом силы Его", укрепляться "в благодати Христом Иисусом" (2 Тим. 2:1).

Только сильный дух может успешно бороться и побеждать плоть. И, снова, именно в этом пункте у коринфян и была слабость, "потому что вы еще плотские", - говорил им Павел. "Ибо если между вами зависть, споры, разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете?" (1 Кор. 3:3). И все же они обманывали себя, помышляя о себе, будто они были мудры и сильны. "Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым" (3:18). Апостол говорит о них с сарказмом: "мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки" (4:10). Их духовная слабость доводила их до того, что они презирали и оскверняли даже самое священное - в том числе и Господню Вечерю. Из-за этого богохульства "многие из (них) немощны и больны и не мало умирает" (11:30).

Человек, который думает, что он силен сам по себе, находится в огромной опасности (10:12). Однажды во время своего служения Павел столкнулся с этой самой опасностью. Он был "восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать... И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился". Урок, который апостол получил от Самого Господа, был: "довольно для тебя благодати Моей; ибо сила Моя совершается в немощи". И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова" (2 Кор. 12:4, 7, 9).

Без самодисциплины силы в духовном отношении можно добиться не больше, чем в физическом. "Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы - нетленного" (1 Кор. 9:25). Духовная сила приходит благодаря самоотверженности, самоотдаче и самодисциплине.

Наши силы возрастают тогда, когда мы используем свою силу. Когда мы поступаем "достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога", мы тем самым укрепляемся "всякою силою по могуществу славы Его" (Кол. 1:10-11).

Главный источник всякой духовной силы - это, конечно, Сам Христос. "Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе", - заявлял Павел (Фил. 4:13). "Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение" (1 Тим. 1:12). Я могу себе представить, что Павел часто вспоминал псалом 27:14: "Надейся на Господа, мужайся; и да укрепится сердце твое, и надейся на Господа".

Надеясь на Господа, покоряя свой дух Его Духу, мы можем "крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке" (Еф. 3:16).

Исполниться любовью

Пятый принцип, необходимый для плодотворной жизни -самый исчерпывающий, и без него все остальные могут сделать нас резкими, воинствующими, жесткими. Поэтому Павел говорит: Все у вас да будет с любовью. Любовь дополняет и уравновешивает все остальное. Это - прекрасный, смягчающий принцип. Он удерживает нашу твердость от того, чтобы превратиться в жесткость, и нашу силу - от того, чтобы начать подавлять других. Она сохраняет нашу взрослость мягкой и деликатной, внимательной к другим. Она не дает нашему правильному учению превратиться в упорный догматизм и нашему образу жизни - в самодовольное, ограниченное фарисейство.

Любовь - это то, что было нужнее всего коринфянам.

"Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, -говорит Петр, - потому что любовь покрывает множество грехов" (1 Пет. 4:8). Любовь, как духовная сила, приходит от Господа "Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога; и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога" (1 Иоан. 4:7). Мы способны любить друг друга, "потому что Он прежде возлюбил нас" (ст. 19).

Глава 49. Признаки любви в христианской общине (16:15-24)

"Прошу вас, братия: вы знаете семейство Стефаново, что оно есть начаток Ахаии и что они посвятили себя на служение святым; Будьте и вы почтительны к таковым и ко всякому содействующему и трудящемуся. Я рад прибытию Стефана, Фортуната и Ахаика: они восполнили для меня отсутствие ваше, Ибо они мой и ваш дух успокоили. Почитайте таковых. Приветствуют вас церкви Асийские; приветствуют вас усердно в Господе Акила и Прискилла с домашнею их церковью. Приветствуют вас все братия. Приветствуйте друг другу святым целованием. Мое Павлово приветствие собственноручно. Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маранафа. Благодать Господа (нашего) Иисуса Христа с вами, И любовь моя со всеми вами во Христе Иисусе. Аминь" (16:15-24).

Во многих отношениях стихи 15-24 иллюстрируют содержащуюся в стихе 14 заповедь: "Все у вас да будет с любовью", логическим следствием которой они являются. Заключительные слова Павла - это не просто любезности, которые он расточает под конец своего послания по обычаю или из вежливости. Не меньше, чем любая другая часть Писания, эти слова - часть Божьего Слова и даны с божественным умыслом.

В этих стихах Павел, либо прямо, либо косвенно, говорит о любви в церковном собрании. Поскольку именно любви коринфянам более всего не хватало, - это последний призыв Павла к ним. Этот отрывок вводится заповедью, обращенной к ним, во всем поступать с любовью (ст. 14), и заключается заверением, что сами они любимы (ст. 24).

Под поверхностью этих заключительных приветствий можно разглядеть семь признаков любви в христианском содружестве: распространение Евангелия, служение друг другу, покорность благочестивым верующим, товарищество, уважение к преданным работникам, гостеприимство и нежная привязанность. Таким образом, эти последние слова, которые кажутся небрежными "свободными концами", составляют гармоничную тему, демонстрирующую то, каким должно быть отношение любви между коринфянами, по мысли Павла.

Распространение Евангелия

"Прошу вас, братия: вы знаете семейство Стефаново, что оно есть начаток Ахаии" (16:15а)

Члены семейства Стефанова были не только одними из первых обращенных в Коринфе, они были одними из тех, кого Павел называл начатком своего труда по распространению Евангелия по всей Ахаии, - южной провинции Греции, где находились Афины и Коринф.

Хотя большинство афинян, которым проповедовал Павел, остались скептичными и отвергли Евангелие, некоторые из них поверили (Деян. 17:34). Из Афин апостол отправился в Коринф, где первые несколько недель потратил на то, чтобы проповедовать, в первую очередь, евреям. Но "как они противились и злословили, то он, отрясши одежды свои, сказал к ним: кровь ваша на главах ваших; я чист; отныне иду к язычникам" (18:6). Несколько евреев, таких как Крисп (ст. 8), поверили в Христа, но большинство из коринфских обращенных было язычниками, среди которых был и сам Стефан, и его семейство. Павел никогда не прекращал проповедовать ни евреям, ни язычникам, потому что любовь никогда не перестает достигать погибших.

Стефан был одним из немногих коринфских верующих, которых Павел крестил собственноручно (1 Кор. 1:16). Он навещал Павла в Ефесе в то время, когда писалось это письмо (16:17), и, возможно, вместе с Фортунатом и Ахаиком доставил Павлу то письмо из Коринфа, которое было упомянуто в 7:1. Его семейство, видимо, состояло не только из членов его семьи, но и из всех его слуг и рабов.

Начатки были частью урожая, они сеялись первыми и потому во время жатвы созревали первыми, Их появление было для крестьянина символом, что и остальной урожай скоро поспеет к жатве. Обращение Стефана и его семейства было знаком, что Бог был готов снять жертву еще большего урожая душ в Коринфе и в остальной Ахаии. Те верующие, которым Павел писал это письмо, все были частью этого урожая.

Через распространение Евангелия ранняя церковь выражала свою любовь. Из-за того, что фессалоникийцы делали "дело веры и труд любви" и имели "терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа... от (них) пронеслось слово Господне не только в Македонии и Ахаии, но и во всяком месте прошла слава о вере (их) в Бога" (1 Фес. 1:3, 8). Хотя Павел служил среди них всего лишь в течение "трех суббот" (Деян. 17:2), свидетельство этой церкви стало известным по всему римскому миру. Если мы любим так, как любит Бог, так, как любил Павел и любила ранняя церковь, мы тоже будем приходить с Евангелием к тем, кто не знает Христа.

Любовь, с которой мы живем и свидетельствуем, наша только потому, что Бог дал ее нам (1 Иоан. 4:19). Павел любил потому, что им руководила Христова любовь (2 Кор. 5:14). Любовь, распространяющая Евангелие, как и всякое другое проявление христианской любви, не может вызываться плотью, нашей человеческой стороной. Это - дело Духа: вызывать и направлять нашу любовь и через нее приносить плод Богу.

До того, как Павел обратился, он был главным среди еврейских преследователей христианской церкви. После своего обращения он стал сам мишенью еврейских преследователей. Когда он был еще в Дамаске, "Иудеи согласились убить его... они день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его" (Деян. 9:23-24). Поэтому для Павла было особенно трудно убедить кого бы то ни было, что он любил неверующих евреев. Стараясь убедить в этом римлян, он дал заверение своим словам: "Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом" (Рим. 9:1). И, продолжая, он заявил: "великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти" (ст. 2-3). Это - наивысшая степень любви, стремящейся к распространению Евангелия.

Кто-то сказал: "Распространение Евангелия - это рыдание Бога. Евангелизация - душераздирающий плач Христа над осуждением Иерусалима. Евангелизация - это вопль Моисея: "О, этот народ согрешил, но ныне, если есть на то Твоя воля, прости им; а не так, то вычеркни меня из Твоей книги". Евангелизация - это крик убитого горем Павла: "я желал бы сам быть отлученным". Евангелизация -это восклицание Джона Кнокса: "Дай мне Шотландию для Христа - или я умру". Евангелизация - это плач родителей, не смыкающих глаз по ночам из-за того, что их ребенок не принял спасительной веры". Нам нужно просить Бога о такого рода любви.

Мы часто слишком быстро сдаемся, когда те, кому мы свидетельствуем, отвергают Евангелие; тем самым мы предаем боль и нежность своей любви.

Служение друг другу

"они посвятили себя на служение святым" (16:15б)

Второй признак любви - это та забота, которую Стефан и его семейство проявляли по отношению к единоверцам: они посвятили себя на служение святым.

Основное значение тассо (посвятили) - "поставить для". Часто оно употреблялось, когда говорили о том, что надо назначить, поручить, предназначить или послать конкретно человека или группу людей на конкретную работу или должность. Оно использовано в 13:1 послания к Римлянам, чтобы указать, что человеческие "власти от Бога установлены". В Деяниях (13:48) оно употребляется, чтобы научить, что все, уверовавшие в Иисуса Христа, "предустановлены к вечной жизни".

Посвятили себя - по-гречески здесь употребляется усиленная форма глагола, подчеркивающая, что Стефан и его семейство служили святым полностью по своей собственной инициативе. Нет ничего неуместного в том, чтобы церковь назначала служителей и распространяла обязанности среди своих членов, как это делала, например, ранняя церковь в Иерусалиме. Апостолы указали Иерусалимской церкви, что надо назначить несколько способных людей диаконами, которые будут заведовать раздачей пропитания нуждающимся вдовам в собрании, чтобы они сами могли больше времени посвящать молитве и проповеди Слова Божьего (Деян. 6:2-4).

Но Стефан и его семейство решили не ждать того, чтобы их кто-нибудь назначил. Они сами назначили себя на служение собратьям-верующим - помогать утолять всякую нужду, которую они видели среди святых. Их служение было самомотивированным и самоназначенным. Хотя в земной церкви иногда было необходимо поручать исполнение некоторых заданий, как это было с вышеупомянутым назначением диаконов, большая часть работы делалась и все еще делается теми, кто просто видит нужду - и утоляет ее.

Уильям Барклай пишет: "В ранней церкви охотное и непосредственное служение было началом официальной службы. Человек становился руководителем церкви не столько потому, что его назначали на эту должность какие-нибудь люди, сколько потому, что вся его жизнь и работа отмечали его среди других как человека, которого все остальные должны уважать. Все, участвующие в работе и труде Евангелия, достойны уважения - не потому, что они были назначены человеком на некую должность, но потому, что они делают дело Христа".

Слово служение происходит от слова диакониа, что означает служба, услуга, обслуживание. Тот, кто исполняет такую работу, это диаконос - то слово, от которого мы произвели слово дьякон. Исходно этот термин употреблялся по отношению к официантам за столами и к другого рода домашним слугам. Обязанностью первых христианских дьяконов было в буквальном смысле этого слова обслуживать столы (Деян. 6:2), но слово "диакон" скоро стало связываться с любой службой церкви или для церкви, и поэтому оно часто уважительно переводиться как "служение" или "служитель". В основе своей оба эти слова всегда означали смиренное, покорное личное служение, а не просто должность или конкретную функцию.

12:5 из первого послания к Коринфянам говорит о "служениях" (диакониа) использования наших духовных даров. Деяния 11:29 ("пособие") и 2 Коринфянам 8:4 ("дар и участие") говорят о диаконии финансового подаяния (ср. Рим. 15:31). Первые дьяконы были назначены "пещись (диаконео) о столах" (Деян. 6:2), для того, чтобы апостолы могли посвятить себя "служению (диакониа) слова" (ст. 4). Онисифор приносил Павлу большое утешение тем, "сколько он служил" (диакониа) ему в Ефесе (2 Тим. 1:16, 18). Иисус сказал: "Кто Мне служит (диаконео), Мне да последует; и где Я, там и слуга (диаконос) Мой будет. И кто Мне служит (диаконео), того почтит Отец Мой" (Иоан. 12:26). То, что Павел велел передать Архиппу, можно сказать и по отношению ко всем нам: "смотри, чтобы тебе исполнить служение, которое ты принял в Господе" (Кол. 4:17). Любой христианин призван его Господом к служению, и один из самых верных способов, как мы можем служить Христу, это служить святым ради Него (Матф. 25:34-40).

Один из выразительных переводов слова тассо (посвятили), это - "предались", как это передано в Версии Короля Джеймса. Семейство Стефана "предалось служению святым". Они были непрестанно служащими верующими, которых автор послания к Евреям хвалит, говоря: "Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви, которую вы оказали во имя Его, послуживши и служа святым" (Евр. 6:10).

Наркомания характеризуется тремя симптомами. Первый, это - привычка, сильное желание, побуждающее принимать данный наркотик. Второй - растущая привыкаемость - чтобы добиться желанного результата, с каждым разом приходится принимать все большую и большую дозу. Третий симптом - это зависимость: такое состояние, при котором наркоман должен принимать наркотик, чтобы функционировать. Из-за того, что термин предаваться ассоциируется с наркотиками, он в наши дни имеет неблагоприятное дополнительное значение. Но это слово подходит к тому типу служения, о котором говорит здесь Павел. Апостол и сам предавался Господней работе, и он очень старался побудить других верующих быть таким же, как он. У Павла была привычка делать Господне дело, его подталкивало к этому могучее, непреодолимое принуждение. Чем больше он служил, тем больше ему хотелось служить. Его привыкаемость к благочестивой работе заставляла Павла никогда не удовлетворяться тем, что он делал, и еще меньше - тем, что он уже сделал. Он стал зависимым от Господнего дела до такой степени, что оно стало необходимым для него, без него он не мог существовать. Он не мог нормально жить, если не был занят каким-нибудь служением, необходимым его Господу, Господним людям или неспасенным. Я уверен, что если бы он попытался "смотреть на вещи проще" и хоть немного отдохнуть, его замучили бы такие же симптомы, которые мучают наркоманов тогда, когда от них отнимают их наркотик. Он не был "работоманом", предающимся работе как наркотикам, работе ради работы. Он предавался служению ради любви.

Подчинение

"Будьте и вы почтительны к таковым и ко всякому содействующему и трудящемуся" (16:16)

Третьим признаком любви в христианском содружестве является подчинение. Мы должны подчиняться в церкви не только назначенным руководителям, но и всем тем, кто преданно делает Господне дело. Всех благочестивых людей надо уважать, и всем им надо подчиняться.

Правильное подчинение - это ключевая тема жизни, исполненной Духом. Все верующие должны подчиняться друг другу (Еф. 5:21). Жены должны подчиняться своим мужьям (Еф. 5:22). Дети должны подчиняться своим родителям (Еф. 6:1-3). Верующие должны подчиняться законам и предписаниям государства (Рим. 13:1; 1 Пет. 2:13). Младшие должны подчиняться старшим (1 Пет. 5:5а). Каждый верующий должен покоряться путям, предписанным Богом.

В том, что касается покорности, прежде всего нас должно заботить не то, над кем мы должны властвовать, но то, под чьей властью мы должны находиться. Смирение защитит подчиняющегося от того, чтобы чувствовать себя отягощенным, и подчиняющего - от того, чтобы подавлять подчиненного. "Все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать" (1 Пет. 5:5б). Когда мы смиренны, Божья благодать дает нам милосердие и тогда, когда мы руководим, и тогда, когда мы следуем руководству.

Говоря от тех, кто принадлежит Ему, Иисус сказал: "кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; Так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих" (Матф. 20:26-28). В отношениях с другими верующими прежде всего нам надо заботиться о том, как мы можем правильно подчиниться.

Практически это означает, что нам следует найти благочестивого человека, мужчину или женщину, который или которая были бы преданы Господней воле или Господней работе, и сделать этого человека образцом для себя. Подчиняясь, учась, возрастая и созревая духовно, мы постепенно сами станем такими людьми, которым другие смогут подражать. Павел мог сказать Коринфянам: "Будьте подражателями мне, как я - Христу" (1 Кор. 11:1; ср. 4:16). Фессалоникийцам он мог сказать: "Наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе, и со многим удостоверением, как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами. И вы сделались подражателями нам и Господу, принявши слово при многих скорбях с радостью Духа Святого" (1 Фес. 1:5-6). Автор послания к Евреям говорит: "Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их" (Евр. 13:7). Вот тот цикл ученичества, который Бог предназначил для Своей церкви: "Ученик не бывает выше своего учителя; но, и усовершенствовавшись, будет всякий, как учитель его" (Лук. 6:40).

Павел хотел, чтобы эгоистичные, непокорные коринфяне последовали его примеру, и, в точности как он сам, постоянно покорялись примеру Христа. Мы все призваны покоряться тем, кто, в свою очередь, доказал свою покорность Христу. Кто же тот человек, которому нам следует покоряться? Это - любой, преданно отображающий и провозглашающий Слово Божие или служащий в Его служении; мы должны быть почтительны ко всякому содействующему и трудящемуся.

Люди Христовы не должны бороться за свои собственные права, привилегии и за то, чтобы другие их почитали. Они должны искать таких верующих, которым они могли бы подчиниться во Христе, кто мог бы быть для них учителем и образцом - и следовать этим людям. Истинная любовь приводит к истинной покорности, а истинная покорность сама собою разрешит бесчисленные конфликты, перебранки и жесткие, обидные чувства внутри Божьей семьи. Она сделает Его детей счастливее, а их работу для Отца - более продуктивной.

Товарищество

"Я рад прибытию Стефана, Фортуната и Ахаика: они восполнили для меня отсутствие ваше, Ибо они мой и ваш дух успокоили" (16:17-18а)

Другой чудесный признак любящей общины - товарищество. Это не то, что мы непосредственно делаем или даем, а "побочный продукт", возникающий, когда мы совершаем нечто, например, совсем простое, остаемся с другом, который в беде, или навещаем больного. Главное в товариществе, что его переживают вместе, сообща; это то, что нельзя испытывать на расстоянии или из вторых рук.

Павел был благодарен, что три его друга Стефан, Фортунат и Ахаик пришли из Коринфа, чтобы побыть с ним. Они оказывали апостолу особую службу: восполняли для него отсутствие их товарищей-коринфян. Более того, они отнеслись к Павлу поистине по-дружески, оставаясь с ним, утешая его и отождествляя себя с Его служением. Тем самым освежили и успокоили дух Павла и дух коринфской церкви, которая их послала.

Один из тончайших комплиментов, которые нам могут сделать наши друзья-христиане: сказать, что их освежает наше присутствие. Это - признак истинного товарищества, в точности как товарищество - признак истинной любви. Товарищество может помочь исцелить наши раны - даже прежде, чем наши товарищи узнают о том, что мы ранены; оно может утешить нас даже тогда, когда те, кто вокруг нас, не знают о нашем горе; оно может подбодрить нас даже тогда, когда мы едва осознаем, что упали духом.

Товарищество может также предохранить нас от беды Одно только присутствие любящих друзей-христиан может уберечь нас от того, чтобы обидеться, впасть в грех или потерять мужество. Один из самых верных путей к духовному поражению - это начать пренебрегать дружбой с единоверцами. Коринфяне своими группками, своими тяжбами, своими половыми пороками, своим надменным злоупотреблением духовными дарами, своим осквернением основы христианского товарищества - Господней Вечери, нарушили эту дружбу.

Бог создал нас не только для Себя, но и друг для друга. Три друга из Коринфа сделали для Павла то же самое, что Иисус пообещал делать для Своих последователей-. Павел в этом отрывке использовал то же самое греческое слово (анапауо, успокоили), что употребил и Иисус, обещая "успокоить" тех, кто верит в Него: "Придите ко Мне, все труждающие и обремененные, и Я успокою вас" (Матф. 11:28). Друзья помогли апостолу, находившемуся в трудном положении, найти отдых и освежение. Они помогли облегчить его бремена просто тем, что были с ним. Поскольку они пришли из церкви, которая не была известна своей любовью или духом товарищества, эти трое, несомненно, дали Павлу особую духовную поддержку. "Что холодная вода для истомленной жаждой души, то добрая весть из дальней страны" (Пр. 25:25). Стефан и Фортунат и Ахаик сами были для Павла добрыми вестями из Коринфа, прохладной водой для его истомленного жаждой духа.

Бог может утешить нас непосредственно, но часто Он выбирает другой способ и утешает нас через других людей. "Но Бог, утешает смиренных, - писал Павел, - утешил нас прибытием Тита" (2 Кор. 7:6). Незадолго до конца своей жизни, которую он самоотверженно отдал на служение и утешение других, Павел сам остро нуждался в утешении и помощи. Он просил Тимофея: "Постарайся придти ко мне скоро... Марка возьми и приведи с собою; ибо он мне нужен для служения". Димас оставил апостола, а Тихик был послан в Ефес. Только Лука оставался при нем; и, каким бы дорогим и полезным ни был этот друг, Павел чувствовал потребность иметь вокруг себя больше товарищей.

Товарищество такого рода, которое давали эти люди, освежает всех участников. Приход трех друзей из Коринфа освежил и успокоил не только Павла, но и самих коринфян: мой и ваш дух. Когда Тит лично принес Павлу добрые вести о том, что коринфская церковь покаялась, что в ней произошло изменение сердец, Павел, обращаясь к этой церкви, писал, что теперь они освежают своей дружбой и других: "Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его" (2 Кор. 7:13).

Уважение к верным работникам

"Почитайте таковых" (16:18б)

Коринфянам дается указание почитать таковых людей, как Стефан, Фортунат и Ахаик (ст. 15). Слово апигиноско (почитать) означает признание чего-либо существующего на самом деле. В 14:37 Павел использует. это слово, когда пишет коринфянам: "... тот да разумеет, что я пишу вам; ибо это заповеди Господни". Теперь он говорит им, что они должны признавать верных, благочестивых работников теми, кем они и были на самом деле.

Павел говорит не о том, чтобы устанавливать витиеватые таблички с именами таких людей или же скульптурные изображения. Он просто призывал оказывать им уважение и признание, иногда - публично, а иногда - частным образом. В признании и одобрении заслуженных людей в церкви не только нет ничего неправильного; оно угодно Богу.

Коринфяне не испытывали ни уважения, ни признательности. Каждый член этой церкви был слишком озабочен своим собственным престижем и признанием. Они были гораздо более склонны критиковать друг друга, чем хвалить. Они были скоры на заявления вроде: "я Павлов"; "я Аполлосов"; "я Кифин"; "а я Христов" (1 Кор. 1:12), но произносили эти имена из гордости, а не из признательности. Павел не был уважаем многими коринфянами, о которых он писал: "Как не иду к вам, то некоторые у вас возгордились" (4:18). Очевидно, некоторые из коринфян ставили под сомнение его апостольство и его авторитетное право учить или получать от них поддержку (9:1-6). По меньшей мере четыре раза в этом послании Павел говорит или подразумевает, что коринфяне возгордились" (4:6, 18; 8:1; 13:4). "

Коринфская церковь имела членов, вроде Диотрефа, руководителя, о котором Иоанн писал: "любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас" (3 Иоан. 9). Диотреф завидовал даже нежному, полному любви апостолу Иоанну! Он насмехался и издевался не только над самим Иоанном, но и над теми братьями, которых послал в эту церковь Иоанн (ст. 10). Такой руководитель не благочестив, какими бы человеческими талантами и способностями он ни обладал, и подражать ему не следует (ст. 11). А "о Димитрии", наоборот, "засвидетельствовано всеми и самою истиною" (ст. 12). Он из того рода христиан, которым нам надо подражать, которых следует уважать и поддерживать: "мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками истине" (ст. 8).

По Божьему замыслу о руководстве церковью благочестивые люди должны подниматься наверх благодаря добродетели своего благочестия: своей правильной веры, правильной жизни и любящей заботы о других. Таких людей надо почитать и уважать, таким людям надо подражать. Когда мы выбираем руководителей просто из-за того, что они имеют деньги, престиж, образование, влияние или таланты, мы следуем мирским меркам, а не Божьим. Божьи мерки, на основание которых надо выбирать руководство -это чистота и духовная зрелость. Когда церковь следует благочестивым и зрелым руководителям и уважает их, тело Христово укрепляется в дружбе, служении и любви.

Одним из благочестивых людей, достойных подражания и уважения, был Епафродит. "Примите же его в Господе со всякою радостью, - говорит о нем Павел филиппийцам, -и таких имейте в уважении" (Фил. 2:29). Епафродит был живым воплощением бескорыстного жертвенного служения. Он служил Павлу от филиппийской церкви, в точности так же, как Стефан, Фортунат и Ахаик от церкви коринфской. Епафродит "за дело Христово был близок к смерти, подвергая опасности жизнь" (ст. 30).

Слово параболеуомаи в только что процитированном отрывке, переведенное как "подвергать опасности", означает "выбросить" оставить, бросить игральные кости, поставить все на карту". В ранней церкви была определенная группа верных христиан, которые постоянно находились на передней линии в свидетельстве и служении; их называли Параболани, - "Рискующие". Кроме всего прочего, они подвергали себя опасности смертельно заболеть, ухаживая за больными и хороня мертвых. Они всегда ставили на карту свою жизнь ради Господней работы.

Найдя кого-нибудь, кто верен Слову Бога и кто отдает свою жизнь работе Иисуса Христа, мы должны сделать все, чтобы подражать этому человеку. Мы должны оказывать ему уважение. Когда так поступают, христианская церковь функционирует как организм, как живое тело, а не просто как организация.

Достойные уважения, не стремятся к нему. Что делает их почтительными - так это их смирение перед Господом в службе Ему. Но, хотя они и не желают почета, те, кого они учат и кому служат, должны стремиться к тому, чтобы оказывать им почтение. Это угодно Богу. "Просим же вас, братия, уважать трудящихся у вас, и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас, И почитать их преимущественно с любовью за дело их" (1 Фес. 5:12-13). В своем послании к Тимофею Павел говорит: "Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении" (1 Тим. 5:17). Божий замысел о церкви прост. Благочестивые должны быть в руководстве. Они правят, они учат, они увещевают, они служат примером. Они избраны, потому что они особенно покорны Господу. Остальные в церкви должны подчиняться им, в уважении, чести и любви. Руководители подотчетны Господу за то, как они руководят, остальные же подотчетны Господу за то, как они подчиняются этому руководству и уважают его. "Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтоб они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас не полезно" (Евр. 13:17). Если мы не следуем тем, кто осуществляет правильное руководство в церкви, и не почитаем таких людей, мы сокрушаем и подрываем плодотворность не только их работы, но и своей собственной. Мы не можем служить Господу должным образом, если не уважаем должным образом своих руководителей.

Радушие

"Приветствуют вас церкви Асийские; приветствуют вас усердно в Господе Акилла и Прискилла с домашнею их церковью. Приветствуют вас все братия" (16:19-20а).

Как подразумевается в этих стихах, любовь всегда приводит к радушию, к гостеприимству, любви к чужестранцам. Павел не делает напрасный комментарий, тем более он не преувеличивает правду, чтобы произвести впечатление на читателей. Нет, церкви Асии не по обязанности слали формальные приветствия церкви в Коринфе, - Павел передавал подлинные приветы. Эти церкви искренне заботились о своих единоверцах в Коринфе, и их руководители попросили Павла передать им приветы, когда у него появилась такая возможность. Большинство из тех, о ком здесь идет речь, были незнакомы друг с другом, но выражаемая любовь не становилась от этого менее подлинной.

Когда Божьи люди преданы учению и чистой жизни, они связаны друг с другом любовью, - и отдельные личности, и церковные общины, - даже тогда, когда их разделяют большие расстояния, когда они сильно отличаются по культурной среде и обстоятельствам. Дух радушия и гостеприимства не гаснет среди любящих христиан, даже когда нет непосредственной возможности быть гостеприимными Мы можем поддерживать наших братьев во Христе молитвой и утешением, даже если у вас никогда не 6удет возможности принимать их у себя дома.

Акилла и Прискилла стали добрыми друзьями Павла, когда он жил у них дома, во время его первого служения и Коринфе (Деян. 18:1-3). Возможно, он провел с ними все эти полтора года. Они тоже делали палатки, были христианами, высокоуважаемыми апостолом и ценными в его служении. Они сопровождали Павла в Ефес, и вскоре после прибытия в этот город показали свое доскональное понимание Евангелия: приняв одаренного Аполлоса они "точнее объясняли ему путь Господень" (Деян. 18:18-19, 24-26). А из данного текста мы узнаем и о том, что они также установили у себя дома церковное собрание - домашнюю церковь.

В ранней церкви дома верующих использовались почти для всех типов христианской деятельности: для совместных трапез (Деян. 2:46); для учения и проповеди (5:42); для предевангелизации и евангелизации (10:23, 27-48); для богослужений и проповеди (20:7); для свидетельствования и дискуссий (28:23). Часто дом верующего был постоянным местом встреч, где происходили богослужения и где единоверцы собирались для дружеского общения. И от Акиллы и Прискиллы с домашнею их церковью Павел слал приветы и Коринф.

Когда в новозаветные времена христиане путешествовали, переезжая с места на место, они могли почти без исключения ожидать, что товарищи-христиане примут их с большой заботой и любовью. Среди верующих не было чужих (Деян. 2:42-46). Гостеприимство было второй натурой христиан, оно естественно проистекало из ил любви ко Христу и ко всем, кто принадлежит Ему. И сегодня каждый христианский дом должен быть открытой, прозрачной и любящей гаванью для тех, кто нуждается в гостеприимстве.

С самых ранних пор (см. Деян. 6:1) в церкви было множество вдов. Для того, чтобы быть внесенной в официальный церковный список, вдова должна была быть не моложе шестидесяти лет, известная своими добрыми делами, она должна была быть хорошей матерью и принимать "странников". Павел продолжает приводить примеры того, какого рода гостеприимство он имеет в виду. Женщина, достойная называться истинной вдовицей, была такая, которая "умывала ноги святым", "помогала бедствующим" и "была усердна ко всякому доброму делу" (1 Тим. 5:9-10). Гостеприимство для христиан - не случайная добродетель и не такая, которую они могут выбрать или не выбрать.

Главным свойством доброго самаритянина было гостеприимство, радушие. И непосредственно, и косвенно он сделал все для того, чтобы поддержать избитого и ограбленного. Поскольку он "сжалился" и, "подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу, и позаботился о нем. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: "позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе" (Лук. 10:33-35). Главный признак соседа-христианина -это гостеприимство, а гостеприимство - это важный признак христианской любви.

Нежная привязанность

"Приветствуйте друг друга святым целованием" (16:206)

И в заключение, любовь в общине отмечается внешними, видимыми знаками нежности.

В Писании поцелуи в романтическом смысле этого слова, поцелуи между мужчинами и женщинами, упомянуты только дважды в Притчах (7:13) и в Песни Песней (4:11). Все другие упоминания имеют отношение к выражению нежности между мужчинами и мужчинами или женщинами и женщинами. Они целовали друг друга в щеку или в лоб и по сути поцелуй для них был тем же самым, чем в наше время является теплое объятие. Из-за того, что мы более изолированы друг от друга, такого рода проявления нежности в наше время, к сожалению, не приняты.

Несмотря на то, что в ранней церкви обычай святого целования был прекрасным, чистым и важным выражением братской любви (ср. Рим. 16:16; 2 Кор. 13:2; 1 Фес. 5:26; 1 Пет. 5:14), в более поздние времена им стали злоупотреблять. К нему прибегали до того неизбирательно, что церковному собору в шестом веке пришлось объявить вне закона целование мертвых тел.

Павел говорил о подлинном и непосредственном выражении братской или сестринской любви, которую в те дни часто выражали поцелуем. Теплое, нежное пожатие руки или прикосновение к плечу может выразить такую же нежность. В большинстве церквей в наши дни опасность состоит в том, что верующие проявляют слишком мало нежности друг к другу, а не слишком много.

Один из недостатков больших церквей состоит в том, что они с легкостью позволяют чужим оставаться чужими. Застенчивых людей часто не замечают. А некоторые христиане, к сожалению, не хотят принимать участия в дружеском общении собрания верующих. Но там, где есть подлинная любовь, там христиане найдут способ подружиться с чужими и проявить нежность к братьям и сестрам во Христе.

Заключительные замечания

"Мое Павлова приветствие собственноручно. Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маранафа. Благодать Господа (нашего) Иисуса Христа с вами, И любовь моя со всеми вами во Христе Иисусе. Аминь" (16:21-24).

Послание, главная часть которого была продиктована писцу, подписано его собственной рукой - собственноручно, и закончено самим Павлом. Заключительные замечания - этот короткий постскриптум, возможно, написанный его собственным почерком, чтобы недвусмысленно удостоверить подлинность письма.

Заключение состоит из двух отличительных друг от друга частей: из предостережения и из нежного заверения в любви.

Предостерегает Павел против всякого, кто не любит Господа. Такой человек, несомненно, тем самым доказывает, что он не принадлежит Господу и поэтому не принадлежит к сотрудничеству народа Божьего. Когда Павел пишет в этом отрывке о любви, он использует термин филео, который означает "испытывать нежную привязанность". Это -не такое сильное слово, как агапе (превосходная любовь), а нигде нет заповеди такою любовью любить Бога. Однако этот стих подразумевает, что такая минимальная нежность -один из элементов той любви, которая приемлема для Бога. Когда Иисус в третий раз спросил Петра, любит ли тот Его, Он употребил слово филео. И, когда Петр ответил да, Иисус принял эту любовь. Петр не утверждал, что он любит любовью агапе, но даже и его теплая нежность свидетельствовала о том, что он доверял Христу. Павел в этом отрывке выбирает именно это слово потому, что он подчеркивает нежность.

Если человек не любит Господа с нежностью, очевидно, что он не имеет к Нему превосходной любви и, таким образом, вообще не имеет в Нем доли. Такой человек "преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет "Бога", и его не следует принимать в христианскую общину (2 Иоан. 9-10). Его не следует даже и приветствовать, потому что, приветствуя его, мы участвуем в его "злых делах" (ст. II). Такой человек должен считаться проклятым, преданным анафеме.

Эти две части заключительных слов Павла, которые кажутся несвязанными между собой, относятся к одной и той же истине, к теме самого послания: к любви. Предостережение - против тех, чей недостаток любви к Господу доказывает, что они потеряны. Добрая нежность выражается по отношению к тем, кто, вместе с Павлом, любят Господа и друг друга.

Я думаю, что слово маранафа (арамейский термин, означающий "Наш Господь, приходи") в этом контексте является обращенным к Господу призывом придти и забрать прочь тех, кто прокляты, номинальных лжехристиан, которые всегда являются большой угрозой для истинной церкви. Идея тут такая: "Боже, приди и забери их", прежде, чем они причинят еще больше вреда". Таким образом, выражение маранафа содержит подразумеваемое приглашение к этим потерянным членам церкви, принять Христа прежде, чем Бог уберет их самих и возможность спасения для них будет навсегда утрачена.

Заключает свое послание апостол словами благодати и любви к тем, кто любит Господа. В этих двух словах -квинтэссенция того, что Павел хочет передать Коринфским верующим, и Господь - всем, верующим в Него.

Издано ВСО ЕХБ, г. Киев

<<< Часть 1