К. Х. Макинтош

Толкование на Пятикнижие

Оглавление

Толкование на Книгу Бытие
Толкование на Книгу Исход
Толкование на Книгу Левит
Толкование на Книгу Числа
Толкование на Книгу Второзаконие

Толкование на Книгу Второзаконие

"Навеки, Господи, слово Твое утверждено на небесах" Пс.118:89
"В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешил пред Тобою" Пс.118:11

Оглавление

Предисловие
Введение
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Главы 22-25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34

Предисловие

Нельзя в достаточной мере оценить значение и важность Слова Божия, особенно в наши дни, доверие к нему и его авторитетность подвергаются всякого рода нападкам, принимающим самые разнообразные формы. "Когда разрушены основания, что сделает праведник?" (Пс. 10,3).

Мысли и идеи неверия свойственны теперь не только ограниченному числу людей, ни во что не верующих, как это было лет пятьдесят назад; теперь они исповедуются и великим множеством лиц, которым следовало бы занимать место в рядах верных хранителей христианства и защитников Библии, откровения Божия.

Этим путем вводятся в заблуждение многие души. Если произносимая в их присутствии речь ласкает их слух, слушатели удовлетворены, совесть их молчит, и лишь немногие из них находят нужным проверить Словом Божиим услышанное ими.

Но что же в данном случае ожидает бессмертные души? На кого ложится все бремя ответственности? Самые увлекательные теории никогда не пробудят души, усыпленной грехом. Погибший грешник должен стать лицом к лицу с ясными требования Слова Божия, должен задуматься об открывающейся пред нами вечности "Слово Господне пребывает вовек" (1 Петр. 1,25).

Книга "Второзаконие" содержит в себе истины, обличающие шаткость и неопределенность проповедуемого в наши дни учения. Еврейский законодатель настойчиво напоминает Израилю слова Иеговы. В этой Книге заключается не описание тех или иных обрядов; она обращается к народу Божию с увещанием соблюдать заповеди и постановления Господа и помнить о судах Его.

Полное послушание и подчинение воле Божией, ясно здесь выраженной, составляют основную обязанность христианина в любое время. Моисей обращается к сынам Израилевым, как отец к детям; он увещевает их с трогательной нежностью: "Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять... Соблюдайте заповеди Господа, Бога вашего, которые я вам заповедую". И еще: "И навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими. И напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих" (Втор. 6,1.2; 6,8.9).

Благосостояние народа, как отдельных его членов, так и всей нации, зависело от точного исполнения заповедей Божиих, многократно повторенных ему. Пренебрегать ими значило навлекать на себя неудовольствие и наказание Бога Израилева.

На страницах этой Книги читатель найдет подробное изложение и применение к жизни этих много различных увещаний и предостережений.

Автор "Толкования на Книгу "Второзаконие" не ограничился изложением содержания изучаемой Книги; он остановился также и на мыслях, вызываемых при ее чтении. Таким образом, мы встретим в ней все великие истины христианства в применении их к отдельному христианину, к семье и к Церкви Божией. Да благоволит Господь, по великой милости Своей, благословит чтение этих страниц во славу имени Его, в назидание для искупленных Его и во спасение многим драгоценным душам!

Введение

Содержание этой Книги настолько же своеобразно, как характерно содержание и каждой из четырех остальных частей Пятикнижия Моисея. Судя по заглавию, можно было бы предположить, что в ней заключается лишь повторение предыдущих книг. Но это было бы большим заблуждением. Подобных фактов в Слове Божием не встречается. Бог никогда не повторяется ни в Своем Слове, ни в Своих действиях. Где бы мы не отмечали проявление нашего Господа, обнаруживаем ли мы Его присутствие в откровении священных истин, или же при обозрении сотворенных Им необъятных миров, всюду мы видим бесконечное разнообразие, всюду царит Божественная полнота, чувствуется наличие определенного плана Божия; чем выше уровень нашей духовной жизни, тем мы становимся способнее сознавать и ценить все это. Здесь, как и везде, глаза должны быть помазаны небесною "глазною мазью" (Откр. 3,18). Лишь человек, не имеющий живого представления о вдохновении свыше, может допустить мысль, что Пятая Книга Моисеева есть ничто иное, как простое повторения содержания Книг "Исход", и "Числа". Мы не допустили бы подобного несовершенства даже в творениях человеческого ума; тем более это было бы неуместно в чудном откровении Господа, дарованном нам в Его святом Слове. Дело в том, что во всей богодухновенной Книге не встречается ни одной лишней фразы, ни одного случайного слова, ни одного довода, не имеющего особого значения и практического применения в жизни Если мы не убеждены в этом, значит, мы еще не постигли всей силы, всей глубины и всего значения слов: "Все Писание богодухновенно" (2 Тим 3,16).

Драгоценное слово! Да запечатлеется оно во многих сердцах! Необыкновенно важно, чтобы христиане прониклись твердой уверенностью в полной и совершенной богодухновенности Священного Писания. Неуверенность в этом могучею волною проникает в Церковь. Во многих местах считают нужным глумиться над уверенностью в непреложной богодухновенности всей Библии; эту уверенность называют невежеством и ребячеством. Критическое отношение к великой Книге Божиих откровений и нахождение в ней мнимых недочетов считаются признаками большой учености и выдающегося развития ума. Люди дерзают судить о Библии наравне с произведениями человеческого пера. Они позволяют себе высказывать мнение о том, что достойно Бога и что Его не достойно. Поступая так, они в сущности берутся судить о Самом Боге. Это ведет к полному ослеплению и смешению понятий как у самих ученых критиков, так и у их последователей. Какая участь ожидает в вечности тех, которым предстоит дать ответ пред судилищем Христовым за их богохульное отношение к Слову Божию и заблуждения, посеянный их неверным учением в великом множестве душ? Мы не будем останавливаться ни на преступном безумии атеистов (не верующих в существование Бога) и скептиков, ни на непоследовательности людей, называющих себя христианами; мы не будем доказывать всю бесполезность их усилий набросить тень на чудную Книгу, которую наш Бог благословил написать для нашего назидания. Рано или поздно они сознают свою роковую ошибку; дай Бог, чтоб это сознание пришло для них не слишком поздно! Мы же с особенною радостью будем углубляться в изучение Слова Божия, черпая в нем в нем чудное утешение для нашей души и непрестанно открывая новые сокровища в этих неистощимых рудниках, новую нравственную силу в этом небесном откровении.

"Второзаконию" отведено совершенно особое место в богодухновенной Книге. Это доказывают вступительные слова, которыми открывается "Второзаконие": "Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне, на равнине против Суфа, между Фараном и Тофелом, и Ливаном, и Асирофом и Дизагавом" (ст. 1).

Израильтяне вступили на восточный берег Иордана; им теперь предстояло войти в обетованную землю Их странствование по пустыне подходило к концу, как об этом и упоминается в 3-ем стихе: "Сорокового года, одиннадцатого месяца, в первый день месяца говорил Моисей сынам Израилевым все, что заповедал ему Господь о них". Мы видим, таким образом, что не только с Божественной точностью обозначены время и место: из вышеприведенных слов мы еще и узнаем, что откровения, дарованные народу в Маовитских равнинах, далеко не были повторением того, что подлежало нашему изучению в Книгах "Исход", "Левит" и "Числа". Очевидным доказательством этого служит также первый стих 29-ой главы нашей Книги: "Вот слова завета, который Господь повелел Моисею поставить с сынами Израилевыми в земле Моавитской, кроме завета, который Господь поставил с ними на Хориве".

Читатель заметит, что здесь упоминается о двух заветах: о завете на Хориве и о завете в земле Моавитской; последний, как мы в этом убедимся, далеко не являясь повторением первого завета, как нельзя более отличается от него.

Греческое название Книги, как "закона, данного во второй раз", могло бы навести нас на мысль, что эта Книга есть только повторение предыдущих; на самом деле это, однако, не так. "Второзаконие" занимает в Библии совершенно особое место. Оно задается особенною целью. С начала до конца оно старается научить человека все одному и тому же: послушанию и это послушание не есть послушание букве закона, а это послушание в духе любви и страха Божия: послушание, основанное на сознании своего сыновнего отношения к Богу и поддерживаемое чувством нравственной ответственности пред Ним.

Престарелому законодателю, верному и возлюбленному служителю Господа, предстояло проститься с Божиим обществом. Он готовился перенестись в Свое небесное отечество; сынам же Израилевым надлежало бы перейти через Иордан; все это сообщает особую торжественность и трогательность последним увещаниям Моисея. Он делает обзор всей их жизни в пустыне. С трогательною точностью он припоминает обстоятельства и разные периоды их сорокалетнего странствования. Эти речи дышат несравненной прелестью, как ввиду обстановки, среди которой они произносятся, так и по значительности заключающихся в них божественных истин. Они настолько же назидательны для нас, насколько они были назидательны и для Израильтян, к которым они обращались. Некоторые из содержащихся в них увещаний с такою силою применимы к нам, что можно подумать, что эти слова произнесены были только вчера.

Не таково ли и свойство вообще всего Священного Писания? Не приходится ли нам на каждом шагу поражаться его чудесной применимостью к нашим личным обстоятельствам и к нашему духовному состоянию? Слово Божие обращается к нам всегда кстати, оно полно такой свежести, как будто бы оно было продиктовано Богом только вчера и исключительно для нас. В мире ничего нет подобного Писанию. Возьмите человеческие сочинения, написанные в те же времена, как и "Второзаконие"; допустим, что вам удалось бы достать книгу, написанную три тысячи лет тому назад; что увидели бы вы пред собою? Любопытный документ дряхлой старины; рукопись, достойную занять место в музее рядом с египетской мумией, но вещь, не имеющую ни малейшего применения к нам и к нашему времени, устаревший документ, давно утративший для нас все значение, изображающий порядок вещей и развитие общества, давным-давно отжившие и всеми позабытые.

Библия, напротив, есть Книга настоящего времени, нужная нам именно сегодня. Это Книга Самого Бога, это личное Божие откровение Это глас Божий, обращенный к каждому из нас. Эта Книга, сохраняющая свое значение для всех времен, для всех сословий, для всех состояний, для благородных и простых, для богатых и бедных, для ученых и необразованных людей, для старых и молодых Она говорит простым понятным даже ребенку языком; и в то же самое время ее речь исполнена такого глубокого смысла, что самый обширный человеческий ум не может постичь всю ее глубину. Прежде всего, ее слова доходят до самого сердца, - они проникают до соровенных тайников нашего нравственного существа; они достигают самых корней наших чувств и душевных движений; они во всех отношениях произносят над нами суд. Слово Божие, как это нам говорит Апостол, "живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа; составом и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные" (Евр. 4,12).

Заметьте также, до какой степени обширны и точны все указания, находимые нами в Библии. Она настолько же подробно описывает одежды, нравы и руководящие правила жизни девятнадцатого столетия христианской эры, насколько подробно она рассматривала все это и в первые периоды человеческого существования. Она обнаруживает полное знание человека на всех ступенях его развития. Нынешний Лондон и город Тир, существовавший три тысячи лет тому назад, с одинаковою точностью, с одинаковою живостью изображены на ее священных страницах. Жизнь человека во всех периодах ее развития мастерски представлена нам в чудной Книге, написанной Богом для нашего назидания. Какое счастье иметь в руках подобную книгу! Каким великим преимуществом мы обладаем, имея возможность изучать Божественное откровение о том, что было, есть и будет. Но эта Книга произносит суд над человеком, его поведением, его сердцем. Она раскрывает всю правду относительно него. По этой причине человек не любит Книги Божией. Невозрожденный человек отдает предпочтение пред Библией газете или роману. Он охотнее читает отчет судебного разбирательства, чем главу из Нового Завета. По этой же причине человек домогается и отыскать недостатки в Слове Божием. Во все времена умы деятельно и настойчиво стараются найти несовершенства и противоречия в Священных Писаниях. Враги Библии встречаются не только среди людей необразованных и порочных; враждебно относятся к ней и многие ученые и просвещенные люди из хорошего общества. Во времена Апостолов, мы знаем, и "негодные люди" и "набожные и почетные женщины" сходились в одном: в отвержении Слова Божия и тех, кто с верностью возвращает его (Сравн. Деян. 13,50 с 17,5). Так и теперь встречаются люди, мнения которых расходятся решительно во всем, кроме их явного сопротивления Библии. Все другие книги оставляются в покое. Людям не приходит в голову искать ошибок в сочинениях Виргилия, Горация, Гомера и Геродота; но они не могут безразлично относиться к Библии, потому что она обнажает их внутреннюю сущность и открывает им всю правду как относительно их самих, так и по отношению к миру, к которому они принадлежат.

Не таково ли было и отношение людей к живому "Слову", к Сыну Божию, Господу Иисусу, когда Он пребывал на земле? Люди ненавидели Его, потому что Он говорил им правду. Его служение, Его слова, Его поведение - вся Его жизнь свидетельствовала против мира; отсюда возникло исполненное горечи непобедимое сопротивление Христу со стороны человека. Другие могли спокойно идти своим путем; за Ним же следили, подсматривали; Его преследовали на каждом шагу. Вожди и учителя народа всячески старались "Уловить Его в словах" (Матф. 22,15), чтобы иметь повод предать Его в руки правительства. Так обстояло дело во все времена удивительно возвышенной земной жизни; когда же благословенного Господа пригвоздили ко кресту между двумя злодеями, последних оставили в покое; их не осыпали оскорблениями; иудейские первосвященники и начальники не кивали головою, насмехаясь над ними. Нет все оскорбления, все насмешки, все жестокие и безжалостный слова обращены были на "Праведника", распятого на кресте среди разбойников.

Весьма важно понять, откуда, в сущности, возникает сопротивление Слову Божию, как Слову живому, так и Слову написанному. Дьявол всею ненавистью ненавидит Слово Божие; чрез посредство ученых неверующих людей он пишет книги, в которых силится доказать, что Библия не есть Слово Божие; что она не может быть от Бога ввиду находящихся в ней заблуждений и противоречий и ввиду наличия в Ветхом Завете законов, постановлений, обычаев и обрядов, недостойных благого и милосердного Бога.

Мы коротко ответим на все эти категории доводов; относительно всех ослепленных неверием ученых мы только скажем: "Они не разумеют того... что утверждают" (1 Тим. 1,7). Они могут быть весьма образованными, весьма учеными, могут быть глубокими философами, знатоками литературы; могут обладать способностью разрешать сложные вопросы, обсуждать научные истины. Все эти, быть может, очень приветливые, почтенные в своей личной жизни, люди, пользующиеся всеобщим уважением. Все это так; но, как люди невозрожденные и не имеющие Духа Божия, они совершенно не способны иметь верное суждение о Священных Писаниях. Если бы человек, несведущий в астрономии, вздумал обсуждать принципы научной системы Коперника, те же люди, о которых мы говорим, признали б его полную несостоятельность и отказались бы его слушать. Никто, одним словом, не имеет права высказывать свое мнение о предмете, ему незнакомом. Это всеми призванный принцип, и он, несомненно, применим и к занимающему нас вопросу. Апостол говорит нам, что "душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно" (1 Кор. 2,14). Убедительный довод. Апостол говорит здесь о невозрожденном человеке, каким бы образованием он ни обладал. Он не говорит о какой-либо категории людей, а имеет в виду человека в его природном состоянии души, человека, не имеющего Духа Божия.

Некоторые думают, что Апостол говорит здесь о человеке неразвитом и невежественном. Нисколько: он говорит только о человеке невозрожденном, будь он ученый философ или необразованный бедняк, - это безразлично. "Он не может разуметь того, что от духа Божия". Как же он может судить о Слове Божием? Как он может решать, что достойно и что недостойно Бога? А если он это и делает, кто будет его слушать? Никто. Его доводы лишены всякого основания, теории его жалки, его книги обречены на уничтожение. Согласно установленному нами принципу нам приходится причислять к этой категории людей всех рационалистов; они берут на себя труд судить о предмете, им неизвестном. Слепой имеет более права рассуждать о тени и о свете, чем невозрожденный человек - судить о богодухновенности Писаний. Ученые призваны, быть может, высказывать свои мысль по поводу смысла того или иного изречения Библии, но это совсем другое дело, чем произносить суждение об Откровении, которое, по Своей бесконечной благости, даровал нам Господь. Мы утверждаем, что человеку это не дано. Лишь Святой Дух, по внушению которого были написаны Священные писания, может открыть человеку их смысл и значение. Слово Божие должно держаться своим собственным авторитетом. Если человек может судить о нем и обсуждать содержащиеся в нем истины, оно уже есть Слово Божие. Дал ли нам Бог Свое Откровение, - да или нет? Если Он дал нам его, это откровение должно быть совершенно во всех отношениях и, как таковое, оно не поддается человеческой оценке. Человек не более способен судить о Писании, нежели он способен судить о Боге. Священные Писания судят человека, а не человек Священные Писания.

Несказанно жалкое впечатление производят книги, написанные неверующими людьми для опровержения значения Библии. Всякая страница, всякая строка подтверждают истину слов Апостола: "Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь; потому что о сем надобно судить духовно" (1 Кор. 2,14). Их полнейшее невежество в области вопросов, которыми они решаются заниматься, равняется разве только их удивительной самоуверенности. Человеческие книги подвергаются беспристрастной критике; к драгоценной же Книге Божией люди подходят с предвзятым мнением, что она не есть Божественное откровение; в этом сказывается влияние неверующих умов, утверждающих, что Бог не может нам дать письменное откровение Своей воли.

Не удивительно ли это? Люди могут открыть нам свои мысли (неверующие люди так часто уже делали это), Бог же не может этого сделать. Какое безумие! Какая гордость! Что, спрашивается, могло бы помешать Богу открыть Свою волю Своему созданию? Почему нельзя этого допустить? Только по одной причине: потому что неверующие умы этого не желают. Вопрос, шесть тысяч лет тому назад заданный человеку древним змеем в Едемском саду, во все века повторяется всякого рода скептиками, рационалистами и атеистами: "Подлинно ли сказал Бог?" Мы счастливы, что можем ответить: Да, -хвала Его святому имени, Бог говорил, говорил с нами. Он открыл Свою волю; Он дал нам Священное Писание. "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен". И еще: "А все, что писано было прежде, написано нам в наставлении, чтоб мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду" (2 Тим. 3,16,17; Римл. 15,4).

Да будет слава Господу за эти слова! Они удостоверяют, что все Писание дано Богом и что все Писание дано для нас. Дивная связь души с Богом! Нет слов, чтобы выразить все значение этой связи. Бог говорил, - говорил нам. Слово Его есть скала, о которую в своем бессилии разбиваются все волны неверия; скала же остается твердой и несокрушимой вовек. Ничто не может поколебать Слово Божие. Все силы земли и ада, людей и бесов, вместе взятые, не могут сокрушить непреложность Слова Божия. Вопреки всем противодействиям врага, во все века нравственное величие Слова Божия остается неизменным. "Навеки, Господи, слово Твое утверждено на небесах" (Пс. 118,89). - "Ты возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего" (Пс. 137,2). Что же нам следует делать? Только одно: "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою" (Пс. 118,11). Вот тайна мира души. Чрез посредство Его драгоценного Слова сердце соединено с престолом, с сердцем Самого Господа. Для того, кто, милостию Божиею, действительно научился верить Слову Божию и руководствоваться авторитетом Священного Писания, все книги, когда-либо написанные под влиянием неверия, утрачивают все свое значение. Они доказывают невежество и преступную гордость людей, их написавших: что же касается Писания, и при наличии этих книг оно остается тем, чем всегда было и всегда будет: оно остается "утверждением на небесах" непоколебимым, как престол Божий. [Упоминая о неверующих писателях, мы должны помнить, что особенно опасны те из них, которые сами себя не называют христианами Прежде, когда произносилось слово "неверующий" тотчас же приходили на ум имена Вольтера и Т Пэна, теперь же, увы, слово это применимо ко многим лжеучителям "христианского мира" Страшный факт!]. Нападки неверующих не могут поколебать ни престола Бога, ни Его Слова. Слава Его святому имени, они не могут поколебать мир, наполняющий сердце того, кто покоится на этом незыблемом основании. "Велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновения" (Пс. 118,165). - "Слово Бога нашего пребудет вечно" (Ис. 40,8). - "Всякая плоть, как трава, и всякая слава человеческая, как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал; но слово Господне пребывает в век. А это есть то слово, которое нам проповедано" (1 Петр. 1,24-25).

Здесь опять идет речь о той же драгоценной связи. Слово, достигшее нас чрез посредство благой вести, есть слово Господне, пребывающее вечно, и, следовательно, наш мир и наше спасение настолько же прочны, насколько устойчиво слово, на котором они основаны. Если вся плоть, как трава, и вся человеческая слава, как цвет полевой, какое значение могут иметь для нас доводы неверующих? Они не имеют значение более, чем высохшая былинка или увядший цветок, и этот факт рано или поздно подтвердится. Не преступно ли, не безумно ли поступают люди, оспаривающие великое значение Слова Божия, которое одно может внести мир и утешение в усталые сердца; Слова Божия, приносящего благую весть о спасении бедным погибшим грешникам и возвещающего им это спасение от имени Божия?

Нас, быть может, спросят: "Как можем мы узнать, что Книга, называемая нами Библией, есть Слово Божие?" - вопрос, повергавший в смущение многие души. Наш ответ необыкновенно прост: Даровавший нам эту драгоценную Книгу может дать нам и уверенность, что эта Книга от Него. Тот же Дух, который вдохновлял различных писателей Священных Писаний, может дать нам понять, что эти Писания - ничто иное, как голос Самого Бога, обращенный к нам. Но для этого мы должны получить Святого Духа, потому что, как мы уже говорили: "Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия... и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно" (1 Кор. 2,14). Если Святой Дух не даст нам уверенности, что Библия есть Слово Божие, ни один человек и никакое собрание людей не дадут мне этого сознания; если с другой стороны, Дух Божий даст нам эту благословенную уверенность, мы не имеем нужды в каком-либо человеческом свидетельстве.

Даже тень сомнения по отношению к этому важному вопросу, несомненно, становится источником глубокого страдания души. Но кто может дать нам эту уверенность? Один Господь. Если бы все люди, живущие на земле, согласились признавать богодухновенность Священных Писаний, если бы все когда-либо собиравшиеся соборы, все когда-либо устно и письменно доказывавшие эту богодухновенность ученые и отцы Церкви, если бы вселенская Церковь, т.е. все существующие в мире христианские течения признали Библию истинным Словом Божиим; если бы, одним словом, всякий человеческий авторитет утверждал Божественность Слова Божия, и всего этого было бы недостаточно, как основания для этой уверенности; и если бы наша вера покоилась на этом авторитете, она не имела бы решительно никакой цены. Один лишь Бог может дать нам уверенность, что Он говорил в Своем Слове, и когда Он дает эту уверенность, тогда, - слава и хвала Его чудному имени, - все доводы, все рассуждения, все придирки неверующих прежних веков и наших дней подобны морской пене, дыму, выходящему из трубы и бесследно рассеивающему в воздух, праху, сметаемому ветром с лица земли. Истинно верующая душа не придает им ни малейшего значения и мирно доверяется невыразимо возвышенному откровению, которое наш Бог благоволил даровать нам.

Возьмем такой пример. Отец пишет письмо своему сыну в Кантон и в этом письме сказывается вся любовь, вся нежность его родительского сердца. Он говорит ему о своих делах и намерениях, обо всем, что, по его мнению, может иметь интерес для сына, обо всем, что ему подсказывает его родительское сердце. Сын идет на почту в Кантоне, чтобы узнать, нет ли для него письма от отца.

Один из служащих отвечает ему, что письма нет, что отец ему не писал, да и вовсе не мог написать письмо, что он не мог сообщить ему этим путем свои мысли, что со стороны сына безумно и надеяться на это. Другой почтовый чиновник подходит к нему и говорит: "Да, для вас есть письмо, но вы не можете его понять: оно для вас совершенно бесполезно; чтение его лишь причинило бы вам вред, потому что вы не способны его прочесть, как следует. Оставьте его в наших руках, и мы будем объяснять вам те его части, которые мы найдем полезными для вас". Первый же из этих двух чиновников представляет собою неверие, второй - суеверие или предрассудки человеческого ума. Цель того и другого - лишить сына столь давно ожидаемого письма, лишить его драгоценных сообщений, идущих от любящего его отца. Но что ответил бы сын этим негодным людям? Мы уверены, что ответ его был бы краток и относился бы прямо к делу. Первому он сказал бы: "Я знаю, что отец может сообщить мне свои мысли чрез посредство письма и что он это сделал". Второму он сказал бы: "Я знаю, что письмо отца для меня понятнее, чем для вас". И им обоим он затем сказал бы самым решительным тоном: "Сейчас же дайте мне сюда письмо моего отца; оно написано для меня, и никто не имеет права его мне не давать".

Именно такой ответ верующее сердце должно было бы давать дерзкому неверию и невежественным предрассудкам суеверия, - двум главным приверженцам дьявола в наши дни: "Мой Отец сообщил мне Свои мысли и может дать мне понять написанное Им". - "Все Писание богодухновенно", и "все, что писано было прежде, написано нам в наставление". Вот чудный ответ врагам драгоценного Божия откровения, как рационалистам [люди, отвергающие в религии все то, что не выдерживает критики разума (Vernunftsglaube)], так и ритуалистам [приверженцы обрядов (Прим. перев.)].

Мы не будем просить у читателя прощения за такое длинное введение пред изучением Книги "Второзаконие". Мы очень счастливы, со своей стороны, воспользоваться случаем хотя бы в слабой мере засвидетельствовать непреложность великой истины Божественности Священных Писаний. Мы считаем своим долгом и своим великим преимуществом настоятельно просить всякого читающего эти строки, убедиться в необыкновенной важности и в безусловной необходимости иметь полную уверенность в Божественности Писаний. Мы должны во что бы то ни стало и всеми силами поддерживать авторитет Божественной власти, а следовательно, и первенствующее значение Слова Божия во все времена, во всех местах и во всех случаях жизни. Мы должны верить, что Писания, данные нам Богом, совершенны в самом возвышенном, в самом широком смысле этого слова; что они не нуждаются, чтобы человеческий авторитет оказывал им поддержку или чтобы человеческий голос прославлял их; они говорят сами за себя и сами свидетельствуют о своей достоверности. Нам остается только верить и повиноваться, а никак не рассуждать и спорить. Бог сказал Свое слово; наш долг - прислушиваться к нему и беспрекословно ему подчиниться с благословением.

Вот великая основная истина Книги "Второзаконие", как мы и убедимся в этом при ее изучении: во всей истории Церкви не было более подходящего момента, чтобы обращаться к совести человека с настоятельными увещаниями оказать безусловное послушание Слову Божию. Увы! этого послушания замечается очень мало. Большинство называющих себя христианами людей полагают, по-видимому, что они могут иметь свои собственные мысли, жить своим разумом, прислушиваясь к голосу своих личных суждений и руководствуясь только требованиями своей совести. Они не видят в Библии Книги Божиих указаний, Божественной Книги, имеющей всемирное значение. Они думают, что во многих случаях нам самим предоставлено избирать тот или другой путь.

Это дает начало бесконечному множеству разделений, сект, вероучений и богословских школ. Если мы придаем значение человеческим мнениям, понятно, что всякий человек свободен думать, как ему вздумается; и этим путем видимая и открыто свидетельствующая о Христе Церковь сделалась синонимом разделения.

Какое же существует целебное средство для врачевания столь широко распространенного зла? Это средство: безусловное и полное подчинение авторитету Священного Писания. Человек не подходит к Писанию, чтобы найти в нем подтверждение своих мнений и своих мыслей; нет, человек должен приближаться к Писанию, чтобы искать там мысли Божий относительно разного рода вопросов, чтобы всем своим внутренним существом преклониться пред Божественным авторитетом. Насущная нужда нашего времени - благоговейное подчинение высшему, царственному авторитету Слова Божия. Всегда, конечно, будет существовать некоторое различие в нашей оценке Священного Писания и в нашем понимании его; но что особенно важно и о чем мы, главным образом, напоминаем всякому христианину - что внутреннее состояние души и сердца, изображенное в чудных словах Псалмописца: "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою" (Пс. 118,11). Мы уверены, что это благоугодно Господу, потому что "вот, на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим" (Ис. 66,2).

В этом заключается вся тайна нравственной безопасности для верующей души. Наши познания в области Священных Писаний могут быть ограничены, но если мы с глубоким благоговением относимся к ним, это предохранит нас от тысячи заблуждений, от тысячи искушений. Окажется также и возрастание в благодати. Мы будем возрастать в познании Бога, Христа и написанного Духом Святым Слова Божия. Мы с радостью будем утолять свою духовную жажду из живых и неиссякаемых источников Священных Писаний: мы будем пребывать на злачных пажитях, уготованных преизобильною благостью Божьею стаду овец Христовых. Божественная жизнь получит этим путем поддержку и силу; Слово Божие будет становиться все драгоценнее для наших душ, и могущественное действие Святого Духа даст нам все более и более осуществлять глубину, полноту и нравственную силу Священного Писания. Мы полностью освободимся от иссушающих душу благословенных истин. Чудное освобождение! Всем приверженцам каких бы то ни было богословских школ, существующих в мире, мы тогда скажем, что какие бы элементы истины мы не встречали в их системах, мы имеем всю их Божественную полноту в Слове Божием; и имеем истину не в искаженном виде, как того требует ее подлаживание под ту или иную систему, но находим ее на ее истинном месте среди длинного ряда Божественных откровений, вечным центром которых является благословенная Личность Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа.

Глава 1

"Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне на равнине против Суфа, между Фараном и Тофелом, и Лаваном, и Асирофом и Дизагавом, в расстоянии одиннадцати дней пути от Хорива, по дороге от горы Сеир к Кадес-Варни" (Втор. 1,1-2).

Богодухновенный писатель старается дать нам самые точные указания места, где были произнесены в "слух народа" слова этой Книги. Израиль еще не перешел Иордана. Они приближались к нему; их стан находился напротив Чермного моря, где почти сорок лет тому назад с такою силою проявилось славное Божие могущество. Вся обстановка описана с удивительными подробностями, какое важное значение Бог придавал всему, что касалось Его народа. Он интересовался всем его движением, всеми его путями. Ни одно из окружавших его обстоятельств не было незначительным в Божиих глазах. Он заботился обо всем. Его око постоянно покоилось на этом обществе, на всей его совокупности и отдельно на каждом из его членов. Он охранял их днем и ночью. Ничто не было слишком ничтожно, чтоб Он не позаботился об этом; для Его могущества ничто не было слишком великим.

Так обстояло дело с Израилем в пустыне, так оно обстоит и теперь с Церковью Божиею, со всей ее совокупностью и с каждым отдельным ее членом. Очи Отца всегда над нами, Его вечные объятия окружают нас днем и ночью. "Он не отвращает очей Своих от праведников" (Иов. 36,7). Он считает волосы нашей головы; с бесконечной благостью Он интересуется всем, что нас касается Он взял на Себя все наши нужды, все наши заботы. Он хочет, чтобы мы возложили на Него все наши тревоги в полной уверенности, что Он печется о нас. Он увещевает нас возложить на Него наше бремя, как бы велико или мало оно не было.

Все это чудесно и отрадно для нашего сердца, все это может успокоить нашу душу, что бы с нами не случилось. Но верим ли мы этому? Действительно ли мы верим, что Всемогущий Бог, сотворивший и хранящий всю вселенную, держащий в Своей деснице все ее основы, в бесконечной Своей благости взялся заботиться о нас во все время нашего странствования в сем мире? Верим ли мы на самом деле, что "Владыка неба и земли" (Быт. 14,19). - наш Отец, и что ему благоугодно с начала до конца исполнять все наши нужды? Сообразуется ли вся наша нравственная сущность со словами Апостола: "Тот, К'оторый Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?" (Римл. 8,32). Увы! приходится опасаться, что мы еще далеко не уразумели всей силы этих великих, но простых истин. Мы о них говорим, мы их обсуждаем, мы исповедуем их, утверждаем их справедливость, и при всем этом повседневной жизнью нашей, различными нашими действиями и мыслями мы доказываем, как мало мы их усваиваем. Если бы мы были убеждены, что Бог восполняет все наши нужды, если б "все источники наши были в Нем" (Пс. 86,7), если бы Он был истинным покровом для наших глаз и сердец, моли бы мы искать земные источники, столь быстро иссякающие и обольщающие наши сердца? Конечно, нет. Часто мы воображаем, что живем верою, на самом же деле мы опираемся на какую-либо человеческую помощь, которая рано или поздно отнимается от нас. Не так ли это, читатель? Не склонны ли мы постоянно оставлять "источник воды живой, чтобы высекать себе водоемы разбитые", которые не могут держать воды? И, однако, нам кажется, что мы живем верою. Мы утверждаем, что уповаем во всех наших нуждах на Одного Бога, каковы бы ни были эти нужды; в сущности же мы останавливаемся у того или другого земного источника и ищем в нем поддержки и помощи. Удивительно ли, что в этих условиях мы встречаем разочарования? Может ли это быть иначе? Наш Бог не хочет, чтобы мы рассчитывали на кого-либо другого или на что-либо другое, кроме Него Самого. Во многих местах Своего Слова Он высказал Свои мысли по поводу настоящего смысла и неизбежного результата упования на человеческую помощь. Возьмем хотя бы знаменательное изречение из книги пророка Иеремии: "Проклят человек, который надеется на человека, и плоть делает свою опорою, и которого сердце удаляется от Господа. Он будет, как вереск в пустыне, и не увидит, когда придет доброе, и поселится в местах знойных в степи, на земле бесплодной, необитаемой". Затем заметьте противоположность: "Благословен человек, который надеется на Господа, и которого упование - Господь. Ибо он будет, как дерево, посаженное при водах и пускающее корни свои у потока; не знает оно, когда приходит зной; лист его зелен, и во время засухи оно не боится, и не перестает приносить плод" (Иер. 17,5-6).

Здесь речь пророка дышит Божественной определенностью, красноречиво изображая обе стороны этого важного вопроса. Упование на человека влечет за собою несомненное проклятие; оно ведет к бесплодию и запустению. По Своей неизменной верности Бог иссушит все земные источники, разрушит все человеческие опоры, дабы мы не поняли безумие тех, которые отвращаются от Него. Как ярки образы, употребленные в вышеприведенном изречении! "Вереск в пустыне", - "знойные места в степи", - "земля бесплодная, необитаемая" - вот прообразы, употребляемые Святым Духом для обозначения зависимости от человека, для осуждения упования на плоть.

С другой стороны, какою несравненною красотою, какою свежестью исполнены прообразы, олицетворяющие все благословения, сопровождающие искреннее и полное упование на Бога: "Дерево, посаженное при водах", - "дерево, пускающие корни свои у потока", - вечно "зеленый лист", - непрестанно приносимый деревом плод. Таков человек, доверяющий Господу, упование которого - Господь. Он утоляет свою жажду у источников, вечно изливающихся из Божиего сердца. Может настать "зной", но он не почувствует его. Может случиться "засуха", но он ее не боится. Тысячи ручьев, несущих воду в поток, могут иссякнуть; он не замечает и этого, потому что он от них не зависит. Он живет у бьющего ключом источника. Он никогда ни в чем не будет нуждаться. Он живет верою.

И ввиду того, что мы теперь заговорили об этом вопросе, постараемся полностью уяснить, что значит жить верою; спросим самих себя: "так ли мы живем?" О жизни по вере часто судят совершенно превратно. Думают, что это значит доверить Богу только вопрос о своем пропитании и своей одежде. Приводят в пример людей, не имеющих ни состояния, ни определенного дохода, говоря, что они "живут верою", как будто бы славная и чудная жизнь по вере не имеет кругозора более обширного, как будто бы она не идет далее обладания временными благами и удовлетворения наших чисто земных нужд.

Мы не находим достаточно сильных выражений, чтобы высказать наше возмущение при виде столь недостойного понимания жизни по вере. Оно ограничивает сферу ее действий, принижает ее значение, с чем никак не может примириться тот, кто хотя бы отчасти познал святую и драгоценную тайну такой жизни. Можем ли мы допустить, что христианин, имеющий определенный денежный доход, лишается ввиду этого преимущества жить по вере? Эта благословенная жизнь идет ли дальше нашей пищи и нашей одежды, ограничивается ли она, одним словом, лишь нашим упованием на Бога в вопросе о восполнении наших земных нужд? Не дает ли она нам понятия о Боге, более возвышенного, чем мысль: Он не даст нам умереть с голоду и не оставит нас без одежды?

Удалимся как можно подальше от подобной мысли! Жизнь веры не должна пониматься таким образом. Это значило бы несказанно умалять ее значение и причинять большой вред тем, которые призваны жить этой жизнью. Какой, спрашиваем мы, смысл заключается в известных нам словах: "Праведный своею верою жив будет?" В первый раз мы встречаемся с ними в Аввак. 2,4. Затем Апостол приводит их в Римл. 2,17, где он с таким совершенством объясняет нам истинное и незыблемое основание христианства. Приводит он эти слова и в Гал. 3,11, где пламенно старается возвратить уклонившиеся от истинного пути Церкви к непоколебимому основанию, безрассудно отвергнутому ими. Наконец, в четвертый раз слова эти встречаются в Евр. 10,38, где Апостол предупреждает своих братьев, как опасно оставлять упование на Бога и уклоняться от Его пути.

Все это свидетельствует о громадном значении и важности применения к жизни слов: "Праведный верою жив будет". Но к кому они относятся? Только ли к тем служителям Божиим, которые не имеют определенного дохода? Мы далеки от этой мысли. Эти слова применимы ко всякому чаду Божию. Они составляют блаженное преимущество всех, которым принадлежит название "праведных". Ограничивать это преимущество значило бы впадать в большое заблуждение. Это заблуждение оказывает на нас самое пагубное нравственное влияние. Это значило бы придавать первенствующее значение той стороне жизни, которой следовало бы находиться на втором плане, если здесь вообще уместно сравнение. В сущности, его не должно было бы существовать. Жизнь веры представляет собой одно целое. Вера есть великий принцип Божественной жизни, с начала до конца. Мы оправданы верою и верою живем; верою мы стоим и ходим. Все течение христианской жизни, ее начало и конец - все совершается верою.

Поэтому большое заблуждение - признавать зависимость некоторых людей от Бога только в отношении их земных нужд и говорить, что они живут верою, как будто бы одни они делают это. Часто их ставят даже в пример Церкви Божией, указывая на них, как на какое-то чудо, вследствие чего остальные христиане начинают думать, что для них недостижимо преимущество жить по вере; таким путем они получают неверное представление об истинном характере и о сфере жизни по вере, отчего страдает и их личная жизнь. Очень важно, чтобы читатель усвоил верный в этом отношении взгляд, считая, что, каково бы ни было его общественное положение, ему дано чудное преимущество жить жизнью веры в истинном смысле этого слова. Он может более или менее применить к себе слова Апостола, говоря: "Что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня" (Гал. 2,20). Да не даст он никому лишить себя этого драгоценного и святого преимущества, принадлежащего всем членам верующей Божией семьи. Увы! слишком часто наша вера слаба, тогда как ей следует быть сильной, твердой, стойкой. Наш Бог любит твердую веру. Если мы будем изучать Евангелие, то увидим, что ничто так не радовало сердце Христа, как твердая и открытая вера принимавшая Его и безгранично рассчитывавшая на Него. Взгляните, например, на женщину-сирофиникианку в Марк. 7 и на сотника в Лук. 7.

Правда, Он шел на встречу слабой вере - вере до крайности немощной. Он мог ответить и на боязливый возглас: "Если хочешь", - исполненным милосердия словом: "Хочу"; мог на скорбный возглас: "Если что можешь", ответить словами: "Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему". Самый робкий взгляд, самое легкое прикосновение не ускользали от Него и принимались Им с любовию: но сердце Спасителя ликовало, и Его душа торжествовала, когда Он мог сказать: "О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему" (Матф. 15,28). И еще: "И в Израиле не нашел Я такой веры" (Матф. 8,10).

Будем помнить это. Мы можем быть уверены, что еще и сегодня порядок вещей остается таким же, каким он был, когда наш возлюбленный Господь был на земле. Он любит, чтобы души доверялись Ему во всех случаях и во всех обстоятельствах жизни. Мы никогда не можем зайти слишком далеко в наших расчетах на любовь Его сердца и могущество Его руки. Для Него не существует как ничего слишком малого, так и ничего слишком великого. Ему дана всякая власть на небе и на земле. Он есть Глава Церкви. Он держит вселенную и все, что заключается в ней, словом Своего могущества. Философы говорят о силах и законах природы. Христианин с радостью размышляет о Христе, о силе его десницы, о Его Слове, о Его всеведении и всемогуществе. Им было сотворено все, и только Им все существует.

А что сказать о Его любви к нам? Какой покой, какое утешение, какая радость - знать и помнить, что всемогущий Творец и Промыслитель - верный Друг уповающих душ: что Он возлюбил нас вечною любовию; что Его очи всегда обращены на нас, что Его сердце всегда открыто для нас; что Он взялся восполнять все наши нужды - физические, умственные и духовные. Во Христе мы находим источник восполнения всех наших потребностей. Он есть сокровище, дарованное нам Господом.

Зачем же искать удовлетворения вне Его? Почему прямо или косвенно мы делаем наши нужды известным жалким существам, подобным нам, вместо того, чтобы идти с ними прямо к Господу Иисусу? Нуждаемся ли мы в сочувствии? Кто может сочувствовать нам более нашего милосердного Первосвященника, проникнутого сознанием наших немощей? Нуждаемся ли мы в чьей-либо помощи? Кто может помочь нам, как не наш могущественный Друг, обладающий неисчислимыми богатствами? Нуждаемся ли мы в советах и в указаниях? Кто может дать их нам, как не благословенный Сын Божий, Который есть Премудрость Самого Бога и Который соделался для нас Премудростью Божиею? Не будем же огорчать Его горящего любовью сердца, не будем бесславить Его славного имени, отвращаясь от Него. Будем ревностно бороться с так присущею нам склонностью жить земными надеждами, уповать на плоть, ожидать человеческой помощи. Если мы будем пребывать у самого Источника, потоки, окружающие нас, никогда не иссякнут. Будем стремиться, одним словом, жить верою и этим прославлять Бога в нашей жизни. Вернувшись теперь к нашей главе, прежде всего обратим внимание читателя на 2-ой стих. Здесь нам дается достойное глубокого размышления пояснение. "В расстоянии одиннадцати дней пути от Хорива, по дороге от горы Сеир к Кадес-Варни". Одиннадцать дней! А между тем это путешествие заняло у них сорок лет! Как это могло случиться? Нам не приходится далеко идти за ответом. Не то же ли случается и с нами? Как медленно мы подвигаемся вперед! Сколько отступлений, сколько отклонений от истинного пути! Сколько раз нам приходится возвращаться назад и начинать путь снова! Мы продвигаемся вперед медленно, потому что медленно научаемся ходить стезями Божиими. Мы удивляемся, что Израиль употребил сорок лет на путешествие, для совершения которого достаточно было бы одиннадцать дней; мы имеем гораздо более оснований удивляться самим себе. Подобно Израилю, мы запаздываем по причине нашего неверия, по причине медлительности нашего сердца; но мы заслуживаем гораздо меньше извинения, потому что наши преимущества несравненно возвышеннее преимущества, которыми пользовался Израиль.

Слова Апостола, несомненно, применимы ко многим из нас: "Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам Слова Божия; и для вас нужно молоко, а не твердая пища" (Евр. 5,12). Бог на - Учитель верный и мудрый, и в то же время - Учитель милостивый и долготерпеливый. Он не позволяет нам поверхностно выучивать уроки. Иногда нам кажется, что мы усвоили один из них, и мы пробуем перейти к изучению следующего урока, но наш мудрый Учитель лучше нас видит наши успехи: Он велит, что мы нуждаемся в более глубоких познаниях. Он не хочет, чтоб мы ограничивались теорией или довольствовались поверхностной наукой. Целые годы, может быть, он продержит нас за изучением самых элементарных понятий, пока мы не сделаемся способными идти вперед.

Если это унизительно для нас и доказывает нашу неспособность быстро усваивать преподаваемые нам духовные уроки, это же являет нам и неизмеримую благость Господа, прилагающего столько труда для объяснения нам Своих истин. [Путешествие Израиля от Хорива до Кадес-Варни представляет историю многих ищущих мира душ. Многие возлюбленные Господом души из года в год живут среди сомнений и страхов, не зная свободы, которую Христос даровал Своему народу. Грустно видеть, как много есть душ, томящихся под игом подзаконности, лжеучений и т.д. В наши дни редко можно встретить душу, твердо укоренившуюся в мире, даруемом Евангелием. Существует взгляд, что пребывание в постоянном сомнении доказывает смирение. Доверие к Богу считают гордостью. Одним словом, перепутаны все понятия; Евангелие остается непонятным; души пребывают под законом, а не под благодатью; их держат вдали от Бога вместо того, чтоб приближать их к Нему. Современная религия есть жалкое смешение Христа и нашего собственного "я", закона и благодати, веры и дел, и души повержены в полное смятение. Конечно, подобный порядок вещей требует самого большого внимания со стороны всех тех, которые занимают ответственное место учителя и проповедников Церкви. Близок день, когда им придется, каждому за себя, отдать отчет в их служении Богу.]

"Сорокового года, одиннадцатого месяца, в первый день месяца говорил Моисей сынам Израилевым все, что заповедал ему Господь о них" (ст. 3). В этих немногих словах заключается целая сокровищница поучений для каждого служителя Божия, для всех, призванных толковать Слово Божие. Моисей передавал народу только то, что он Сам получил от Бога, - ни более и ни менее полученного им самим. Он приводил народ в непосредственное соприкосновение с живым Словом Господа. Вот великий принцип служения Богу во всякое время. Только Слово Божие пребудет вовек, потому что Божие могущество и Божественная власть сказываются в нем.

Все возвещающие Слово Божие должны были бы ревностно стараться передавать своим слушателям истину во всей ее чистоте во всей ее простоте; давать им его таким, каким они сами получают его от Бога, давать им возможность слышать подлинную речь Священного Писания. Только при этих условиях проповедуемое ими слово действительно достигнет сердца слушателей и подействует на совесть их. Это создаст связь между душою и Богом посредством Его Слова, даст душе уверенность и твердость, которых не в силах дать им никакое человеческое учение.

Послушайте, что говорит относительно этого важного вопроса возлюбленный служитель божий, Апостол Павел: "И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости. Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого. И был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не в мудрости человеческой, но на силе Божией" (1 Кор. 2,1-5).

Этот искренний и верный служитель Божий стремился привести души своих слушателей в непосредственное и личное соприкосновение с Самим Богом. Он не старался привязать их к собственной личности. "Кто Павел? Кто Аполлос? Они только служителя, чрез которых вы уверовали? (1 Кор. 3,5). Цель всякого лжеучения заключается в приобретении приверженцев. Этим путем прославляется служение; Бог отстраняется; и душа лишается божественного основания, которым она держится.

Посмотрим, что еще говорит Апостол относительно этого важного вопроса: "Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял", - не больше и не меньше этого и ничто-либо другое, - "то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию" (1 Кор. 15,1-4).

Эти исполненные несказанной духовной красоты слова достойны серьезного внимания всех тех, которые хотят быть истинными и полезными служителями Христа. Апостол Павел заботился о том, чтобы Божественный поток из самого своего источника, из сердца Божия, изливался прямо в души коринфян. Он сознавал, что только это имело для них цену. Если бы он стремился расположить их к себе, этим он обесславил бы своего Учителя, причинил бы им большой вред и сам неминуемо потерпел бы урон в день Христов.

Но Апостол Павел был далек от мысли искать приверженцев. Заметьте, что он говорит дорогим его сердцу фессалоникийцам: "Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, (каково оно есть по истине), которое и действует в вас, верующих" (1 Фесс. 2,13).

Этот вопрос требует особенно серьезного внимания со стороны Церкви. Если бы все служители Церкви следовали примеру Моисея и Апостола Павла, дела Церкви обстояли бы совершенно иначе. Но увы! с Церковью случилось то же, что было с Израилем в древние времена: она отступила от авторитета Слова Божия. Куда ни посмотришь, всюду совершаются и одобряются факты, не основанные на Священном Писании. Вещи, полностью идущие вразрез с Духом Христовым не только принимаются, но и находят себе защитников и ревностных приверженцев, отстаивающих их до последней крайности. Если решаешься задать вопрос, на основании какого Божественного указания делается то или иное, нам отвечают, что Христос не дал нам указаний касательно дел Церкви, что Он предоставил нам поступать по совести, действовать согласно требованиям нашего разума или наших религиозных чувств; что нелепо было бы искать слов: "Так говорит Господь" касательно всех подробностей, относящихся к нашим религиозным постановлениям; что нам предоставлен широкий простор для соблюдения наших национальных обычаев и проведения в жизнь наших разнообразных взглядов и мнений. Высказывают мнение, что христиане имеют право объединяться в небольшие группы, создавать управляющие ими правила и держаться своих взглядов на жизнь.

Так ли это в действительности? - спросит тебя истинное чадо Божие. Возможно ли, чтоб в столь важных вопросах Господь оставил Свою Церковь без всяких указаний? Возможно ли, что в этом отношении Церковь поставлена в гораздо менее благоприятное положение, чем народ израильский? При изучении Книг "Исход", "Левит" и "Числа" мы видели, как много труда прилагал Иегова к тому, чтобы дать Своему народу самые подробные указания относительно их общественного богослужения и их частной жизни. Все, что касалось ковчега завета, храма, священства, обрядов, праздников и жертв, периодически повторяющихся празднеств, годов, месяцев, дней, даже часов дня - все было предписано и распределено с Божественной точностью. Ничего не оставлялось на усмотрение суждений человека, его мудрости, его разума; его совести не приходилось ничего решать в этом отношении. Если бы дело было поставлено иначе, никогда пред нашими духовными очами не предстал бы чудный ряд глубоких прообразов, изображенный вдохновенным пером Моисея. Будь Израиль свободен в своих действиях, как Церковь считают свободной действовать по своему усмотрению, сколько это произвело бы, несомненно, смятения, споров, и новых партий!

Ничего подобного в Израиле не было. Слово Божие само разрешало все. "Как повелел Господь Моисею" Эта многозначащая фраза указывала на все, что было предписано, и на то, что было запрещено Израилю Богом. Все их национальные обычаи, все их домашние привычки, вся их общественная и частная жизнь - все зависело от приказания; "Так говорит Господь". Ни один член Божия общества не имел основания сказать: "Я этого не вижу" или "я не могу понять или одобрить этого". Такая речь была бы признана плодом своеволия. Это все равно, что человек сказал бы" "Я не могу согласиться с Иеговой". Бог дал на все случаи жизни указания на столько ясные и простые, что не оставалось места для человеческих споров. В Моисеевом домостроительстве не было места каким бы то ни было человеческим мнениям и суждениям. Человек ничего не мог прибавить к длинному ряду Божественных теней и прообразов, изложенных в столь простой и общепонятной форме, что Израилю следовало повиноваться, - не рассуждать, не спорить, не приводить те или другие доводы, а - повиноваться.

Увы! мы знаем, что израильтяне отвергли Господа. Они начали исполнять свою волю; они пошли по избранному ими самими пути; "каждый делал то, что ему казалось справедливым". Они отступили от Слова Божия, чтобы идти вслед за своим воображением, следовать советам своих злых сердец; таким образом, они навлекли на себя со стороны Бога гнев и негодование, которые тяготеют над ними и до сего дня.

Но все это не имеет никакого отношения к теперь интересующему нас вопросу Израилю были даны Божий указания; эти указания отличались Божественною полнотою и могли руководить ими во всех случаях жизни. Человеческим заповедям и учениям не оставалось места. Слово Господне предусматривало любое обстоятельство, отвечало на все требования; Это Слово было так ясно, что не нуждалось ни в каком человеческом пояснении.

Неужели же Божией Церкви дано меньше, чем древнему Израилю, в отношении указаний и повелений Божиих? Неужели христианам поручено самим избирать и устанавливать все, имеющее отношение к поклонению и служению Богу? Останется ли там место для человеческого произвола? Довольно ли всеобъемлюще слово Божие, или же оно не имеет в себе Божественной полноты? Упустило ли оно что-либо из виду? Прислушаемся к свидетельству Апостола: "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (2 Тим. 3,16-17).

Вот что убедительно. Священное Писание заключает в себе все, чтобы сделать Божия человека совершенным, все, что делает его способным на всякое "доброе дело". Но если это верно по отношению к отдельному человеку Божию, это верно и по отношению ко всей Церкви. Писание идет навстречу и тому и другому: оно удовлетворяет всех. Благодарение Богу, что это так. Как счастливы мы, имея в руках написанное для нас руководство! Что бы мы делали без него? Что сталось бы с нами? К кому обратились бы мы за указаниями? Если бы мы были предоставлены самим себе в вопросе избрания тех или других указаний и постановлений, какое неустройство повлекло бы это за собой! Сколько обнаружилось бы разноречивых мнений!

Нам, быть может, возразят на это, что, хотя мы обладаем Священными Писаниями, мы, тем не менее, окружены сектами, разногласиями, всякого рода вероучениями и бесчисленным множеством богословских школ. Откуда все это? Причину этого следует искать единственно в нашем нежелании подчиниться нравственному авторитету Священных Писаний. Вот в чем заключается тайна зла, истинная причина происхождения всех сект, всех разделений, несущих позор и бесславие Божией Церкви.

Напрасно скажут некоторые, что подобный порядок вещей неизбежен, являясь естественным последствием свободного изучения Божиих истин и свободы личного суждения, столь поощряемых и превозносимых протестантизмом. Мы ни на одну минуту не допускаем мысли, что подобное оправдание устоит пред Христовым судилищем. Мы думаем, что, напротив, эта свобода мысли, эта столь превозносимая независимость суждений стоят в полном противоречии с безусловным и благоговейным подчинением, к которому мы призваны по отношению к нашему благословенному Господу и Учителю. Какое право имеет слуга руководствоваться своим личным суждением, если его хозяин вполне ясно выразил ему свою волю? Его долг предписывает ему не рассуждать, не вопрошать, а только беспрекословно подчиняться. Он, конечно же, не выполняет того долга, если высказывает собственные независимые взгляды.

Все это признается верным, когда дело идет о земном; но когда вопрос заходит о Божиих интересах, люди считают себя вправе руководствоваться своими личными соображениями. Это пагубное заблуждение. Бог даровал нам Свое Слово и это Слово так ясно, что нельзя не понять его, поэтому если бы мы решились им руководствоваться, если бы мы все склонились в духе безусловного повиновения пред его Божественным авторитетом, не было бы места ни противоречивым мнениям, ни различным сектам. Невозможно допустить, чтобы Священное Писание могло проповедовать противоречащие одно другому учения. Оно не может одному проповедовать учение английской Церкви, другому - учение Церкви пресвитерианской или методистской. Оно никак не может давать противоположные по своей сути основы различным направлениям мысли. Винить Слово Божие в прискорбных разделениях, разрывающих Церковь, значит наносить оскорбление Божественной Книге; одна эта мысль приводит в содрогание преданную Богу душу. Писание не может противоречить самому себе; поэтому все равно, черпают исключительно в нем поучение два человека, или же десять человек: все они должны иметь одни и те же мысли.

Посмотрите, что говорит Апостол Коринфской Церкви, а вместе с тем и нам: "Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа", - заметьте силу этого увещания Апостола, - чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях" (1 Кор. 1,10).

Каким путем следовало достичь этого чудного состояния духа? Следовало бы каждому начать высказывать свои личные взгляды? Увы! именно это-то и произвело все разделение и распри в Коринфской Церкви, вызвав строгое порицание Святого Духа. Бедные коринфяне думали, что они имели право мыслить, судить и избирать по своему личному усмотрению: и к чему же это привело? "Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: "Я Павлов"; "я Аполлосов"; "я Кифин"; "а я Христов". Разве разделился Христос?" (1 Кор. 1,11-12).

Здесь мы видим пред собою личное суждение и неизбежные грустные плоды, которые оно приносит. Всякий человек вправе иметь собственное суждение, и никто не имеет права навязывать свои мнения другим. Что же нам следует делать? Нам нужно отречься от наших личных мыслей и с благоговением признать над собою высшую и безусловную власть Священного Писания. Иначе как мог бы Апостол умолять коринфян "говорить одно", "быть соединенными в одном духе и в одних мыслях?" Кто должен был предписать им, что именно "всем" им следовало "говорить?" В чем "дух" и в чьих "мыслях" следовало им быть "соединенными?" Существовал ли в Церкви Божией такой ее член, который, какою бы духовностью он ни обладал, имел малейшее право предписывать своим братьям, что им следовало говорить, думать, во что верить? Конечно, нет. Существовал только один безусловный авторитет, - безусловный потому, что он был Божественный; ему должны были, или, лучше сказать, ему имели преимущество подчиняться все. Человеческие мнения, совесть, разум, человеческое суждение - все это не имеет никакой цены в вопросе авторитетности. Слово Божие есть единственный авторитет, и если мы все подчиняемся ему, мы все будем "говорить одно"; не будет между нами разделений, и все мы будем "соединены в одном духе и в одних мыслях".

Чудное состояние! Но оно, увы, в данное время не присуще Церкви Божией; из этого видно, что мы, очевидно, все не руководствуемся одним и тем же высшим авторитетом, безусловным и непогрешимым, - голосом Священного Писания, благословенным голосом, в котором никогда не слышится разногласий, который всегда исполнен Божественной гармонии для освященного уха.

Вот корень всякого зла. Церковь удалилась от авторитета Христа, каким он изображен в Его Слове. Пока это остается непризнанным фактом, напрасно и рассуждать о справедливости той или иной церковной или богословской системы. Если человек не считает своим священным долгом испытывать какое бы то ни было учение в горниле Слова Божия, напрасно и вступать с ним в споры. Если у нас нет Божественного авторитета, нет непогрешимого руководителя, как может кто-либо быть уверен, что он идет верным путем? Если нам действительно позволено самим выбирать, по которому из многочисленных окружающих нас путей, мы желаем идти, тогда нам приходится отказаться от всякой уверенности от душевного мира и от покоя в сердце, от всякой устойчивости в преследовании нами цели и в наших решениях. Если относительно занимаемого нами места, относительно пути, по которому мы следуем, и работы, которою мы заняты, мы не можем сказать: "Так повелел мне Господь", мы можем быть уверены, что стоим на ложном пути, и чем раньше мы его оставим, тем лучше для нас. Благодарение Богу, чаду или Его служителю ни минуты не следует оставаться в соприкосновении со злом, "Да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа" (2 Тим. 2,19). Но как мы узнаем, что есть неправда? Посредством Слова Божия. Все, что в учении в нравственном смысле противоречит Писанию, есть неправда, и во что бы то ни стало мне следует от этого "отступить". Это личное дело всякого: "Всякий". - "Кто имеет уши" (Матф. 11,15). "Побеждающий". - "Кто услышит голос Мой" (Откр. 3,20-21).

Вот в чем главная суть: речь идет о голосе Христа, не о голосе того или иного известного человека, не в голосе человеческих учителей, но в голосе нашего Возлюбленного Господа и Учителя. Речь идет об индивидуальной (отдельной) совести, приведенной в непосредственное соприкосновение с голосом Христа, с живым и вечным Словом Божиим, со Священным Писанием. Чтобы все ясно видеть и избавиться от всякой неуверенности, мы имели нужду в высшем, непогрешимом авторитете; нам нужно было иметь пред собою неизменный свет маяка; благодарение Богу, это даровано нам. Бог сказал Свое слово, Он дал его нам; подчиняться ему есть наш долг, а также наше преимущество, наша нравственная безопасность, наше высшее счастье.

Особенно важно, чтобы ничто не встало между совестью и Божественным откровением В Откр. 2-3 мы читаем семь раз повторенное слово: "Имеющий ухо (слышать) да слышит". Слышит что? Что же надлежит нам слушать? "Что Дух говорит Церквам".

Где же раздается этот голос? Исключительно в Священных Писаниях, по бесконечной благости Божией дарованных нам, чтобы вести наши души путем мира и истины среди полного упадка Церкви и мрака и смятения крещенного мира. Нет слов на человеческом языке для выражения счастья, которое мы испытываем, подчиняясь Божественному авторитету и безошибочным указаниям дарованного нам путеводителя. Но будем помнить, что мы дадим ответ за то, в какой мере следуем указаниям этого путеводителя и насколько подчиняемся этому авторитету. Напрасно утверждать, что нам даны путеводитель и Божественный авторитет, и в то же время всецело им не починяться; это представляет большую опасность для нас в нравственном отношении. Это было отличительною чертою духовного состояния евреев во дни нашего Господа на земле. Они имели в руках Писания, но им не подчинялись. И одной из прискорбных особенностей христианства нашего времени также является склонность гордиться тем, что оно имеет Библию, тогда как авторитет Библии дерзновенно отрицается им.

Все это мы считаем весьма важным фактом и предоставляем это всестороннему исследованию совести читателя. Действие Слова Божия тщательно заглушается нами. Во всех отношениях совершаются и одобряются дела, не только не основанные на Писаниях, но всецело им противоречащие. Мы не живем исключительными указаниями Слова Божия и не руководствуемся ими.

Все это очень важно и требует внимания всех чад Божиих, где бы они ни встречались. Мы считаем своим долгом обратиться к ним с увещанием по поводу этого знаменательного вопроса. Сознание великого нравственного значения, заключающегося к Книге "Второзаконие", побудило нас написать наше "Толкование" на эту Книгу. Мы возносим горячую молитву Господу о том, чтобы Святой Дух чрез посредство этих страниц напомнил дорогим чадам Божиим, что они должны с благоговением починяться благому Слову Господа. Мы уверены, что отличительною чертою всех тех, которые стремятся быть верными Богу в эти последние часы земного существования Церкви, будут иметь глубокое благоговение по отношению к Слову Божию и полную преданность сердца Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу. Две эти вещи нераздельно связаны между собою одним и тем же кольцом, - священным и несокрушимым.

"Господь, Бог ваш, говорил нам в Хориве, и сказал: полно вам жить на горе сей. Обратитесь, отправьтесь в путь, и пойдите на гору Амореев и ко всем соседям их, на равнину, на гору, на низкие места и на южный край и к берегам моря, в землю Ханаанскую и к Ливану, даже до реки великой, реки Евфрата" (ст. 6-7).

Просматривая эту Книгу, мы увидим, что Господь обращается в ней к Своему народу более непосредственно, более просто, чем в трех предыдущих книгах; это еще раз подтверждает истину, что "Второзаконие" не только повторение уже занимавших нас вопросов. Например, в приведенном нами месте не упоминается ни о движении облака, ни о звуке трубы; просто говорится: "Господь, Бог ваш, говорил нам". Из Книги "Числа" мы знаем, что всякое передвижение стана предсказывалось облаком и возвещалось звуком трубы. Но в этой пятой Книге не встречается ни того, ни другого; обстановка несравненно проще: "Господь, Бог ваш, говорил нам в Хориве и сказал: полно вам жить на горе сей". Эти слова исполнены святой красоты, напоминающей нам привлекательную простоту времен патриархов, когда Господь говорил с ними, как человек говорит со своим другом. Господь сообщил Свои мысли Аврааму, Иссаку и Иакову, не прибегая для этого к посредству столба или серебряной трубы. Он был так близок к ним, что не было ни нужды, ни места для чьего-либо посредничества. Он посещал их, садился рядом с ними, пользовался их гостеприимством на правах близкой личной дружбы. Именно эта трогательная простота и придает столько прелести повествованию Книги "Бытие".

Нечто совершенно иное мы встречаем в Книгах "Исход", "Левит" и "Числа. В них пред нами раскрывается целая система прообразов, обрядов, постановлений и уставов, временно предписанных народу, значение которых указано нам в Послании к Евреям "Сим Дух Святой показывает, что еще не открыт путь в святилище, доколе стоит прежняя скиния. Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего, и которые с явствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, относящиеся до плоти, установлены были только до времени исправления" (Евр. 9,8-10).

При наличии этой ветхозаветной системы сыны Израилевы пребывали в отдалении от Бога. Они не пользовались тем, чем пользовались, по свидетельству Книги "Бытие" их отцы. Бог был как бы сокрыт от их взоров. В глазах народа основные черты левитского служения носили на себе отпечаток принуждения, мрака, отдаленности от Бога. Но, с другой стороны, прообразы их богослужения представляли великую жертву, составляющие основание всех чудных Божиих предначертаний: чрез посредство этой жертвы Бог, согласно правосудию и любви Своего сердца, может приобрести народ, который дорог в Его очах, и который послужит вечной хвале Его славы.

Мы уже сказали, что найдем сравнительно мало обрядов и религиозных постановлений в Книге "Второзаконие". Господь входит в более непосредственные отношения со Своим народом: также меньше упоминается и о священнослужителях: более говорится об их нравственном значении, чем о совершении ими обрядов. Во всем этом мы убедимся, мало-помалу углубляясь в изучение нашей Книги.

"Господь, Бог ваш, говорил нам в Хориве, и сказал: полно вам жить на горе сей. Обратитесь, отправьтесь в путь, и пойдите на гору Аморреев". Каким преимуществом обладали они, зная, что Господь пребывал с ними, что Он следил за всеми их движениями, принимал участие во всем, что их касалось! Он знал, сколько времени им следовало оставаться на месте, куда им следовало идти дальше. Они были в руках Того, Чья мудрость непогрешима, власть - всемогуща, источники - неиссякаемы, любовь - бесконечна; в руках Того, который окружал их Своими попечениями, знал все их нужды и шел навстречу им со всею любовью Своего сердца и со всем могуществом Своей десницы.

Что же надлежало делать им самим? В чем заключается их непосредственный долг? В подчинении. Они имели великое и святое преимущество возможность покоиться в уповании на Иегову, на Бога, вступившего с ним в завет, и повиноваться Его повелениям. В этом заключался залог их мира, их счастья, их нравственной безопасности. Им не приходилось заботиться о плане своего передвижения; весь их путь был заранее предусмотрен Тем, Кто ведал все подробности дороги, которая отделяла Хорив от Кадес-Варни; им только приходилось изо дня в день жить в блаженной зависимости от Бога.

Какое высокое и блаженное положение! Но оно требовало сокрушенной воли, послушного и смиренного сердца. Если б, когда Господь сказал: "Полно вам жить на горе сей", они, напротив, решили остаться там еще на некоторое время, они остались бы там без Бога; общение с Ним, Его советы и Его помощь - все это было даровано им только на пути послушания.

То же относится и к нам. Мы имеем драгоценное преимущество в возможности отдать все, касающееся нас, в руки Бога не только, заключающего с нами завет, но и любящего Отца. Он направляет наши движения и определяет границы нашего обитания; Он усматривает все нужды и берет на Себя заботу о всех наших делах. Его благое Слово говорит нам: "Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом". И что же будет тогда? "И мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдает сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе" (Фил. 4,6-7).

Но меня, быть может, спросят: "Как же Бог теперь направляет Свой народ? Мы не можем надеяться услышать Его голос, говорящий нам, что нам следует делать". Без малейшего колебания мы на это ответим, что в этом отношении члены Церкви, тела Христова, не могут находиться в менее благоприятном положении, нежели израильтяне в пустыне. Разве Бог не может направлять Своих детей? Разве Христос не может управлять Своими служителями, руководя всеми их движениями, всем их служением? Кто может хотя одну минуту сомневаться в такой очевидной и драгоценной истине? Правда, указания даются нам не чрез посредство облака; мы также не слышим и голоса, говорящего с нами; но нам дано больше этого. Мы можем быть уверены, что Бог в Своей любви усмотрел для нас это, как и все остальное.

Мы можем быть направляемы Богом тремя способами: Его Словом, водительством Святого Духа и побуждениями, присущими Божьему естеству; и мы должны помнить, что все эти три рода указаний всегда будут согласоваться между собою. Очень важно не упускать из виду последнего обстоятельства. Человеку может иногда казаться, что им в данную минуту управляет Святой Дух, или что его поступок вызывается побуждениями Божьего естества, но последствия этого, как оказывается стоят в противоречии со Словом Божиим. Таким образом, его ошибка выйдет наружу. Будем остерегаться руководствоваться в наших действиях лишь одними побуждениями; потому что, поступая так,мы рискуем впасть в сети сатаны и нанести великий ущерб делу Христову. Будем тщательно взвешивать наши впечатления на весах святилища; будем мерить их мерою, указанною нам в Божественном Слове. Это оградит нас от всякого рода заблуждений и увлечений. Очень опасно доверяться своим впечатлениям и действовать, руководствуясь только своими побуждениями: это может навлечь на нас самые пагубные последствия. Наши впечатления могут быть столь же обманчивыми, как блуждающий болотный огонек, как мираж в пустыне. Человеческие чувства не заслуживают полного доверия к себе; мы должны всегда подвергать их самой строгой проверке во избежание заблуждений, в которые они нас часто вводят. Но мы можем без малейшего колебания полностью положиться на Священное Писание; и мы увидим, что человек, действительно руководимый Святым Духом или побуждениями Божьего естества, никогда не действует несогласно со Словом Божиим. Это, так сказать, аксиома (не требующая доказательства истина) Божественной жизни, это неизменное правило христианской деятельности. Приходится лишь сожалеть о том, что на это не обращалось больше внимания во все периоды истории Церкви.

Другая особенность этого вопроса требует не меньшего внимания с нашей стороны. Нередко мы слышим, как люди говорят о персте Божественного провидения, как о верном указателе в их жизни. Однако, часто это обозначает, другими словами, желание сообразоваться в своих действиях с окружающими нас обстоятельствами, что никак не может считаться Божиим указанием для деятельности христианина. Конечно, Господь иногда проявляет Свою волю, иногда совершенно особым образом указывает нам путь чрез то или иное стечение обстоятельств; но нам необходимо жить в весьма тесном общении с Ним, чтобы уметь это действительно понять; иначе может случиться, что то, что мы называем "зависящим от провидения обстоятельствами", оказывается лишь камнем преткновения на пути послушания Богу. Внешние события, равно как наши внутренние впечатления, должны быть оценены в Божием присутствии, должны быть исследованы при свете Слова Господня; иначе они могут вовлечь нас в самые грубые заблуждения. Пророк Иона счел, конечно, подготовленным Самим Богом событием отплытие корабля в Фарсис; но будь он в общении с Богом, ему не понадобился бы этот корабль. Другими словами, Слово Божие есть пробный камень, испытывающий сущность вещей; внешне обстоятельства, внутренние впечатления и чувства, - все должно быть озарено светом Священных Писаний, все должно подвергаться спокойному и серьезному обследованию. Вот истинный путь мира, безопасности и благословения для каждого чада Божия.

На это можно возразить, что мы не можем надеяться найти в Библии слово, дающее нам советы во всех бесчисленных перипетиях нашей повседневной жизни. Это верно; но в Писании заключаются великие принципы, которые, при правильном их применении, оказываются Божиими указаниями даже в тех случаях, когда мы не могли бы найти прямого указания для своих действий. Мы имеем, кроме того, уверенность, что наш Бог может руководить Своими чадами во всех случаях жизни и что Он делает это. "Господом утверждаются стопы человека, и Он благоволит к пути его" (Пс. 36,23). - "направляет кротких к правде, и научает кротких путям Своим" (Пс. 24,9). - " Буду руководить тебя" (Пс. 31,8). Он может показать нам Свою волю относительно каждого вопроса; что было бы с нами без этого? Чем бы мы руководствовались? Нужно ли нам быть носимыми, как бурным волнам, нашими жизненными обстоятельствами? Представлены ли мы игре случая или произволу нашей личной воли? Благодарение Богу, это не так. В каком бы то ни было вопросе Он может дать нам полную уверенность, что мы творим Его волю; не имея же этой уверенности, мы не должны делать ни шагу. Если мы находимся в нерешимости, пребудем в покое и будем ожидать Божиих указаний.

Часто мы мучаемся вопросами, совсем не порученными нам Богом. Один человек в волнении однажды сказал своему другу: "Я не знаю, что бы начать", - "Ничего и не начинайте", - был мудрый ответ его приятеля.

Но здесь наружу выступает вопрос, необыкновенно важный в нравственном отношении. Бог "кротких направляет к правде, и кротких научает путям Своим". Весь вопрос заключается в состоянии нашей души, - в этом, будем уверены, вся суть дела. Не будем забывать этого. Если мы пребываем в смирении и не рассчитываем на самих себя, если мы в простоте сердца уповаем на Господа, если наши мысли и намерения чисты пред Ним, - Он, несомненно, направит нас. Но если мы просим указаний Божиих, имея в своем сердце уже заранее составленный замысел, если действиям нашей воли нами предоставлен простор, мы оказываемся непростительно неискренними пред Богом.

Вспомним царя Иосафата в 3 Царст. 22,2-4; "На третий год Иосафат, царь Иудейский, пошел к царю Израильскому", - с самого начала он уже сделал опасную ошибку, - "и сказал царь Израильский слугам своим: знаете ли, что Рамоф Галаадский наш? А мы так долго молчим, и не берем его из руки царя Сирийского. И сказал он Иосафату: пойдешь ты со мною на войну против Рамофа Галаадского? И сказал Иосафат царю Израильскому: как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ; как твои кони, так и мои", и, - говорится далее в 2 Пар. 18,3, - "иду с тобою на войну".

Здесь мы видим, что царь сам решил дело раньше, чем собрался попросить указаний у Господа. Он оказался в плохом положении. Он попал в сети врага благодаря тому, что око его не было "чисто". Поэтому он не способен был руководиться волею Божиею. Он решил исполнить собственную волю, и Господь предоставляет ему пожинать плоды его поступков. Не скажись на нем действие бесконечной Божией благодати, он пал бы от меча сириян и был бы принесен с поля сражения мертвым. Он, правда, сказал царю Израильскому: "Спроси сегодня, что скажет Господь" (3 Цар. 22,5).

Но к чему это повело, раз он уже решил начать войну? Если б он был в хорошем духовном состоянии, он никогда бы не обратился в подобном случае к человеку за советом. Но его душа не была настроена возвышенно; его положение было плохим, и его намерения стояли в полном противоречии с Божиими мыслями и волею. Ввиду этого, несмотря на грозное пророческое слово, произнесенное Божиим вестником и предрекавшее неудачный подход, царь, тем не менее, не отступил от своего плана и едва не лишился жизни.

То же мы видим и в 42-ой главе Книги пророка Иеремии. Израильтяне просят пророка сказать им, следует ли им идти в землю Египетскую. Но они уже заранее решили сделать это. Они желали исполнить собственную волю. Если бы они пребывали в смирении и кротости, им не пришлось бы спрашивать совета по этому поводу. Они сказали пророку Иеремии: "Да падет пред лицо твое прошение наше, помолись о нас Господу, Богу твоему?, - почему бы не сказать: "Господу, Богу нашему? - "обо всем этом остатке, ибо из многого осталось нас мало, как глаза твои видят нас, чтобы Господь, Бог твой, указал нам путь, по которому нам идти, и то, что нам делать. И сказал им Иеремия пророк: слышу, помолись Господу, Богу вашему, по словам вашим, и все, что ответит вам Господь, объявлю вам, не скрою от вас ни слова. Они сказали Иеремии: Господь да будет между нами свидетелем верным и истинным в том, что мы точно выполним все то, с чем пришлет тебя к нам Господь, Бог твой: хорошо ли, худо ли то будет", - могла ли воля Божия быть не благой? - "но гласа Господа, Бога нашего, к которому посылаем тебя, послушаемся, чтобы нам было бы хорошо, когда будем послушны гласу Господа, Бога нашего" (ст. 2-6).

Все это кажется весьма благонамеренным со стороны израильтян, и согласно с этим можно было ожидать для них Божиих благословений. Но заметьте, что произошло далее. Когда они увидели, что суждение и совет Господа не согласовались с их волей, "все эти дерзкие люди сказали Иеремии (гл. 43,2): Неправду ты говоришь, не посылал тебя Господь, Бог наш, сказать: не ходите в Египет, чтобы жить там".

"Дерзость" и своеволие добились своего. Все их обеты и обещания оказались обманчивыми: "Ибо вы погрешили против себя самих: вы послали меня к Господу, Богу вашему, сказав: помолись о нас Господу, Богу нашему, и все, что скажет Господь, Бог наш, объяви нам, и мы сделаем" (гл. 42,20). Все было бы прекрасно, если б Божественный ответ согласовался в этом случае с их волею; но раз он противоречил этой воле, они полностью отступили от указания Божия.

Не случается ли часто это и теперь? Слово Божие не поощряет природных наклонностей человека; оно осуждает их; оно всецело противоречит его воле; оно расстраивает его планы; поэтому человек отрицает Слово Божие. Воля и разум человека всегда находятся во вражде со словом Божиим. Итак, если человек хочет действительно руководствоваться Словом Господа, ему необходимо отказаться и от того, и от другого. Необузданная воля и слепой разум повергнут нас только в бездну мрака, скорби и отчаяния. Пророк Иона захотел идти в Фарсис, когда ему надлежало идти в Ниневию; следствием этого было то, что он очутился " в чреве преисподней"; "морскою водою была обвита голова его" (Ион. 2,3-6). Иосафат хотел пойти против Рамофа Галаадского, когда ему следовало оставаться в Иерусалиме; следствием этого было то, что он очутился под ударами мечей сириян Остаток Израиля захотел во дни Иеремии пойти в землю Египетскую вместо того, чтобы оставаться в Иерусалиме; следствием этого было то, что они умерли от меча, от голода и моровой язвы именно в стране Египетской, в которую они хотели идти, "чтобы жить там".

Так будет и всегда Путь собственной воли человека есть путь мрака и скорби Напротив, путь послушания есть стезя света и благословения, стезя, озаренная лучезарным сиянием благоволения Божия. Этот путь может показаться человеческому глазу узким, суровым и уединенным, но для послушной Богу души это стезя жизни, мира и нравственной безопасности. "Стезя праведных - как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня" (Притч. 4,18). Благословенная стезя! Да окажемся мы все твердо и неуклонно идущими ею!

Прежде, чем окончить рассмотрение столь важного для жизни вопроса о послушании Богу и указания Им нашего пути, мы попросим читателя остановиться вместе с нами в течение нескольких минут на чудных словах 11-ой главы Евангелия от Луки; он найдет там обилие драгоценных для нас поучений. "Светильник тела есть око; итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло; а если оно будет худо, то и тело твое будет темно. Итак смотри: свет, который в тебе, не есть ль тьма? Если же тело твое все светло и не имеет ни одной темной части, то будет светло все так, как бы светильник освещал тебе сиянием" (ст. 34-36).

Ничто не сравнимо с красотою и нравственною силою, которыми дышат эти слова. Прежде всего речь идет о "чистом оке". Оно необходимо для восприятия Божественных указаний. Оно обозначает сокрушенную волю, сердце, искренне решившееся исполнить волю Божию, невзирая ни на свои личные и ни на какие-либо человеческие взгляды вообще, и исполнить эту волю, какова бы она ни была. Когда душа находится в таком положении, Божий свет озаряет ее, и все тело так же "светло". Отсюда следует, что если" тело" не "светло", и, значит, "око" не "чисто", то представлен простор собственной воле, различным человеческим доводам и личным интересам; мы неискренни пред Богом. В этом случае свет, который, по нашему мнению, в нас есть, ничто иное, как мрак: нет мрака более глубокого и ужасного, нежели этот мрак рассудка, окутывающий сердце, управляемое собственной волей и в то же время считающее себя озаренным Божиим светом. Все это со всеми присущими ему ужасами обнаружится в христианском мире, когда "откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих, и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествия, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих, за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за это пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду (2 Фесс. 2,8-12).

Как это ужасно! И какое прямое отношение этот факт имеет ко всей Церкви, к тебе и ко мне, дорогой читатель! "Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?" (Матф. 6,23). С другой стороны, слабый свет, искренне проводимый в жизнь, несомненно, умножится, потому что "кто имеет, тому дано будет, и приумножиться" (Матф. 13,12), и "стезя праведных - как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня".

Это духовное состояние прекрасно изображено в 36-ом стихе 11-ой гл. Ев. Луки: "Если же тело твое все светло, и не имеет ни одной темной части", - не имеет ни одного уголка, закрытого от действия небесных лучей и таящего в себе измену Богу, - тогда вся нравственная сущность человека будет находиться в сфере действия Божественного света; - тогда "будет светло все так, как бы светильник освещал тебе сиянием". Одним словом, послушная душа своим светом освещает не только собственный путь; этот свет разливается и вокруг нее, так что окружающие ее видят как бы сияние светильника. "Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела, и прославляли Отца вашего Небесного" (Матф. 5,16).

Полностью противоположную этому картину мы видим в Иер. 13,16: "Воздайте славу Господу, Богу вашему, доколе Он не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти, и сделает тьмою". Воздавать славу Господу Богу нашему - значит подчиняться Его Слову.

Путь праведного есть путь небесной мудрости и полного мира. Никогда не будем забывать, что нам даровано преимущество иметь Божий указания на все мельчайшие подробности нашей повседневной жизни. Тот, кто не починяется этим указаниям, часто будет спотыкаться. Многие неудачи и грустные события ожидают его. Как блаженны мы, имея возможность изо дня в день идти стезею, проложенною для нас нашим Отцом: этот путь скрыт от взоров хищной птицы; лев не встретится на нем; это путь послушания, по которому всегда будут идти все кроткие и смиренный души, к похвале и славе Того, Кто соблаговолил открыть им этот путь и направил их на него.

Далее в изучаемой нами главе Моисей с трогательною простотою напоминает народу, при какой обстановке были избраны ими судьи и соглядатаи. Назначение судей Моисей приписывает здесь своей личной инициативе. Избрание же соглядатаев было следствием желания народа. Возлюбленный и почтенный Божий служитель находил, что ему было слишком тяжело одному носить тяготы общества Божия; действительно, это было очень тяжелое бремя, хотя мы и знаем, что преизобильная Божия благодать могла восполнять все нужды, а, главное, что благодать могла действовать чрез одного человека на столько же, как и чрез семьдесят мужей.

Несмотря на это, мы, однако, вполне можем понять, как страшила "кратчайшего на земле" человека ответственность, связанная с таким высоким положением; трогательной простотой дышат слова, которыми Моисей выражает некогда мучившие сомнения. "И я сказал вам в то время: не могу один водить вас". Это, конечно, превышало человеческие силы; но Бог пребывал среди народа и мог усмотреть все ежеминутно возникавшие потребности. "Господь, Бог ваш, размножил вас, и вот, вы ныне многочисленны, как звезды небесные. Господь, Бог отцов ваших, да умножит вас в тысячу крат против того, сколько вас теперь, и да благословит вас, как Он говорил вам" (ст. 9-12). - Чудное слово! Благое пожелание великодушного сердца! - "Как же мне одному носить тягости ваши, бремена ваши и распри ваши?"

Главной причиной их "тягостей" и "бремен" было их постоянное несогласие между собою; между ними происходили споры: всякого рода соперничество и распри; кому было под силу бороться со всем этим? Не следовало ли им поступать иначе? Если бы они пребывали в согласии, не приходилось бы разбирать их тяжбы, а следовательно, не понадобилось бы и судей. Если бы каждый член общества соблюдал интересы, искал выгоду и благо для своих братьев, не было бы ни ссор, ни "тягостей", ни огорчений. Если бы каждый делал, что мог для общественного блага, к каким чудным результатам это привело бы!

Но не так обстояло дело с Израилем в пустыне; и, что еще более для нас унизительно, не так обстоит оно и в церкви Божией, хотя ей и дарованы несравненно большие преимущества.

Лишь только действием Святого Духа была создана Церковь, тотчас же в ней раздались голоса ропота и неудовольствия. Отчего это произошло? Ввиду действительной или мнимой "небрежности" (Деян. 6). Что бы то ни было, личное "я" заявило о своих правах. Если небрежности на самом деле и не произошло, вина лежала на эллинах; если же небрежность действительно была допущена, виноваты были евреи. Обыкновенно в подобных случаях виноваты бывают обе стороны; единственный способ избежать споров, разногласий и ропота - это отречься от своего "я" и искренне заботиться о благе других. Если бы это было понятно и выполнено с самого начала, совершенно нечто иное изобразило бы нам вдохновенное перо первого историка Церкви на земле. Но, увы! С самого начала история Церкви является лишь плачевным и унизительным повествованием о разделениях и разногласиях. В присутствии самого Господа, вся жизнь Которого была жизнию полного самоотречения, Его ученики вступают в споры о том, кто из них будет больше в царствии Божием. Кто понимает истинное нравственное величие, заключающееся в отречении от своего "я", тот не будет стремиться занять высшее место. Желание пребывать вблизи Христа так удовлетворяет смиренное сердце, что оно не придает никакого значения мирским почестям и отличиям. Но когда собственное "я" господствует в сердце, тогда появляются зависть, ревность, разногласия, споры и все дурное.

Взгляните на спор между двумя сыновьями Зеведее-выми и их десятью братьями в Марк. 10.

Причиною этого спора было проявление своего "я".

Два первых задумали приготовить себе хорошее место в Царстве Небесном, остальные же десять учеников "начали негодовать" на них. Если бы каждый отказался от своего "я" и искал пользы другому, этого никогда бы не случилось. Излишне было бы приводить и другие примеры.

Любой период истории церкви доказывает истину, что эгоизм и его злые происки являются причиной, производящей разделение. Куда бы мы не обратили свой взгляд, со времени Апостолов и до наших дней, всюду не ограниченное человеком личное "я" является источником споров и религиозных разделений. И, напротив, мы убеждаемся, что забвение себя и своих личных интересов является причиной мира, согласия и братской любви. Если мы научаемся отказываться от своего "я", чтобы искренне искать славы Христа и блага Его возлюбленного народа, тогда нам не придется разбирать никаких тяжб.

Но возвратимся к нашей главе: "Как же мне одному носить тягости ваши, бремена ваши и распри ваши? Изберите себе по коленам вашим мужей мудрых, разумных и испытанных, и я поставлю их начальниками вашими. Вы отвечали мне, и сказали: хорошее дело велишь ты сделать, и взял я главных из колен ваших, мужей мудрых и испытанных", - людей, подготовленных Богом и заслуживающих доверия общества, - "и сделали их начальниками над вами, тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками, десятиначальниками и надзирателями по коленам вашим" (ст. 12-15).

Прекрасное устройство! Раз в этом явилась надобность, ничто не могло так поддержать порядок, как его поддерживал этот ряд надзирателей, начиная с десятиначальника и кончая тысяченачальником; сам же законодатель стоял во главе этой организации, находясь притом в непосредственных отношениях с Богом Израилевым.

Здесь упоминается о факте, повествуемом в Исх. 18, из которого мы узнаем, что инициатива учреждения судей принадлежала Иофору, тестю Моисея. Не воспроизводится также и событие, описанное в Числ. 11. Мы обращаем на это внимание читателя, как на одно из многочисленных подтверждений факта, что эта Книга является далеко не повторением других частей Пятикнижия Моисеева. Характер этой Книги совершенно своеобразный, и все изображаемые в ней события представлены в освещении, полностью согласующемся с целью Святого Духа, желавшего обратиться к сердцу Израиля, чтобы достичь результата, являющегося особой задачей Книги, добиться сыновнего повиновения Израиля всем постановлениям Господа, Бога его.

Неверующие и рационалисты хотели бы убедить нас в противоречии повествований, находимых в различных Книгах, но благочестивый читатель со святым негодованием отнесется к такому предположению, непосредственно внушенному отцом лжи, этим заведомым врагом драгоценного откровения Божия. Если мы согласны быть доверчивыми, как малые дети, мы найдем в драгоценном откровении любви Отца то, что вложено для нас в .Священное Писание Святым Духом. С другой стороны те, которые почитают себя мудрецами и рассчитывают на свой разум, свою философию и свои познания, те, которые считают, что они вправе судить Слово Божие, а следовательно, и самого Бога, все эти люди будут предоставлены самим себе в ослеплении и в ожесточении их сердец. "Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих" (1 Кор. 1,20.21).

"Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтоб быть мудрым" (1 Кор. 3,18). Вот в чем вся суть вопроса.

Эти мысли навеяны нам фактом учреждения судей, представленном нам в каждом из Моисеевых Книг в премудром освещении Святого Духа и в свете, вполне согласующемся с задачей и характером изображающей его священной Книги.

Теперь вернемся к дальнейшему изучению нашей главы: "И дал я повеление судьям вашим в то время, говоря: выслушивайте братьев ваших, и судите справедливо, как брата с братом, так и пришельца его. Не различайте лиц на суде, как малого, так и великого выслушивайте: не бойтесь лица человеческого; ибо суд - дело Божие; а дело, которое для вас трудно, доводите до меня, и я выслушаю его" (ст. 16-17).

Какою небесною мудростью дышат эти слова! Какая святая и справедливая беспристрастность сказывается в них! Во всех спорных вопросах было ведено выслушивать обе стороны, не делая никакого различения между судящимися лицами. Суд должен был основываться не на личных впечатлениях, а на ясно установленных фактах. Личное влияние не должно было иметь никакого веса. Положение и обстоятельства, в которых находились тяжущиеся лица, не должны были приниматься в расчет. Вопрос должен был решаться исключительно по справедливости. "Как малого, так и великого выслушивайте". Суд был одинаков для всех, - для бедного, и для богатого, для пришельца и для туземца. В этом отношении не допускалось никакой разницы. Как все это важно и полно поучения для каждого из нас! Мы, правда, не все призваны быть судьями, начальниками и управителями, но приведенные выше великие нравственные правила имеют важное значение для каждого из нас, потому что в нашей жизни постоянно встречаются случаи, требующие непосредственного применения этих правил. В каком бы положении мы ни находились, нам приходится иногда быть свидетелями разногласий, возникающих между нашими братьями, быть свидетелями действительно существующей или мнимой их вины, и поэтому нам следует быть готовыми с Божественной мудростью высказать свое суждение в каждом из этих случаев.

Во всех подобных вопросах нам надо особенно помнить, что наше суждение должно основываться на фактах, - на всех доводах, представляемых тою и другою стороною. Мы не должны руководствоваться нашими впечатлениями, потому что знаем, что они могут обмануть нас. Нам нужны настоящие и неопровержимые факты, достоверность которых установлена двумя или тремя свидетелями, как это ясно указано в Писании (Втор. 17,6; Матф. 18,16; 2 Кор. 13,1; 1 Тим. 5,19).

Мы также не должны при составлении своего суждения о каком-либо деле ограничиваться свидетельствами одной из тяжущихся сторон.

Каждый человек, при самых лучших намерениях своего сердца, склонен, однако, так или иначе изображать свое дело, нимало при этом не желая сказать неправду или дать ложные показания. Плохая память или какая-либо другая причина могут побудить упустить из виду один из важных пунктов, или же, наоборот, придать ему слишком много значения, а также, наконец, придать ему несвойственный ему смысл. Необходимо сообразовываться с правилом: "Ауди алтерам партем" ("выслушай другую сторону"). Итак, будем выслушать обе стороны, и это даст нам возможность составлять верное и справедливое суждение о всяком спорном деле. Вообще суждение, не основанное на точной проверке всех фактов, не имеет никакого значения. "Выслушивайте братьев ваших, и судите справедливо, как брата с братом, так и пришельца его" - слова, сохраняющие свое значение в любое время, в любом месте и при всякого рода обстоятельствах.

Важное повеление выражено и в 17-ом стихе: "Не различайте лиц на суде, как малого, так и великого выслушивайте: не бойтесь лица человеческого". Как эти слова обнаруживают сущность жалкого человеческого сердца! Не склонны ли мы "различать лица", подпадать под влияние окружающих, придавать значение положению человека в обществе, его материальной обеспеченности, бояться человека? Какое предохранительное средство оградит нас от этого зла? Страх Господень. Если мы всегда имеем пред собою Господа, это избавит нас от пагубного влияния лицеприятия, предрассудков и человеческого страха. Это научит нас в смирении ожидать от Господа указаний и совета во всех наших путях, и таким образом мы будем предохранены от произнесения любого неверного и слишком поспешного суждения о людях, причиняющего столько зла чадам Божиим.

Теперь обратимся к рассказу Моисея об избрании соглядатаев и рассмотрим первоначальную причину и последствия этого избрания. Оно окажется для нас исполненным поучения, если только наше ухо открыто и наше сердце готово к его восприятию.

"И дал я вам в то время повеления обо всем, что надлежало вам делать" (ст. 18). Они были поставлены на путь послушания: им только надлежало твердо держаться этого пути и с полной покорностью сердца Господу следовать за Ним. Им не приходилось ни рассуждать, ни взвешивать последствия. Все надлежало отдать в руки Божий и решительно идти вперед благословенными стезями послушания.

"И отправились мы от Хорива, и шли по всей этой великой и страшной пустыне, которую мы видели, по сути к горе Аморрейской, как повелел Господь, Бог наш, и пришли в Кадес-Варни. И сказал я вам: вы пришли к горе Аморрейской, которую Господь, Бог наш, дает нам. Вот, Господь, Бог твой, отдает тебе землю сию, иди, возьми ее во владение, как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих, не бойся и не ужасайся" (ст. 19-21).

Они получили предписание немедленно вступить во владение страной. Господь, Бог их, отдавал им эту землю и вот она уже расстелилась пред их глазами. Она составляла их собственность, являясь щедрым даром Его царственной милости ради завета, заключенного им с их отцами. Отдал землю Ханаанскую во владение семени Авраама, Своего друга, - таково было предвечное предначертание Господа. Этого было вполне достаточно, чтобы успокоить их сердце не только по отношению к богатству этой земли, но и относительно пути их вступления в эту землю. Не было ни малейшей нужды в соглядатаях. Вера не подвергает исследованию то, что даровал Бог; она уверена, что дарованное Им хорошо для нас, и что Он может сделать нас вполне способными овладеть тем, что нам даровала Его благость. Израиль мог бы иметь уверенность, что рука, водившая их "по всей этой великой и страшной пустыне", могла и ввести и утвердить их в их наследии.

Так рассуждала бы вера, потому что она прежде всего смотрит на Бога, а затем уже на обстоятельства, а никак не наоборот. "Если Бог за нас?" (Римл. 8,31). Вот суждение веры, величественное следствие своей простоты и простое по своему нравственному величию. Когда Бог наполняет собою весь видимый душе горизонт, трудности теряют все значение. Они или проходят совсем незамеченными, или же являются случаями проявления высшей силы могущества Божия. Вера любит видеть торжество силы Божией над затруднениями. Но, увы! Народ в данном случае не руководствовался свидетельством веры, и потому прибег к помощи соглядатаев. Об этом обстоятельстве и напоминает Моисей, произнося исполненные нежности слова: "Но вы все подошли ко мне и сказали: пошлем пред собою людей, чтоб они исследовали нам землю, и принесли нам известие о дороге, по которой идти нам, и о городах, в которые идти нам" (ст. 22).

Все эти заботы следовало возложить на Бога. Тот, Кто вывел их из земли Египетской, провел их по морскому дну, руководил ими в пустыне, конечно, мог и ввести их в землю. Но, нет, они хотят послать пред собою соглядатаев, потому что их сердца не доверялись Богу Всемогущему и истинному.

В этом, будем уверены, и была разгадка всего. Если в Книге "Числа" нам повествуется, что Господь повелел Моисею послать соглядатаев, то к этому Его принудило нравственное состояние народа. В этом сказываются характерные особенности и вместе с тем чудная гармония обеих книг. В Книге "Числа" мы находим общий обзор деятельности соглядатаев, "Второзаконие" же указывает нам скрытую причину избрания соглядатаев. Одно дополняет другое, и все вполне согласуется с характером каждой из Книг. Мы не могли бы полностью уяснить этот вопрос, не имея повествования, находимого в Книге "Числа". Трогательные же пояснения, приводимые в Книге "Второзаконие", дополняют картину.

Но вопрос о соглядатаях, быть может, еще не ясен читателю. Он, быть может, спрашивает себя, что дурного могли сделать израильтяне, посылая пред собою соглядатаев, раз Господь приказал их выслать? Мы отвечаем: зло было не в том, что они послали в Ханаан соглядатаев, раз им это было приказано, а в самом желании их послать. Это желание являлось плодом неверия; приказание послать их было дано по причине этого неверия.

Нечто подобное этому мы находим и в Матф. 19 касательно вопроса о разводе. "И приступили к нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший в начале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать, и прилепится к жене своей, и будут два одною плотию, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Они говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо, и разводиться с нею? Он говорит им: Моисей, по жестокосердию вашему, позволил вам разводиться с женами вашими; но сначала не было так" (ст. 3-8).

Итак, ни в первоначальные планы Божий, ни в намерения сердца Господа не входило право человека разводиться с женою своею; но по человеческому жестокосердию Моисей позволил это. Есть ли здесь что-либо непонятное? Решительно ничего, если только наше упорное сердце не старается и здесь найти предлог к новым вопрошаниям. Все также становится вполне очевидным и в вопросе о соглядатаях. Израилю не следовало желать их иметь; живая вера никогда не помыслила бы о них. Но Господь видел внутреннее состояние Израиля и дал, сообразуясь с ним, Свое повеление. Несколько столетий спустя они увидели, что сердце народа жаждало избрания царя, и Он дал Самуилу приказание поставить им царя. "И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними. Как они поступали с того дня, в который Я вывел их их Египта, и до сего дня, оставляли Меня и служили иным богам, так поступают они и с тобою. Итак послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними" (1 Цар. 8,7-9).

Мы видим, что удовлетворение Богом желания нисколько не доказывает, что это желание согласуется с волею Божиею. Израилю не следовало просить себе царя. Разве не довольно им было управления Бога-Иеговы? Не был ли Он их Царем? Не мог ли Он, как это всегда и было, идти во главе их в сражение и сражаться за них? К чему было искать опоры на руку плоти? К чему отвращаться от Всемогущего Бога, чтобы опираться на жалкого червя земли? Какая власть принадлежит царю, кроме власти, которую ему благоволит дать Бог? Никакой. Вся власть, вся мудрость, вся истинная благость принадлежали Господу, их Богу, и они могли пользоваться всем этим в любое время и для удовлетворения всех возникавших у них нужд. Им надлежало лишь опираться на Его могучую десницу, надлежало лишь черпать все нужное из Его неиссякаемых сокровищниц, иметь в Нем Одном все свои источники.

И, получив царя, которого жаждало их сердце, в каком положении они с ним оказались? "Весь народ, бывший с ним, находился в страхе" (1 Цар. 13,7).

Чем глубже мы вникаем в грустную историю царствования Саула, тем более убеждаемся, что с начала до конца этот царь причинял Израилю скорее затруднения, чем оказывал им помощь. Все это царствование было сплошной неудачей, метко выраженной знаменательными словами пророка Осии: "Я дал тебе царя во гневе Моем, и отнял в негодовании Моем" (Ос. 13,11). Одним словом, избрание Саула было ответом на неверие и своеволие народа; вот почему вскоре разлетелись в прах все их блестящие надежды. Избрание царя не было по сердцу Богу, а, следовательно, оно и не отвечало на нужды народа. Саул оказался совершенно недостойным царского венца, и его позорная смерть на горе Гелвуй совершенно согласовалась со всей его жизнию. Обозревая деятельность соглядатаев, мы также приходим к заключению, что она принесла Израилю полнейшее разочарование. Иначе и быть не могло ввиду того, что их значение было плодом неверия. Правда, соглядатаев дал Израилю Бог; поэтому и Моисей произносит трогательные слова: "Слово это мне понравилось, и я взял из вас двенадцать человек, по одному человеку от каждого колена" (ст. 23). Милость Божия снизошла к душевному состоянию народа и действовала, как того требовало это состояние. Но это не значит, что эти действия или нравственное состояние народа согласовались с волей Божией. Господь, - хвала Его святому имени, - может снисходить к нашему неверию, хотя это неверие огорчает и бесславит Его. Но ОН благоволит к твердой и открытой вере; только она одна дает Богу возможность занять принадлежащее Ему место. Поэтому, когда Моисей сказал народу: "Вот, Господь, Бог твой, отдает тебе землю сию, иди, возьми ее во владение, как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих, не бойся и не ужасайся", - что следовало Израилю ответить на это? "Мы готовы, Господи, веди нас к победе. Ты с нами, а это главное для нас. Имея Тебя во главе войска, мы смело пойдем вперед. Для Тебя не существует трудностей. Нам безразлично, что бы нас ни ожидало: исполины, высокие стены, угрожающие боевые башни, - все это пред Тобою, Господи, Боже Израилев, как сухие листья для вихря. Веди же нас и управляй нами, Господи".

Не такова, однако, была речь Израиля. Божие присутствие не удовлетворяло их. Они не были готовы идти вперед, опираясь исключительно на руку своего Бога. Они не верили тому, что Он не сказал о лежавшей пред ним земле. Они хотели выслать соглядатаев впереди себя. Жалкое человеческое сердце скорее хочет само все испробовать, чем зависеть исключительно от Бога. Невозрожденный человек не может довериться Богу, потому что не знает Его. "Будут уповать на Тебя знающие имя Твое" (Пс. 9,11).

Чтобы доверяться Богу, надо знать Его; а чем более человек доверяется Ему, тем более он познает Бога. Ничего на свете нет блаженнее жизни веры, веры безусловной и истинной. Но человек обманывает самого себя, думая, что он живет по вере, тогда как его сердце опирается на человеческую помощь. Истинно верующая душа имеет дело только с Богом. Все ее источники в Нем. Это не значит, что она не придает никакой цены орудиям, которые Бог благоволит употреблять; напротив, она высоко их ценит именно потому, что они являются для нее проводниками силы и благословения Господа. Но она не ставит их на Божие место. В сердце звучат слова: "Только в Боге успокаивайся, душа моя! ибо на Него надежда моя. Только Он - твердыня Моя" (Пс. 61,6-7).

Особенная сила сказывается в слове "только". Бог испытывает сердце. Надеяться в какой-либо нужде на прямую или косвенную человеческую помощь значит, в сущности, отдаляться от жизни веры. И как жалок человек, рассчитывающий на человеческую помощь! С нравственной точки зрения упование на плоть настолько же унизительно, насколько возвышенна жизнь веры, и не только унизительно, но и совершенно бесполезно. Израиль захотел послать соглядатаев, и полная неудача постигла его.

"Они пошли, взошли на гору и дошли до долины Есхол, и обозрели ее. И взяли в руки свои плодов земли и доставили нам, и принесли нам известие, и сказали: хороша земля, которую Господь, Бог наш, дает нам" (ст. 24-25). Раз Бог давал эту землю, она не могла не быть хорошей. Нужны ли им были соглядатаи, чтобы сказать, что Божий дар был хорош? Конечно, нет. Искренняя вера рассуждала бы так: "Все, что дает Бог, должно быть достойно Его; нам не нужно соглядатаев, чтобы удостовериться в этом" Но увы! Искренняя вера представляет собою необыкновенно редкое сокровище, и даже люди, им обладающие, не знают настоящей его цены и не умеют извлекать из него пользу. Говорить о жизни веры и жить этой жизнью - два таких же различных предмета, как теория и практика. Никогда не будем забывать, что всякому чаду Божию дано преимущество жить жизнью веры, и что эта жизнь заключает в себе все, нужное христианину с начала до конца его земного поприща. Читатель заметил, как Моисей описывает здесь исполнение соглядатаями возложенного на них поручения Он ограничивается напоминанием лишь этих полностью правдивых их слов. Он ничего не говорит о десяти неверных соглядатаях. Это полностью согласуется с характером и задачею Книги. В ней все направлено к воздействию на совесть общества Божия. Он напоминает им, что они сами предложили послать соглядатаев, и хотя эти последние представили им превосходные плоды осмотренной ими земли и засвидетельствовали, что земля прекрасна, народ не захотел войти в нее. "Но вы не захотели идти, и воспротивились появлению Господа, Бога нашего" (ст. 36). Им не было прощения. Их сердце, очевидно, пребывало в неверии и возмущении против Господа, и случай с соглядатаями с начала до конца лишь содействовал обнаружению этого факта.

"И роптали в шатрах ваших и говорили: Господь, по ненависти к нам", - возмутительная ложь! - "вывел нас из земли Египетской, чтобы отдать нас в руки Аморреев и истребить нас" (ст. 27). Как бессмысленны доводы неверия! Если бы Господь ненавидел их, ничего, конечно, не было бы для Него легче, как дать им погибнуть у печей для обжигания кирпичей в Египте, или умереть под ударами бичей приближенных фараона. Зачем же Он оказывал им столько внимания? К чему были посланы десять казней, поразивших землю притеснителей Израиля? Если

Бог ненавидел их, почему Он не дал водам Чермного моря поглотить их, как они поглотили их врагов? Зачем Он избавил их от меча амаликитян? Зачем, одним словом, Он даровал им столько чудесных избавлений? Не будь они ослеплены безумным неверием, столь многочисленные и очевидные доказательства Его дивной любви привели бы их к заключению, как раз противоположному тому, которое они дерзнули теперь выражать. Нет в мире ничего непоследовательнее неверия; и нет ничего логичнее, яснее и справедливее простой доверчивости детской веры. Да поможет Господь читателю всегда убеждаться в справедливости этой истины.

"И роптали в шатрах ваших". Неверие не только рассуждает: оно еще и ропщет. Оно не видит ни хорошей стороны, ни красоты вещей. Оно не имеет ясного понятия ни о чем, потому что внешне отстраняет Бога и смотрит только на одни обстоятельства. Они сказали: "Куда мы пойдем? Братья наши расслабили сердце наше, говоря: народ тот более и выше нас," - он, однако, не был более Иеговы, - "города там больше и с укреплениями до небес?, - грубое преувеличение неверия! - "да и сынов Енаковых видели мы там" (ст. 28).

Вера ответила бы: "Что же? Если города и укреплены до небес, Бог наш выше их, потому что Он на небе. Что значат большие города и высокие стены для Того, Кто сотворил вселенную и Кто содержит ее словом Своего могущества? Что такое сыны Енаковы пред лицом Всемогущего Бога? Если бы от Дана до Вирсавии вся страна покрыта укрепленными городами, если бы исполинов было даже столько, сколько листьев в лесу, и это все оказалось бы лишь ломкой соломой на гумне пред Тем, Который обещал отдать землю Ханаанскую в вечное владение потомству Авраама, Своего друга".

Но в Израиле не было веры, как в том и свидетельствует нам Апостол, говоря: "Они не могли войти за неверие" (Евр. 3,19). В этом было все затруднение. Города с высокими стенами и страшные сыны Енаковы не оказались бы препятствием на их пути, если бы Израиль уповал только на Бога, Который вскоре подчинил бы все Своей власти. Пагубное неверие всегда лишает нас благословения. Оно мешает воссиять славе Божией; оно омрачает наше душу, лишает нас преимущества испытать всемогущество Бога нашего, могущего восполнить все наши нужды и удалить все затруднения с нашего пути.

Слава Господу за то, что Он всегда близок к сердцу, уповающему на него; и чем более у Него просят, тем более Он любит давать. Не говорит ли Он нам: Не бойся, только веруй" (Марк. 5,36), или еще: "По вере вашей будет вам?" (Матф. 9,29) Драгоценные слова! Да поможет нам Господь все более ощущать всю их сладость и силу! Будем уверены, что мы никогда не можем зайти слишком далеко, рассчитывая на Бога, - это немыслимо. Мы всегда сами виноваты в том, что недостаточно черпаем из Его неиссякаемых сокровищниц. "Не сказал ли Я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию?" (Иоан. 11,40).

Отправка в Ханаан соглядатаев кончилась так же, как она началась: самым плачевным неверием. Бог был отстранен; они видели пред собою только трудности.

"Они не могли войти", - не могли узреть славу Божию. Прислушаемся к трогательным словам Моисея; они приносят утешение сердцу, затрагивая самые чувствительные его струны. "И я сказал вам: не страшитесь и не бойтесь их; Господь, Бог ваш, идет перед вами; Он будет сражаться за вас". - Бог, сражающийся за народ! Иегова, Муж брани! - "Он будет сражаться за вас, как Он сделал с вами в Египте, пред глазами вашими, и в пустыне сей, где, как ты видел, Господь, Бог твой, носил тебя, как человек носит сына своего", на всем пути, которым мы проходили, до пришествия вашего на сие место. Но и при этом вы не верили Господу, Богу вашему, Который шел пред путем, - искать вам места, где остановиться вам, ночью в огне, чтоб указывать вам дорогу, по которой идти, а днем в облаке" (ст. 29-33).

Какая нравственная сила, какая трогательная сердечность слышатся в этом увещании! Как становится ясным из этого, равно как и из какой страницы Книги "Второзаконие", что она не простое повторение фактов, а могущественное пояснение к ним; читатель должен полностью убедиться в этом. Если в Книгах "Исход" и "Числа" вдохновенный законодатель повествует о событиях жизни народа израильского в пустыне, то в Книге "Второзаконие" он дает трогательные по своей обстоятельности пояснения тех же событий. Исполненные нежной заботливости действия Иеговы здесь изображены с неподражаемою тонкостью. Кто не поражается трогательною картиною, рисуемою словами: "Как человек носит сына своего? " Если сила десницы Господней или превосходства Его ума обнаруживаются в самой сущности Его действий, любовь Его сердца сказывается в путях, которыми Его действия приводятся в исполнение. Малый ребенок может понять это, хотя он не сумел бы выразить этого словами.

Израильтяне, однако, все еще не верили, что Бог введет их в землю. Они оставались все тем же неверующим народом, несмотря на чудесные доказательства могущества Божия, верности и благости Иеговы, полученные ими с той минуты, они были избавлены от изнурительной работы у египетских печей, и до того самого времени, когда они подошли к пределам земли Ханаанской; они все еще продолжали сомневаться. "И Господь услышал слова ваши, и разгневался и поклялся, говоря: Никто из людей сих, из сего злого рода, не увидит доброй земли, которую Я клялся дать отцам вашим; только Халев, сын Иефонниин, увидит ее; ему дам Я землю, по которой он проходил, и сынам его, за то, что он повиновался Господу" (ст. 34-36).

"Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?" (Иоан. 11,40). Таков Божественный порядок. Люди говорят, что видеть - значит верить; но в Царствии Божием верить - значит видеть. Почему ни один из людей этого злого рода не мог увидеть прекрасную землю? Только потому, что они не поверили Господу, своему Богу. И почему Халеву дано было увидеть ее и овладеть ею? Только потому, что он поверил Ему. Неверие всегда мешает нам видеть славу Божию.

"Не совершил там многих чудес по неверию их" (Матф. 13,58). Если бы Израиль поверил, если бы он доверился Господу, любви его сердца и могуществу Его руки, Он привел бы народ на гору наследия его и утвердил бы его там.

Тоже и теперь относится к христианам. Нет предела благословениям, которыми мы могли бы пользоваться, если бы более рассчитывали на Бога. "Все возможно верующему" (Марк. 9,23). Бог никогда не скажет нам: "Ты довольно получил; ты ожидаешь слишком многого". Это невозможно, потому что радость Его сердца - отвечать на самые большие надежды веры. Будем же без всяких ограничений пользоваться Его богатствами, Его силою и помощью. "Открой уста твои, и Я наполню их" (Пс. 80,11).

Неистощимые сокровища неба отданы в распоряжение веры. "Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите" (Матф. 21,22). - "Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков; и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь" (Иак. 1,5-6). Вера не колеблется, не сомневается; неверие вечно колеблется, постоянно трепещет от страха; поэтому оно никогда не видит ни славы Господа, ни Его могущества. Оно глухо к голосу Божию, слепо, чтобы видеть действия Господни. Оно ослабляет сердце и руки; оно омрачает путь и задерживает всякий духовный успех. Оно удержало Израиль в продолжении сорока лет вдали от земли Ханаанской; мы и представить себе не можем, скольких благословений, преимуществ оно нас лишило, сколько силы и пользы для нашей души мы потеряли из-за него! Как иначе шла бы наша жизнь, если бы живая вера управляла нашим сердцем! В чем заключается причина плачевной бесплодности обширной нивы, отданной во владение христианству? Где ключ к объяснению нашей нравственной скудости, задержки в нашем духовном росте? Почему мы видим так мало результатов всей христианской деятельности? Почему так мало души обращаются к Господу? Почему наши проповедники так огорчены при виде малого числа собранных ими снопов? Мы так ответим на все эти вопросы: причиною всего этого зла является наше неверие.

Конечно, содействуют этому и существующие между нами разделения, а также наше светское настроение, плотское состояние нашего сердца, наш эгоизм, наша любовь к удобствам жизни. Чем можно помочь этому злу? Каким путем можно привлечь наши сердца ко всем нашим братьям, преисполнить их искреннею любовью? "Верою", - этим драгоценным свойством души, - "верою, действующею любовью" (Гал. 5,6). На этом основании Апостол может сказать возлюбленным новообращенным в Фессалонике: "Возрастает вера ваша", а рядом с этим "и умножается любовь каждого друг к другу между всеми вами" (2 Фесс. 1,3). Так всегда и бывает. Вера приводит нас в непосредственное соприкосновение с вечным источником любви, заключенным в Самом Боге, и прямым следствием этого является расположение наших сердец к тем, которые Ему принадлежат, к тем, в которых мы находим хотя бы слабое отражение Его благословенной личности. Мы не можем пребывать вблизи Господа и не любить всех тех, которые в равных местах земли искренне призывают от всего сердца Имя Его. Чем ближе мы ко Христу, тем ближе мы связаны братскою любовию со всяким членом Его тела.

Каким же путем нам удастся избавиться от всякого рода светского настроения, овладевающего нами? Ответ на это нам дадут слова другого Апостола: "Всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша. Кто побеждает мир, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий?" (1 Иоан. 5,4-5).

Новый человек, ходящий в могуществе веры, возносится над интересами мира, над своими личными интересами, над своими принципами, взглядами и привычками. Он не имеет ничего общего с миром. Живя в мире, он не от мира сего. Он идет против течения. Все его источники находятся на небе. Его жизнь, его надежды, все его сокровища там; и его душа также стремится туда, когда окончится жизнь его на земле. Таким образом, веря является могущественной основой жизни. Она очищает сердце, она действует любовью; она же и побеждает мир. Другими словами, она соединяет сердце с Самим Богом, а в этом заключается тайна истинного благородства, святой любви и всякого рода Божественной чистоты. Поэтому не удивительно, что Апостол Петр называет ее "драгоценною верою"; но словами, в сущности, нельзя выразить бесконечного значения веры.

Посмотрите, как этот принцип управлял всем поведением Халева, и какие плоды он произвел Халев мог ощутить истину слов, произнесенных много столетий спустя: - "По вере вашей будет вам" (Матф. 9,29). Он верил, что Бог может ввести их в землю, верил, что все встречаемые ими препятствия и затруднения должны были лишь испытать их веру; и Бог, как Он это и всегда делает, ответил на его веру. "Сын и Иудины пришли в Галгал к Иисусу; и сказал ему Халев, сын Иефонии, Кенезеянин: та знаешь, что говорил Господь Моисею, человеку Божию, о мне и о тебе в Кадес-Варни. Я был сорока лет, когда Моисей, раб Господень, посылал меня в Кадес-Варни осмотреть землю; и я принес ему в ответ, что было у меня в сердце". - Правдивое свидетельство радостной и искренней веры! - "Братья мои, которые ходили со мною, привели в робость сердце народа; а я в точности следовал Господу, Богу моему. И клялся Моисей в тот день и сказал: земля, по которой ходила нога твоя, будет уделом тебе и детям твоим навек; ибо ты в точности последовал Господу, Богу моему. Итак вот, Господь сохранил меня в живых, как Он говорил; уже сорок лет прошло от того времени, когда Господь сказал Моисею слово сие, и Израиль ходил по пустыне; теперь, вот, восемьдесят пять лет. Но и ныне я столько же крепок, как и тогда, когда посылал меня Моисей; сколько тогда было у меня силы, столько и теперь есть для того, чтобы воевать, и выходить и входить. Итак дай мне сию гору, о которой говорил Господь в тот день; ибо ты слышал в тот день, что там живут сыны Енаковы, и города у них большие и укрепленные; может быть, Господь будет со мною, и я изгоню их, как говорил Господь". - Какое отрадное впечатление производит чистосердечная вера, и какое глубокое поучение почерпаем мы в ней! Как не похожи ее принципы на принципы мрачного неверия, бесславящего Бога! - "Иисус благословил его; и дал в удел Халеву, сыну Иефонниину, Хеврон. Таким образом Хеврон остался уделом Халева, сына Иефонниина, Кенезеянина, до сего дня, за то, что он в точности последовал повелению Господа, Бога Израилева" (Иис. Нав. 14,6-14).

Хале, как истый сын Авраамов, был тверд в вере, воздавая славу Богу. Мы с полною уверенностью можем сказать, что как вера всегда воздает честь Богу, так в свою очередь, и Бог любит прославлять веру; и если бы христиане находились в непосредственной зависимости от одного Бога, если бы они более черпали из вечных источников Божиих, нечто совершенно иное происходило бы вокруг нас: "Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?" О, если б мы имели более живую веру! Если б мы больше умели опираться на обещания Божий! Тогда мы могли бы ожидать большего от распространения Евангельских истин; мы увидели бы более рвения, более силы, более преданности Богу в Церкви и более плодов праведности в жизни каждого христианина в отдельности.

Теперь рассмотрим последние стихи нашей главы; они также исполнены поучения для нас. В 37-ом ст. Моисей трогательным образом вспоминает, каким путем он лишился права вступить в обетованную землю: "И на меня прогневался Господь за вас, говоря: и ты не войдешь туда". Заметьте слова: "за вас". Необходимо было напомнить обществу Божию, что именно из-за них Моисей, возлюбленный и снискавший благоволение Господа Его служитель, потерял право перейти чрез Иордан и вступил в землю Ханаанскую. Он, правда, "погрешил устами своими", но они же и вызвали его на это, "огорчив дух его" (Пс. 105,33). Как должен был этот факт тронуть сердце сынов Израилевых! Не только они сами не могли войти "за неверие", но они были и причиною исключения Моисея, который так пламенно желал "увидеть… ту прекрасную гору и Ливан" (Втор. 3,25; Пс. 105,32).

Господь царствует - это торжественная и страшная действительность. Человеческое сердце удивляется, быть может, как могли несколько легкомысленно произнесенных слов оказаться достаточным основанием, чтобы лишить возлюбленного Богом Его служителя возможности войти в вожделенную страну. Нам остается лишь в смиренном благоговении и святом трепете склониться пред решением Господа; мы не призваны рассуждать и выражать свое мнение в этом случае. "Судия всей земли поступит ли неправосудно?" (Быт. 18,25). Конечно, нет. Он не может ошибиться. "Велики и чудны дела Твои, Господи, Боже, Вседержатель! праведны и истинны пути Твои, Царь святых!" (Откр. 15,3). - "Страшен Бог в великом сонме святых, страшен Он для всех окружающих Его!" "Бог наш есть огнь поядающий" (Евр. 29), и: "Страшно впасть в руки Бога живого!" (Евр. 10,31).

Изменились ли значение и действие владычества Божия потому, что мы, христиане, находимся под благодатью? Нисколько. И сегодня более, чем когда-либо, верно слово: "Что посеет человек, то и пожнет" (Гал. 6,7) Поэтому мы не имеем оснований рассчитывать на Божественную благодать, ни во что не ставя принципы Божественной власти. Это две совершенно разные области; никогда не следует смешивать их друг с другом Благодать может навеки дать прощение, прощение бесплатное, полное; но колеса колесницы владычества Иеговы продолжают катиться все с тою же, присущею им, всесокрушающею и неумолимою силою. Благодать простила грех Адама, но Божие правосудие изгнало его из рая, чтобы в поте лица своего он получал свой хлеб от произращавшей ему "тернии и волчцы", пораженный из-за человека Божиим проклятием земли. Божие милосердие простило грех Давида, но меч правосудия и воздаяния был до конца его жизни простерт над его домом; Вирсавия сделалась матерью Соломона, но Авессалом возбудил мятеж против царя.

То же постигло и Моисея: Божия благодать приводит его на вершину горы Фасги и издали показывает ему желанную землю, но правосудие Бога-Иеговы решительно преграждает ему путь в эту землю. Этот важный принцип остается неизменным, хотя бы нам возражали на это, что Моисей, уже по своему официальному положению, и не мог, как представитель власти закона, ввести народ в землю. Это совершенно верно, но это нисколько не касается утвержденной нами непреложной истины. Ни в Числ. 20, ни во Втор. 1. ни слова не упоминается об официальном положении Моисея. Мы все время видим пред собою Моисея, как отдельную личность, и, если он не может войти в Обетованную землю, причиною этого является лишь факт, что он "погрешил устами своими".

Для нас очень важно уяснить себе в присутствии Божием великое значение этой истины. Будем уверены, что, чем более мы будем действительно познавать всю силу Божией благодати, тем более мы проникнемся и сознанием всей важности правосудия Божия, тем более мы будем и прославлять суды Господни. Беспечное и легкомысленное отношение к учению о благодати может оказаться для нас опасным, если наше сердце и наша жизнь не находятся под освящающим действием этого учения. Мы должны тщательно заботиться об этом. Ничего в мире нет ужаснее легкомысленного отношения к вопросу о спасении благодатью. Оно открывает двери всякого рода своеволию. Поэтому нам хочется, чтобы совесть читателя глубоко прониклась сознанием жизненной истины владычества Божия. Это сознание полезно; особенно же оно необходимо в наши дни, когда люди так склонны "обращать благодать Бога нашего в повод к распутству" (Иуд. 4). Мы убедимся, что те, которые глубже других оценили великое благословение, даруемое им домостроительством благодати, также окажутся и наиболее ревностными сторонниками проявления Божиих судов.

Из заключительных слов изучаемой нами главы мы узнаем, что народ совершенно не был склонен подчиниться Божию правлению. Он не хотел знать ни Божией милости, ни судов Иеговы. Когда его зовут идти с Божией помощью овладеть землею Ханаанской, он колеблется, отказывается идти; неверие овладевает им. Напрасно стараются ободрить их своими увещаниями Иисус Навин и Халев; напрасно показывают они Израилю удивительные плоды прекрасной страны; напрасно пытается тронуть их сердце Моисей; Израиль не хочет идти вперед, согласно повелению Божию. Чем же все это кончается? Бог взял Израиль за слово: Он сотворил ему по неверию его. "Дети ваши, о которых вы говорили, что они достанутся в добычу врагам, и сыновья ваши, которые не знают ныне ни добра, ни зла, они войдут туда, им дам ее, и они овладеют ею. А вы обратитесь и отправитесь в пустыню по дороге к Чермному морю" (ст. 39-40).

Как все это грустно! Но другого выхода не оставалось. Если они не хотели с детскою верою войти в землю, им приходилось возвратиться в пустыню. Но и на это израильтяне не соглашались. Они не хотели ни воспользоваться обилием даруемой им Богом милости, ни подчиниться приговору Его суда. "И вы отвечали тогда и сказали мне: согрешили мы пред Господом; пойдем и сразимся, как повелел нам Господь Бог наш" (ст. 41). Это имело вид раскаяния и самоосуждения, но, в сущности, в душе их не было раскаяния. Не трудно сказать: "Мы согрешили". Саул также однажды произнес это слово, но он говорил это, не вникая в значение слов: "Я согрешил"; это делается очевидным из его последующей речи: "Но почти меня ныне пред старейшинами народа моего и пред Израилем, и воротись со мною" (1 Цар. 15,30). Какое странное противоречие: "Я согрешил", но все таки: "Почти меня". Если бы Саул действительно осознал свой грех, насколько иначе звучала бы его речь, и как иначе затем действовал бы он! Это даже похоже на насмешку с его стороны. Пред нами человек, сердце которого исполнено самомнения и вот он исполняет требуемый законом обряд, но его душа не принимает в этом участия; Саул воздавал внешнее поклонение Богу, чтобы снискать себе этим путем почет народа. Грустная картина! Как должно подобное отношение к Богу оскорблять Того, Кто ищет искренности сердца и желает, чтобы поклоняющиеся Ему поклонялись Ему в духе и истине! Самые слабые воздыхания сокрушенного и смиренного сердца дороги в Его очах; но Ему ненавистно религиозное тщеславие, стремящееся возвысить человека в собственных глазах и в глазах окружающих Исповедание греха одними устами не имеет никакой цены, если сердце не сознает бремени греха. Один современный нам писатель совершенно верно выразил это, говоря: "Сказать: "мы согрешили" - очень легко, но сколько раз нам приходится убеждаться, что поспешное и необдуманное исповедание греха еще не доказывает, что мы глубоко осознали его. Скорее оно доказывает нечувствительность нашего сердца к греху. Совесть осознает, что исповедание греха необходимо, но ничто, быть может, так не ожесточает сердца, как привычка исповедовать грех, не осознавая всей его глубины. Христиане очень часто попадают в сети врага, повторяя раз навсегда заученном ими порядке свои грехи, как бы бессознательно исповедуя их. Тем или иным путем все мы, конечно, виноваты в этом отношении пред Господом; потому что, и не имея записанного пером перечня своих грехов, невозрожденное человеческое сердце всегда сумеет найти легкий для себя способ исповедания Богу грехов". Так было и с Израилем в Кадесе: исповедание греха не имело решительно никакого значения; в их признании искренности не чувствовалось. Если бы они осознавали то, что говорили, они преклонились бы пред Божиим судом и смиренно подчинились бы последствию совершенного ими греха. Спокойная покорность Божиим судам служит лучшим доказательством истинного сокрушения духа. Посмотрите на Моисея. Он смиренно склоняется пред заслуженным им Божиим судом. "И на меня", - говорит он, - "прогневался Господь за вас, говоря: и ты не войдешь туда. Иисус, сын Навин, который при тебе, он войдет туда; его утверди, ибо он введет Израиля во владение ею" (ст. 37-38).

Моисей указывает израильтянам, что они были причиною его изгнания из земли, но ни одного слова ропота не вырывается из его уст; он подчиняется Божию решению, не только соглашаясь уступить свое место другому: он готов в указанную Богом минуту передать свое дело своему преемнику, готов и всячески его ободрять. Ни тени ревности или зависти не было в сердце Моисея. Этому верному Божию служителю нужно было только одно: чтобы Божие имя прославлялось, чтобы Божие общество получало все, ему нужное. Он занят был не самим собою, не своими личными интересами, а Божиею славою и благом своего народа. Народ же обнаруживал совершенно иное настроение "Пойдем и сразимся". Какое безумие! Когда Бог приказывал им идти вперед, когда верные Его служители увещевали их мужественно вступить в землю, они ответили: "Куда мы пойдем?" Когда же им велено было возвратиться назад в пустыню, они говорят: "Пойдем и сразимся".

"Но Господь сказал мне: скажи им: не восходите и не сражайтесь, потому что нет Меня среди вас, чтобы не поразили вас враги ваши. И я говорил вам, но вы не послушали и воспротивились повелению Господню, и по упорству своему взошли на гору. И выступил против вас Аморрей, живший на горе той, и преследовали вас так, как делают пчелы, и поражали вас на Сеире до самой Хормы" (ст. 42-44).

Господь не мог пребывать среди мятежного и своевольного народа, а без Божия присутствия Израиль не мог одолеть амореев. Если Бог за нас и с нами, мы должны одержать победу. Но если мы не можем рассчитывать на Бога, не следуя путем послушания. С нашей стороны безумно воображать, что мы можем надеяться на пребывание с нами Бога, если мы неверны пред Ним. "Имя Господа - крепкая башня: убегает в нее праведник, и безопасен" (Притч. 18,10). Если мы не поступаем по правде Божией, мы доказываем лишь преступную гордость своего разума, называя Господа своей крепкой башней.

Благодарение Ему за то, что Он готов принять нас, несмотря на все наши слабости и на все наши немощи, если только Он видит в нас искреннее сознание нашей духовной нищеты. "Уповай на Господа, и делай добро" (Пс. 36,3), - вот Божественный принцип.

Утверждать, что мы уповаем на Господа, делая в то же время зло, значит "обращать благодать Бога нашего в повод к распутству" (Иуд. 4). и всецело отдавать себя в руки дьявола, ищущего, как бы только нравственно погубить нас. "Ибо очи Господа обозревают всю землю, чтобы поддержать тех, чье сердце вполне предано Ему" (2 Пар. 16,9).

Когда наше сердце искренне прел Господом, мы можем бодро переносить всякого рода неприятности; но не подвергаем большой опасности наши души, надеясь идти стезею веры, не имея, однако, чистой совести пред Богом. Только когда "чресла наши препоясаны истиною" и когда мы "облеклись в броню праведности", только тогда мы сможем "взять и щит веры".

Очень важно, чтобы христиане проявляли преданность на практике, во всех мелочах своей жизни. Следующие слова Апостола Павла имеет для нас большое нравственное значение: "Подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми" (Деян. 24,16) Апостол также старался быть облаченным "в броню" и "в виссон чистый и светлый", который есть "праведность святых" (Откр. 19,8). То же следовало бы делать и нам Нам даровано святое преимущество - изо дня в день твердо держаться пути долга и послушания, пути, всегда освещенного светом Божия одобрения. Тогда, несомненно, мы будем в состоянии рассчитывать на Бога, опираться на Него, всецело зависеть от Него, находить в Нем все свои источники, укрываться в Его верности и, таким образом, пребывая в мире и благоговении пред Господом, неуклонно направляться к нашей небесной родине. Это не значит, повторяем мы, что мы не смеем в нашей немощи, в нашей духовной скудности и даже когда мы впали в заблуждение или грех, взирать на Господа. Мы можем и должны это делать; ухо Его, слава Ему, всегда обращено к нашему воплю. "Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой правды" (1 Иоан. 1,9). -"Господи! услышь голос мой. Да будут уши Твои внимательны к голосу молений моих. Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, - Господи! Кто устоит? Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою" (Пс. 129,2-4). Нет границы Божию прощению, потому что нет предела силе искупления, нет предела значению и целебным свойствам крови Иисуса Христа, Сына Божия, отлучающей нас от любого греха, нет цены заступничеству за нас благословенного Ходатая нашего, нашего великого Первосвященника, могущего до конца сохранить приближающихся к Нему.

Все эти истины в обилии рассеяны и подтверждены всякого рода доказательствами на страницах богодухновенной Книги. Но исповедание греха и прощение не следует смешивать с праведностью жизни. Мы можем обращаться к Богу в двух совершенно разных случаях: мы можем взывать к Нему из глубины сокрушенного сердца и получить от Него ответ: или же мы можем приходить к Нему с чистою совестью и с облегченным сердцем, и так же получать от Него просимое. Но оба этих случая резко отличаются и ничего общего не имеют с равнодушием и холодностью сердца, которое считает возможным рассчитывать на помощь Божию, в то же время следуя путем очевидного непослушания Богу и путем явного нечестия. Именно это и ненавистно в очах Господа; это-то и вызывает справедливый суд с Его стороны. Он видит и одобряет святость жизни; Он охотно дарует полное прощение исповеданного греха; но воображать, что мы можем доверяться Богу, когда наши ноги стоят на пути беззакония, значит мыслить нечестиво. "Не надейтесь на обманчивые слова: здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень. Но если совсем исправите пути ваши и деяния ваши; если будете верно производить суд между человеком и соперником его; не будете притеснять иноверца, сироты и вдовы и проливать невинной крови на месте сем, и не пойдете во след иных богов на беду себе; то Я оставлю вас жить на месте сем, на этой земле, которую дал отцам вашим в роды родов. Вот, вы надеетесь на обманчивые слова, которые не принесут вам пользы. Как! Вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи, и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете, и потом приходите, и становитесь пред лицом Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: "мы спасены", чтобы вперед делать все мерзости" (Иер. 7,4-10).

Бог сообразуется с истинным состоянием души человека. Он хочет видеть правду в его сердце, и если люди утверждают, что это так, но в то же время ходят по пути нечестия, их неминуемо ждет праведный Божий суд. Это заставляет нас содрогаться при мысли о Церкви Божией. Серьезные слова, находимые нами в пророчествах Иеремии, применимы прежде всего к сынам Иудиным и к жителям Иерусалима; но они имеют прямое отношение и к христианам. Из 1 Тим. 3 мы видим, что все мерзости язычества, перечисленные в конце Римл. 1, в последние дни снова появляются в показном христианстве и в непосредственной связи со всем, имеющим "вид благочестия". Чем же кончится подобный порядок вещей? Беспощадным Божиим гневом Самые строгие Божий суды постигнут людей, носящих название христиан. Близится час, когда все возлюбленные чада Божий, искупленные кровию Христа, будут взяты из этого погибшего и греховного мира, именующего себя "христианским", чтобы навек остаться с Господом в небесных обителях, уготованных в доме Отца. Тогда "действие заблуждения" постигнет (2 Фесс. 2,11). христианский мир, все те страны, где горел яркий свет христианства, где было проповедано Евангелие полного спасения Божия, где расходились миллионы экземпляров Библии, и где все более или менее теперь исповедуют своими устами имя Христово и называют себя христианами.

Что же воспоследует за этим "действием заблуждения?" Новое свидетельство с неба? Или, быть может, новые проявления Божией благодати? Новые попытки Божия милосердия для обращения душ к Господу? Нет, для христианства этого более не случится. Это больше уже не ожидает людей без Бога и без Христа, людей, держащихся сухой и бесплодной видимости христианского учения. Язычникам будет возвещаться "вечное Евангелие" (Откр. 14,6), "Евангелие Царствия"; но для исполненного противоречий, для уклонившегося от своего истинного назначения мира, носящего название "христианского", носящего название "винограда на земле" (Откр. 14,19), для него не останется ничего, кроме "великого точила гнева Бога" Всемогущего, вечного кромешного мрака и огненного, горящего серою, озера.

Читатель, обо всем этом свидетельствуют истинные слова Божий С большою легкостью мы могли бы представить тебе множество самых убедительных доказательств из Священного Писания доказательств, подтверждающих этот факт, но это отдалило бы нас от поставленной нами задачи Новый Завет с начала до конца возвещает эту высказанную знаменательную истину, и всякая богословская система утверждающая что-либо иное, должна быть, по крайней мере в этом отношении признана полностью ложной.

Глава 2

Последние строки 1-ой главы представляют нам плач Израиля пред Господом "И возвратились вы, и плакали пред Господом; но Господь не услышал вопля вашего и не внял вам. И пробыли вы в Кадесе много времени, сколько времени вы там были" (ст 45-46). В слезах и словах народа не было искренности. Все это было столько же неискренно, как и раскаяние их Можно проливать слезы и исповедовать Богу грехи, и не имея в сердце настоящего сознания своего греха. Это значит издеваться над Богом. Мы знаем, что истинно сокрушенное сердце радует Господа, и Он обитает в нем "Жертва Богу -дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже" (Пс. 50,19). Слезы, изливаемые сокрушенной раскаянием душой, в тысячу раз драгоценнее в глазах Господних, чем "звери и скот на тысяче горах" (Пс. 49,10), потому что они доказывают ему, что в этом сердце есть место для Него, а именно этого, по Своему безграничному милосердию, Он и ищет. Самое слабое воздыхание сокрушенного сердца тотчас же возносится к Божию престолу, и Бог немедленно в ответ на него дарует душе сладкое сознание прощения, истекающее из Его любви к нам.

Итак, израильтяне должны были возвратиться в пустыню и блуждать там сорок лет. Другого выхода не было. Они не захотели, надеясь на помощь Одного Бога, войти в землю; после этого Бог не мог идти с ними, потому что их упрямство и самонадеянность мешали Божию присутствию; поэтому им приходилось подвергнуться последствиям их непослушания. Раз они не хотели войти в Обетованную землю, они должны были умереть в пустыне.

Как все это знаменательно! Серьезное пояснение всех этих фактов мы находим в 3-ей главе Послания к Евреям: "Почему, как говорили Дух Святой, ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня и видели дела Мои сорок лет. Посему я вознегодовал на оный род, и сказал непрестанно заблуждают сердцем, не познали они путей Моих; посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой. Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живого. Но наставляйте друг друга каждый день, доколе можно говорить: "ныне", чтобы кто из вас не ожесточился, обольстившись грехом; ибо мы сделались причастниками Христу, если только начатую жизнь твердо сохраним до конца, доколе говорится: ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота Ибо некоторые из слышавших возроптали; но не все вышедшие из Египта с Моисеем. На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне? Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных? Итак видим, что они не могли войти за неверие. Посему будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим. Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших" (Евр 3,7-19; 4,1-2).

Здесь, равно как и на всякой странице богодухновенной Книги, подтверждается все один и тот же факт: неверие огорчает Божие сердце и бесславит имя Господа Оно, кроме того, лишает нас благословений и преимуществ, даруемых нам Божию благодатью. Мы даже и представить себе не можем, как много во всех отношениях мы теряем по неверию наших сердец. Пред Израилем лежала Обетованная страна - чудо плодородия и красоты; ему было дано приказание овладеть этой землей, но "они не могли войти за неверие"; так же и мы не умеем воспользоваться всею полнотою благословений, изливаемых на нас царственной благодатью. Сокровищницы неба открыты пред нами, но мы не пользуемся заключающимися в них богатствами. Мы остаемся жалкими, слабыми, пустыми и бесплодными, между тем как мы могли бы быть богатыми, сильными, могли бы изобиловать и преуспевать во всем. Мы благословлены "всяким духовным благословением в небесах" (Ефес. 1,3), - но какое слабое представление обо всем этом мы имеем, и как мало мы все это усваиваем!

"Какой ущерб также наносит наше неверие делу Божию среди нас! В Евангелии сказано, что наш Господь не мог однажды совершить многих чудес по причине неверия окружавших Его людей. Не делает ли это многое ясным нам? Не ставим ли и мы Ему преграды нашим неверием? Нам, быть может, скажут, что Господь совершит Свое дело, невзирая на наше неверие; что, несмотря на недостаток нашей веры. Он соберет Своих искупленных и восполнит их число; что никакие силы земли и ада не могут помешать осуществлению Его советов и Его предначертаний; что же касается Его дела, оно совершается "не воинством и не силою, но Духом Его" (Зах. 4,6).

Все это совершенно верно, но нисколько не умаляет значение вышеприведенного изречения: "Не совершал там многих чудес по неверию их" (Матф. 13,58). Не лишились ли эти люди благословений Господних по своему неверию? Не были ли они причиною неосуществления добра во многих случаях? Будем держаться вдали от иссушающего сердца влияния фатализма, имеющего вид истины, который на самом деле оказывается полностью ложным, отрицая ответственность человека и подрывая всю Божественную ревность к делу Христову. Мы должны помнить, что Тот, Кто в Своих вечных предначертаниях наметил конец, избрал и средства для приведения всего к концу; и если, по неверию или под влиянием неполной истины, мы опускаем наши руки и пренебрегаем дарованными нам средствами, Он отстранит нас от дела и поручит его другим. Он будет действовать помимо нас, но мы потеряем честь, преимущество и благословение быть Его орудиями. Вникнем в случай, описанный в Марк. 2. Он является поразительным примером, подтверждающим справедливость великого принципа, значение которого мы хотим объяснить читателю. Он обнаруживает могущество веры, связанной с невыполнением дела Божия. Если четыре человека, о которых здесь повествуется, поддались влиянию безумного фатализма, они решили бы, что бесполезно делать что бы то ни было для исцеления расслабленного; что, если он должен быть исцелен, это случится и помимо усилий с их стороны. К чему в таком случае и взбираться на верх дома, раскрывать его кровлю и спускать расслабленного на постели к Господу Иисусу? К счастью расслабленного и к своему собственному счастью, эти люди так не рассуждали, и какие чудные последствия их веры мы видим пред собою! Их вера обрадовала сердце Господа Иисуса; она дала больному исцеление, прощение и благословение; она дала случай проявиться могущественному действию силы Божией, привлекшей к себе внимание всех присутствующих; она явила великую истину, что Бог пребывал на земле в лице Иисуса Назарянина, исцеляющего больных и отпускавшего народу грехи.

Излишне было бы приводить дальнейшие примеры. Все Писание свидетельствует о том факте, что неверие служит препятствием к получению нами благословения, препятствием к нашему служению; оно лишает нас редкого преимущества быть чудными орудиями в руках Бога и видеть действие руки Его и Его Духа среди нас. С другой стороны, вера низводит Божие благословение не только на нас самих, но и на других; она прославляет Бога и вызывает Его благоволение тем, что она отстраняет все, что от человека, чтобы предоставить простор действиям Божественной Силы. Нет, одним словом, предела благословениям, которые мы могли бы получить от нашего Бога, если бы наши сердца более руководились истинной верой, всегда надеющейся на Господа и угодной Ему. "По вере вашей будет вам" (Матф. 9,29). Драгоценные, утешительные слова! Да побудят они нас широко пользоваться неисчерпаемыми источниками, которые мы имеем в Боге! Он любит, чтобы мы пользовались Его помощью, да будет вечная хвала Его святому имени! Он нам говорит: "Открой уста твои, и Я наполню их" (Пс. 80,11). Мы никогда не можем просить слишком многого у Бога всякой благодати, даровавшего нам Своего Единородного Сына, а с Ним и все, необходимое для нас. Но сыны Израилевы отказались верить, что Бог хотел вести их в землю; они решили овладеть ею своими силами и вследствие этого были обращены врагами в бегство. Иначе и быть не может. Гордая самонадеянность и вера - две совершенно разные вещи: первая неминуемо приводит к поражению и смятению, вторая, несомненно, сопровождается полной победой.

"И обратились мы и отправились в пустыню к Чермному морю, как говорил мне Господь, и много времени ходили вокруг горы Сеира" (ст. 1). Необыкновенная нравственная красота звучит в этом словечке "мы". Моисей полностью отождествляется с народом. Ему, равно как и Иисусу Навину и Халеву, пришлось обратиться назад и вернуться в пустыню вместе с неверными Богу обществом. С человеческой точки зрения, это было, по всему вероятию, очень тяжело; но мы всегда получаем благословение, подчиняясь воле Божией, хотя и не всегда можем понять причину того или иного события. Ни одного слова ропота не вырвалось из уст этих Божиих служителей, когда им пришлось вернуться в пустыню и побыть там сорок лет, хотя они были готовы вступить в землю. Нет, они спокойно возвращаются назад. Да и как могла им прийти мысль роптать, когда и Бог-Иегова делал то же самое, когда на их глазах и колесница Бога Израилева поворачивала в сторону пустыни? Неистощимая благость Божия и долготерпение Господа, конечно, должны были побудить их безропотно подчиниться долголетнему пребыванию в пустыне и с терпением выжидать наступления блаженного часа их вступления в Обетованную землю. Мы всегда пожинаем обилие Божиих благословений, смиренно подчиняясь Божией воле. Мы действительно берем на себя в этом случае иго Христово, а это, по свидетельству Господа Иисуса, и есть истинная причина нашего покоя. "Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня; ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Матф. 11,28-30).

В чем же заключается это иго? В полном и безусловном подчинении воле Отца. Именно это видели мы как осуществившейся факт в жизни нашего благословенного Господа и Спасителя Иисуса Христа. Он мог сказать: "Ей, Отче" ибо таково было Твое благоволение" (Лук 10,21). "Твое благоволение" - это для Него было главным. Это примирило со всем остальным. Если Его свидетельство было отвергнуто, если не было видимого успеха в Его работе, если все Его старания не приводили ни к чему, Господь Иисус говорил: "Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли!" Все было хорошо. Что получало одобрение Отца, то пользовалось и Его одобрением. В Его сердце не было ни одной мысли, ни одного желания, хотя бы немного расходившихся с волею Божиею. Потому, как Человек, Он всегда пребывал в полном покое. Он сливался с предначертанием Господа, и поток Его мира всегда струился в Его сердце с невозмутимой тишиной.

Вот в чем заключалось иго Христово; это же иго Христос предлагает нам взять на себя, чтобы и мы также нашли "покой душам нашим". Заметим эти слова: "Найдите покой". Мы не должны смешивать покой, даруемый Им, с покоем, находимым нами. Когда труждающаяся и обремененная душа с искренней верой приходит к Господу Иисусу, Он дает ей покой, полный покой, истекающей из твердой уверенности, что все совершенно для нее Христом; что грехи ее навеки прощены; что праведность восполнена, явлена и дарована; что весь вопрос раз навсегда разрешен Божественною мудростью. Бог прославлен. Сатана должен молчать. Совесть успокоена.

Таков покой, даруемый нам Господом Иисусом, когда мы приходим к Нему. Но затем нам предстоит сталкиваться со всевозможными обстоятельствами нашей повседневной жизни Мы встречаем разного рода испытания, трудности, разочарования и борьбу. Все это не может отнять покоя, дарованного нам Господом Иисусом, но все это может, однако, сильно нарушить тот некой, который мы должны находить в Нем. Трудности пути не смущают покоя совести, но они могут смутить сердце, могут произвести в нем чувство раздражительности или нетерпения. Я, например, собираюсь произнести сегодня проповедь, и меня в известный час ждут многие; и вдруг я неожиданно задержан дома болезнью. Это не смущает моей совести, но может сильно смутить мое сердце, значительно взволновать меня, заставить меня воскликнуть: "Как это скучно! Как это некстати! Что же теперь делать?"

Что может успокоить взволнованное сердце, что может усмирить мятежный дух? Что именно мне нужно? Я нуждаюсь в покое. Как я его найду? Преклоняясь пред волею Божиею и взяв на себя драгоценное иго Христово; то самое иго, которое Он носил на Себе во дни Своей плоти, - иго полного подчинения Божией воле. Я должен быть в состоянии из глубины моего сердца и без малейшего колебания сказать: "Да будет воля Твоя, Боже!" Я должен всецело проникнуться таким живым сознанием всеобъемлющей любви Господа и бесконечной мудрости всех Его путей по отношению ко мне, что мне уже не захочется что-либо изменить после этого, если бы даже я и мог это сделать: я буду уверен, что для меня лучше лежать больным в постели, чем проповедовать тем, которые меня ожидали.

Вот истинный покой сердца, покой, несовместимый с волнением: он дает нам возможность благодарить Бога за все, как бы не расходилась действительность с нашей собственной волей и с планами, составленными самими нами Это не только признание истины, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует благу" (Римл. 8,28). Это осуществление Божественной истины, что все, посылаемое нам Богом, это, конечно, самое лучшее для нашей души. Это полная уверенность в любви, премудрости, силе и верности Того, Который взялся усмотреть для нас все как в этой жизни, так и во всей вечности. Мы знаем, что любовь всегда ищет наилучшего для того, к кому она относится. Блаженны мы, имея Бога, ищущего для нас наилучшего! Какое сердце, хотя бы отчасти познавшее любовь Божию, не возликует при этой мысли?

Но надо знать Бога прежде, чем сердце может удовлетвориться Его волею. Искушаемая змеем в Эдемском саду, Ева оказалась недовольной волею Божиею. Она пожелала иметь то, что Бог запретил; и дьявол обещал дать ей это. Она подумала, что сатана относится к ней лучше Бога. Она подумала, что выиграет от того, что, выйдя из повиновения Богу, отдаст себя в руки сатаны Итак, мы видим, что ветхий человек не может покориться воле Божией. Если мы захотим исследовать человеческое сердце, мы не найдем в нем ни одной мысли, полностью согласной с волей Божией. И даже чадо Божие лишь настолько может любить волю Божию и за все благодарить Господа, насколько оно, милостью Божиею, научилось умерщвлять собственную волю, почитать себя мертвым и ходить в духе. (Гал. 5,16). Лучшим доказательством возрождения души служит возможность без малейшего колебания по отношению ко всем действиям Божиим говорить: "Да будет воля Твоя!" (Лук. 11,2). "Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение!" (Лук. 10,21). Когда сердце настроено таким образом, сатана не может поколебать его. Великое счастье для нас, если не только устами, но делом, словом и всей нашей жизнью мы действительно можем сказать: "Я вполне удовлетворен волею Божиею".

Этим путем мы находим мир. Вот целебное Божественное средство, избавляющее нас от духа беспокойного тщеславия, от волнения и неудовольствия, столь присущих этому миру. Да поможет нам Господь, дорогой читатель, всеми силами стремиться к кроткому и спокойному настроению духа, имеющему большую цену в очах Божиих, всегда преклоняющемуся пред благою волею Господа и одобряющему все Его пути, каковы бы эти пути ни были. Тогда наш мир потечет, как река, и имя Господа нашего Иисуса Христа прославится нашею жизнью и нашим поведением.

Прежде чем закончить изучение столь назидательного и важного для нашей жизни вопроса, мы заметим, что душа может занимать троякое положение по отношению к путям Божиим: она может подчиняться им, соглашаясь с ними, или же радостно идти этими путями. Если наша воля сокрушена, с нашей стороны появляется подчинение путям Божиим; если наше духовное разумение понимает цели Божий, мы соглашаемся с путями Божиими; когда же вся наша любовь сосредоточена на Самом Боге, тогда появляется и настоящая радость при исполнении Его воли. Поэтому в Лук. 10 мы читаем слова: "В тот час возрадовался духом Иисус, и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение" (ст. 21). Благословенный Спаситель всегда любил волю Божию. Исполнение во что бы то ни стало этой воли было Его пищею и Его питьем. В служении и в страдании, в жизни и смерти Он руководствовался исключительно волею Отца. Он мог сказать: "Я всегда делаю то, что Ему угодно" (Иоан. 8,29). Да будет вечная слава и честь святому имени Его!

Но теперь вернемся к нашей главе.

"И сказал мне Господь, говоря: Полно вам ходить вокруг этой горы, обратитесь к северу" (ст. 3).

Слово Господне управляло всем. Оно предрешало, сколько времени народ должен был оставаться в каком-либо месте; с не меньшею точностью оно также указывало, куда ему следовало идти далее. Им не приходилось самим устраивать свой путь, самим направлять свои движения. Все это делал для них Иегова, - это право принадлежало Ему Одному; им же надлежало только слушаться. Здесь ни слова не говорится ни об облаке, ни о трубном звуке, - речь идет только о слове Господа и о послушании Израиля.

Для чада Божия, сердце которого искренне предано Господу, нет ничего драгоценнее сознания, что всеми его движениями управляет воля Божия. Это избавляет его от множества затруднений. Для израильтян, призванных странствовать по великой и страшной пустыне, где не было проложенных человеком дорог, невыразимо отрадно было знать, что каждое их движение, каждый их шаг, каждая их остановка были заранее предуказаны не могшим ошибаться Вождем. Им не приходилось тревожиться ни о чем; Иегова усматривал относительно них все; им надлежало только уповать на Него и исполнять Его повеления.

Да, дорогой читатель, весь вопрос заключается в сердце, доверяющем и послушном Господу. Где этого нет, неминуемо возникают вопрошания, рассуждения и возмущение. Если бы, когда Господь сказал: "Полно вам ходить вокруг этой горы", Израиль говорил: "Нет, нам хочется побыть здесь еще некоторое время; нам здесь хорошо, и не хочется отсюда уходить"; или если бы, когда Бог сказал: "Обратитесь к северу", они ответили: "Нет, мы предпочитаем идти к востоку", что вышло бы из этого? Они несомненно лишились бы присутствия Божия. Кто бы тогда вел их, помогал им, питал их? Только следуя указанным им Богом путем, они могли рассчитывать на пребывание Бога среди них. Если они предпочитали идти, куда их влекло их собственное сердце, то их ожидали впереди только одни бедствия. Вода, истекавшая из скалы, и небесная манна встречалась только на пути послушания Богу.

Все это должно послужить драгоценным уроком для нас, христиан. Наш путь изо дня в день предусмотрен для нас Господом; будем твердо уверены в этом и не дадим неверию отнять у нас это блаженное упование. Бог обещал руководить нами, а все обетования Его - "да" и "аминь". Нам только следует в простоте веры применить к себе эти обетования. Их непреложность не подлежит сомнению. Мы не можем допустить, что Израилю в пустыне дано было больше, чем небесному народу Божию нашего пути чрез пустыню сего мира. Как Израиль узнал, в какую сторону ему следовало идти? Он узнавал это чрез посредство слова Господа. В этом отношении нам дано больше, чем им: мы получаем Божий указания и чрез Слово, и чрез Духа Господня. Нам дано чудное и драгоценное преимущество идти стопами Сына Божия.

Не довольно ли нам всех этих указаний? Благодарение Господу, нам ясно указано все. Послушаем, что нам говорит наш благословенный Господь Иисус Христос: "Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни" (Иоан. 8,12). Заметим слова: "кто последует за Мною". Господь Иисус нам "оставил пример, дабы мы шли по следам Его" (1 Петр. 2,21). Вот указанный Богом путь. Как жил на земле Господь Иисус? Всегда сообразуясь исключительно с заповедями Отца. Это было основанием всех действий и всех Его слов.

Мы призваны следить за Ним, и Его собственное Слово свидетельствует нам, что, следуя за Ним, мы не будем ходить во мраке, но будем иметь свет жизни. Чудные слова: "свет жизни!" Кому открыта их неисследимая глубина? Кто постигнет их значение? "Тьма проходит, и истинный свет уже светит" (1 Иоан. 2,8); и мы имеем чудное преимущество в возможности ходить в лучезарном свете, озаряющем стезю Сына Божия. Встречаются ли на ней колебания, неуверенность, недоумение? Конечно, нет. Как все это может встретиться, если мы следуем за Господом? Это - несовместимые вещи.

Это не значит, - заметим это, - что в Священном Писании мы находим слова, прямо указывающие нам, что мы должны делать. Я не могу, например, надеяться найти в Библии указание или услышать с неба голос, приказывающий нам идти в тот или иной город, и не остаться там на более или менее продолжительный срок. Как же, спрашивается, пролить свет на это? Ответ на это таков: Уповай на Бога всем твоим сердцем, и Он осветит твой путь. Именно так поступал Господь Иисус, и если мы следуем за Ним, мы не будем ходить во мраке. "Око Мое над тобою" (Пс. 31,8), - вот одно из драгоценнейших Божиих обетовании; но, чтобы им воспользоваться, необходимо пребывать вблизи Господа, чтобы следить за движением Его очей; необходимо находиться в тесном общении с Ним, чтобы читать по Его глазам Его волю.

Сколько затруднений исчезло бы из нашей повседневной жизни, сколько разрешилось бы сомнений, если бы мы ожидали Божественного указания вместо того, чтоб действовать помимо его. Если у меня нет решения, как действовать, мне следует оставаться в покое. Нам никогда бы не следовало что-либо предпринимать, не имея на это вполне определенных Божиих указаний. Мы часто мучаемся сомнениями, не зная, должны ли мы идти или действовать, тогда как Бог желает, чтобы мы оставались в покое и не предпринимали ничего. Мы обращаемся к Богу за советом, но не получаем его, мы спрашиваем советов друзей; они не могут помочь нам в этом случае, потому что этот вопрос касается нашей души и Господа. И вот, мы погружаемся в сомнения и тревогу только потому, что наше око "не чисто", только потому, что мы не следуем за Господом Иисусом, за "светом мира". Если мы следуем за Иисусом, мы будем иметь свет жизни, - это истинный принцип, это драгоценная аксиома для жизни в Боге Господь сказал это, и для веры этого довольно.

Мы имеем, таким образом, полное право прийти к заключению, что Тот, Кто вел Свой земной народ чрез пустыню, может и хочет во всем и всюду руководить и небесным Своим народом Будем же воздерживаться от желания исполнять нашу собственную волю и создавать собственные планы "Не будьте, как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздывать удилами, чтобы они покорялись тебе" (Пс. 31,9). Да будет же наше сердце исполнено желания ходить по следам благословенного Сына Божия, неискавшего своего, но всегда сообразовавшегося с принципами воли Божией и никогда не действовавшего не согласно с ней, Сына Божия, Который, Сам будучи Предвечным Богом, полностью отказался от Своей воли и нашел Себе пищу и питье в исполнении воли Отца Этим путем наши сердца и помышления пребудут в полном мире, и это даст нам возможность изо дня в день твердо и неуклонно следовать по пути, указанному нам нашим Божественным Вождем, Он, будучи Богом, не только ведает все подробности этого пути, но, живя на земле человеком, Он Сам шел этим же путем и оставил нам пример, чтобы мы шли по Его следам Дух Святой, живущий в наших сердцах, да поможет нам во всех отношениях неотступно следовать за Господом!

Теперь мы обращаем внимание читателя на вопрос, представляющий собою глубокий интерес, вопрос, занимающий важное место в Писаниях Ветхого Завета и особенно ясно выступающий в главе, раскрытой пред нами это вопрос управления миром и царствами земли Самим Богом Для нас необыкновенно важно помнить, что Тот, Кого мы признаем "Богом и Отцом Господа нашего Иисуса Христа", а также и нашим Богом и Отцом, принимает близкое и личное участие в делах народов земли, что Он наблюдает за их действиями и их поступками по отношению друг к другу Все это, правда, имеет прямое отношение к Израилю и к Палестине, как мы это и читаем в многозначащих словах 8-го стиха 32-ой главы нашей Книги "Когда Всевышний давал уделы народам, и рассеял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых" Израиль был и всегда будет земным центром Божиих действий, в высшей степени знаменателен факт, что в самом начале, как мы это видим из 19-ой главы Книги "Бытие", Творец и Владыка мира образовал народы и поставил их пределы в непосредственной связи с потомством Авраама, принимая в расчет узкую полосу земли, которую они получат во владение согласно вечному завету Бога с их отцами.

Но в Втор. 2 мы видим, что, по Своему правосудию и Своей верности, Иегова вступается и за права трех других народов, не позволяя Своему избранному народу прикасаться к их владениям "И народу дай повеление, и скажи вы будете проходить пределы братьев ваших, сынов Исавовых, живущих на Сеире, и они убоятся вас, но остерегайтесь начинать с ними войну, ибо Я не дам вам земли их ни на стопу ноги, потому что гору Сеир Я дал во владение Исаву Пищу покупайте у них за серебро, и ешьте, и воду покупайте у них за серебро, и пейте" (ст 4-6).

Израильтяне могли вообразить, что могут легко завладеть землею Едома, но они должны узнать, что Всевышний Бог есть Владыка над всеми народами, что Ему принадлежит вся земля и что Он распределяет ее по Своему усмотрению между народами земли.

Это факт знаменательный, но мало принимаемый людьми в расчет. С ним не считаются ни цари, ни короли, ни князья, ни правители, ни государственные люди. Они забывают, что Бог с интересом следит за делами народов, что Он по Своему изволению раздает им царства, области и земли Им кажется, что все зависит от их завоеваний, они полагают, что Богу нет дела до установления границ между государствами, что Ему безразлично, как велики принадлежащие им земли. Однако, в этом они жестоко ошибаются. Они не понимают всей силы и всего значения простых слов: "Гору Сеир Я дал во владение Исаву". Бог никогда не откажется в этом отношении от Своих прав. Он не позволил Израилю прикоснуться к собственности Исава. Они должны были, как говорится, наличными деньгами расплачиваться за все, им нужное, и мирно продолжать свой путь. Истребление народа и опустошение страны народом Божиим не могли производиться без позволения Божия.

И заметьте трогательную причину всего этого повеления: "Ибо Господь, Бог твой, благословил тебя во всяком деле рук твоих, покровительствовал тебе во время путешествия твоего по великой пустыне сей; вот, сорок лет Господь, Бог твой, с тобою; ты ни в чем не терпел недостатка" (ст. 7). Они могли совершенно спокойно пройти мимо сынов Исавовых, не прикасаясь к их владениям. Они были предметом самых нежных забот Бога-Иеговы. Он осведомился о каждом шаге этого утомительного странствования. Он взял на Себя все их нужды. Он, согласно данному Им Аврааму обещанию, отдавал во владение им землю Ханаанскую; но та же Рука, которая давала им Ханаан, дала Исаву гору Сеир.

То же самое мы видим по отношению к Моаву и к аммонитянам. "И сказал мне Господь: не вступай во вражду с Моавом, и не начинай с ними войны: ибо Я не лам тебе ничего от земли его во владение, потому что Ар отдал Я во владение сынам Лотовым" (ст. 9). И далее: "Ты... приблизился к Аммонитянам; не вступай с ними во вражду, и не начинай с ними войны: ибо Я не дам тебе ничего от земли сынов Аммоновых во владение, потому что Я отдал ее во владение сынам Лотовым" (ст. 19).

Земли, о которых здесь идет речь, некогда принадлежали исполинам, но Бог решил дать их во владение сынам Исавовым и Лотовым; и, вот Он истребил этих исполинов, потому что ничто не может противиться Божественным советам. "И она считалась землею Рефаимов; прежде жили на ней Рефаимы, народ великий, многочисленный и высокий, как сыны Енаковы; и истребил их Господь пред лицом их, и изгнали они их, и поселились на месте их, как Он сделал для сынов Исавовых, живущих на Сеире, истребив пред лицом их Хореев, и они изгнали их, и поселились на месте их, и живут до сего дня" (ст. 20-22).

Таким образом, Израиль не смел прикоснуться к владениям трех народов - адомитян, аммонитян и моавитян. Но в 24-ом стихе совершенно нечто другое говорится об аморреях: "Встаньте, отправьтесь и передайте поток Арнон; вот, Я предаю в руку твою Сигона, царя Есевонского, Аморреянина, и землю его: начинай овладевать ею и веди с ним войну". Великий принцип, проходящий чрез все эти данные Израилю приказания, заключается в том, что слово Господа руководило всем в Его народе. Израилю не приходилось спрашивать, почему его следовало щадить владение Исава или Лота, в то же время овладевая землею Сигона; ему надлежало только повиноваться. Бог может действовать, как Ему угодно. Его око обозревает вселенную, и ничто не ускользает от Его взора; Он не предоставляет землю самой себе. Как нам говорит это Апостол в речи, произнесенной им в Афинах, Он есть "Господь неба и земли", и "от одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию". И далее: "Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых" (Деян. 17,24, 26, 31).

Здесь нам представлена истина, с которой следовало бы сообразоваться людям всех сословий и званий: Бог есть Владыка всей земли. Он никому не дает отчета в Своих делах. Он унижает одного и возвышает другого. Все царства, все престолы и государства в Его руках. По Своему изволению Он устраивает человеческие дела. Но в то же время Он делает людей ответственными за их поступки в различных положениях, в которых их поставило Провидение. И человек, облеченный властью, и человек, подчиняющийся власти, все цари, правители, судьи, люди всех званий и состояний, рано или поздно должны будут дать Богу ответ. Каждый в отдельности должен будет предстать пред судилищем Христовым, и здесь пред ним станет вся его жизнь с начала до конца. С необыкновенной ясностью здесь обнаружатся каждое действие, каждое слово, каждая тайная мысль. Нельзя будет скрыться и остаться незамеченным в толпе Слово Божие утверждает, что каждый будет судим "по делам своим". То будет суд для каждого в отдельности, пристрастный и достигающий глубины души; одним словом, Божественный суд, а следовательно и совершенный. Ничто не будет забыто. "За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда" (Матф. 12,36). Цари, правители и судьи должны будут дать ответ за то, как они употребили дарованную им власть и что они сделали из врученных им богатств Знатные и богатые мира сего, расточившие свои деньги и потратившие свое время на удовлетворение своих тщеславных, безумных прихотей и на приобретение всякого рода удобств жизни, должны будут за все это держать ответ пред престолом Сына человеческого, огненные очи Которого будут читать их сердечные помышления; "ноги Его, подобны халколивану, как раскаленные в печи", - они беспощадно сокрушат все, восстающее против Бога.

Неверие, быть может, спросит с насмешкою: "Как возможно, чтобы бесчисленные миллионы человеческих существ все смогли предстать пред судилищем Христовым? И как нашлось бы время, необходимое для подобного исследования мельчайших обстоятельств жизни каждого отдельного человека?" Вера отвечает: "Бог говорит, что так будет, и этого довольно"; на вопрос же "как?" она отвечает словами: "Бог! бесконечность! вечность!" Дайте место Богу, и все вопросы умолкнут, все трудности мгновенно рассеются В сущности, лучшим ответом на все вопрошания неверия, скептицизма, рационализма и материализма служит одно чудное слово -"Бог!"

Мы особенно обращаем на это внимание читателя, конечно, не только для того, чтобы он мог дать ответ неверующим, но для того, чтобы его собственное сердце исполнилось покоем и радостью. Что же касается неверующих, мы все более и более приходим к убеждению, что лучше всего, следуя совету нашего Господа в Матф. 15,14, нам надлежит их "оставить". Совершенно бесполезно вступать в споры с людьми, с презрением относящимися к Слову Божию и опирающимися исключительно на свое человеческое мнение. Мы полагаем, что как раз наоборот необыкновенно важно, чтобы сердце с доверчивостью покоилось на истине Слова Божия: "Он ли скажет и не сделает; будет говорить, и не исполнит?" (Числ. 23,19). Вот драгоценное прибежище для веры, тихая пристань, где душа может укрыться от всех шумных и порывистых потоков человеческих мыслей "Слово Господне пребывает во век; а это есть то слово, которое вам проповедано" (1 Петр. 1,25). Ничто не может изменить слова нашего Бога. Оно навеки "основано на небесах", и нам следует только крепко хранить его, как нашу собственность, в наших сердцах; оно - наша собственность, полученное нами от Бога сокровище. Да будет так, Господи, дабы Твое имя во всех отношениях прославлялось чрез нас!

Глава 3

"И обратились мы оттуда, и шли к Васану; и выступил против нас на войну Ог, царь Васанский, со всем народом своим, при Едреи. И сказал мне Господь: не бойся его; ибо Я отдам в руку твою его, и весь народ его, и всю землю его, и ты поступишь с ним так как поступил с Сигоном, царем Аморейским, который жил в Есевоне. И предал Господь, Бог наш, в руки наши и Ога, царя Васанского, и весь народ его; и мы поразили его, так что никого не осталось у него в живых. И взяли мы в то время все города его; не было города, которого мы не взяли бы у них: шестьдесят городов, всю область Аргов, царство Ога Васанского. Все эти города укреплены были высокими стенами, воротами и запорами, кроме городов неукрепленных, весьма многих. И предали мы их заклятию, как поступили с Сигоном, царем Есевонским, предав заклятию всякий город с мужчинами, женщинами и детьми. Но весь скот и захваченное в городах взяли себе в добычу" (ст. 1-7).

Относительно Ога, царя Весанского, Израилю были даны Богом повеления, полностью тождественные с повелениями, данными ему по отношению к Сигону, аморрейскому царю. Чтобы понять эти повеления, мы должны рассматривать их, как проявление Божия владычества над землею, - вопрос мало понятный, но исполненный глубокого интереса и весьма важный для жизни. Надо уметь отличать благодать от нравственной власти. Когда мы видим пред собою Бога, держащего в Своей руке бразды правления, мы становимся очевидцами проявления могущества Его правосудия: Он наказывает злых, отмщает Своим врагам, низвергая царства и престолы, обращает в развалины города, сметает с лица земли царства, племена и народы. Он, слышим мы, дает Своему народу приказание переколоть всех мужчин, женщин и детей, сжечь их дома и обратить в прах их города.

Мы также читаем знаменательные слова, с которыми Он обращается к пророку Иезекиилю: "Сын человеческий! Навуходоносор, царь Вавилонский, утомил свое войско большими работами при Тире; все головы оплешивели, и все плечи стерты; а ни ему, ни войску его нет вознаграждения от Тира за работы, которые он употребил против него. Посему так говорит Господь Бог: вот, Я Навуходоносору, царю Вавилонскому, даю землю Египетскую, чтоб он обобрал богатство ее, и произвел грабеж в ней, и ограбил награбленное ею и это будет вознаграждением войску его. В награду за дело, которое он произвел в нем, Я отдам ему землю Египетскую, потому что они делали это для Меня, сказал Господь Бог" (Иер. 29,18-20).

Эти замечательные слова Писания относятся к вопросу, встречающемуся во всех ветхозаветных книгах и требующему благословенного внимания к себе с нашей стороны. В Пятикнижии Моисеевом, в исторических книгах, в Псалмах и Пророках вдохновленное Духом Святым перо дает нам самые точные описания действий Бога, Правителя вселенной. Мы читаем описание потопа во дни Ноя, когда вся земля, за исключением восьми человек, была истреблена правосудием Божиим. Мужчины, женщины, дети, четвероногие животные, птицы и пресмыкающиеся - все было поглощено водою, все погибло в волнах праведных судов Божиих.

Далее, во дни Лота, все города равнины, со всеми их жителями, - мужчинами, женщинами и детьми, - были, видим мы, в несколько часов разрушены рукою Всемогущего и затем погребены под мрачными водами Мертвого моря; преступные города, "Содом и Гоммора и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример" (Иуд. 7).

Далее богодухновенные страницы свидетельствуют нам о том, что семь народов Ханаана, - мужчины, женщины и их дети, - были преданы в руки Израиля и обречены на беспощадное истребление; ни один человек не уцелел.

Нам не хватило бы времени для указания всех мест Священных Писаний, являющих нам очевидные факты правления Божия. Мы встречаем их всюду, - начиная от Книги "Бытие" до Откровения Ап. Иоанна, от потопа до окончательного уничтожения настоящего мира.

Способны ли мы понять эти пути правления Божия? Призваны ли мы судить о них? Можем ли мы понять глубокие и страшные тайны, которыми для нас окружены действия Провидения? Можем ли мы стараться объяснить, почему слабые и невинные дети подвержены суду, заслуженному их виновным родителями? Нечестивое неверие может смеяться над всем этим; болезненная сентиментальность может соблазняться этим, но истинно верующая душа, преданный Богу христианин, человек, с благоговением изучающий Слово Божие, разрешат все эти вопросы, ответив на них другим вопросом, донельзя простым и справедливым: "Судия всей земли поступит ли неправосудно?" (Быт. 18,25).

Только так и можно отвечать на вопросы подобного рода. Если мы допустим, что человек может судить о путях Божиих, может позволять себе решить, что достойно Бога и что недостойно Его, это значит, что мы утратили истинное представление о Боге. В этом-то и заключается цель сатаны. Он старается удалить наши сердца от Бога, и с этой целью он побуждает людей рассуждать, вопрошать и размышлять о предметах, которые настолько же выше их понимания, насколько небо выше земли. Можем ли полностью постичь Бога? Если б мы Его могли понять, мы сами были бы Богом. В высшей степени безрассудно и нечестиво желание жалких смертных подвергать обсуждению предначертания, действия и пути Всемогущего Творца, Премудрого Владыки вселенной. Рано или поздно они придут к основанию своей роковой ошибки. Все софисты [Лжемудрецы, ученые, выводящие ложное заключение (Прим. пер)] должны были бы обратить особое внимание на исполненный важного значения вопрос Апостола: "А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: зачем ты меня так сделал? Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?" (Римл. 9,20-21).

Вот божественный способ давать ответ на всевозможные "как" и "почему" сомневающегося во всем человеческого разума. Если горшечник властен над куском глины, который он держит в своей руке, - факт, отрицать который никто не решится, - насколько же более властен Творец всех миров над созданием, сотворенным Его рукою? Люди могут без конца задумываться над причинами, по которым Бог допустил грех войти в мир и позволил змею соблазнить Еву вместо того, чтобы уничтожить его и его ангелов, или предохранить Еву от вкушения запретного плода и т.д. Одним словом, вопросам "как" и "почему" нет конца, ответ же на них один: "Кто ты, человек, что споришь с Богом?" Чудовищный факт! Жалкий червь земли дерзает осуждать советы и пути Господа Бога! Какая самонадеянная гордость! Существо, разум которого ослеплен грехом, а следовательно, совершенно не способен иметь верное понятие о Божественных предметах, решается иметь свое суждение, как следовало бы поступать Богу в том или другом случае. Увы! следует опасаться, что тысячи людей, по-видимому, очень умело критикующих истину Божию, сознают свою роковую ошибку, когда уже более нельзя будет ее исправить.

Что же касается тех, которые далеко не разделяя мнений неверующих, тем не менее мучаются сомнениями и страхом по поводу некоторых путей Бога, Правителя мира, а также и по поводу серьезного вопроса о "вечных муках", [Мы позволяем себе высказать здесь несколько замечаний по поводу серьезного вопроса о вечных муках ввиду того, что столько христиан, рассеянных по всюду, не имеют ясного понимания этого вопроса Существует, мы полагаем, три соображения, которые следует принять в расчет для объяснения христианину этого учения:

1. В Новом Завете слово "вечный" (aiwnioV) встречается в семидесяти изречениях Оно применяется к "жизни", которая дана верующим душам, к "обителям", в которые они будут приняты; к "славе", которая их ожидает, это же слово относится и к "Богу" (Римл. 14,25), к "спасению", Начальником и Совершителем которого является Господь Иисус; к "искуплению", приобретенному Им для нас, и к "Духу Святому".

Среди этих семидесяти изречений, которые читатель легко может проверить при помощи симфонии (алф. указат. слов и текстов Священного Писания), находятся семь изречений, в которых это слово применено к "наказанию" злых, к "судам", им предстоящим; к "огню", их ожидающему.

На основании чего, спрашивается, можно выделить из всего числа изречений именно эти семь и утверждать, что в них слова aiwnioV не обозначает понятие "вечный", признавая, однако, это его значение во всех остальных шестидесяти трех? Мы находим, что подобный взгляд лишен всякого основания и не заслуживает внимания серьезного ума. Мы допускаем, что, если бы Святому Духу было угодно употребить другое слово для обозначения суда, ожидающего злых, наш разум счел бы нужным принять это в расчет. Но, нет, Дух Святой неизменно употребляет везде одно и то же слово; поэтому, если мы отрицаем существование "вечных" мук, мы должны отрицать и жизнь "вечную", "вечную", славу, "Вечного" Духа, "Вечного" Бога, все, что "вечно". Одним словом, если наказание не вечно, то согласно этому взгляду не существует и ничего вообще вечного. Другими словами, тронуть, этот вложенный в свод Божественного откровения, камень, нельзя, не разрушив всего здания. Именно к этому направлены усилия сатаны. Мы уверены, что отрицать наличие "вечных" мук значит первый шаг на крутом обрыве, ведущем к мрачным безднам всемирного скептицизма.

2. Наша вторая мысль вытекает из истины о бессмертии души. В Быт. 2,7 мы читаем, что "создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни; и стал человек душою живою". Если бы существовало только одно это указание, то и на нем одном, как на незыблемой скале, мы полагали бы основание великой истины относительно бессмертия человеческой души. Падение человека ничего в данном случае не изменило. Пала душа или нет, невинна она или виновата, обращена к Богу или Его не знает - она должна жить вечно.

Весь вопрос в том, где она должна жить? Бог не может терпеть греха в Самом присутствии. "Чистым очам Его не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Он не может" (Авв. 1,13). Поэтому, если человек, не раскаявшись, умирает в своих грехах; если его беззакония не были омыты, не были прощены, он не сможет идти туда, где пребывает Бог; да это и последнее место, куда ему хотелось бы попасть. Его ожидает ничто иное, как бесконечная вечность в огненном озере, горящем серою.

3. Наконец, как мы полагаем, учение о вечных муках тесно связано с беспредельностью искупления Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. Если ничто, кроме бесконечной жертвы, не могло избавить нас от последствий греха, последствия его должны быть вечны. Это соображение не будет, быть может, иметь большой цены в глазах некоторых людей, но для нас оно имеет несокрушимую силу. Мы должны измерять грех и его последствия, как мы измеряем Божественную любовь и ее результаты; они не подлежат оценке человеческих чувств и человеческого разума, а измеряются только значением креста Христова.] им мы посоветуем прочесть и внимательно изучить Псалом 130-ый. "Господи! не надмевалось сердце мое, и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое. Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей, как дитяти, отнятого от груди матери? душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди" (ст. 1-2).

Затем, когда сердце вкусит всю сладость этих трогательных выражений, оно извлечет большую пользу для себя из чтения слов Апостола в Кор. 10,4: "Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу" (2 Кор. 10,4-5).

Философы и свободомыслящие, конечно, с презрительной насмешкой отнеслись бы к простоте, с которою мы подходим к столь важному вопросу. Но это безразлично для истинного ученика Христова. Тот же Апостол в кратких словах характеризует нам всю мудрость и всю человеческую науку: "Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: Уловляет мудрых в лукавстве их. И еще: Господь знает умствование мудрецов, что они суетны" (1 Кор. 3,18-20). В другом месте мы читаем: "Написано: Погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих" (1 Кор. 1,19-20).

Вот в чем заключается нравственная сторона вопроса, человек должен признать себя безумным, должен сознаться, что вся мудрость мира сего - безумие. Унизительная, но спасительная истина! Унизительная, потому что она ставит человека на приличествующее ему место; спасительная, даже драгоценная, потому что она обнаруживает Божию мудрость. В наши дни говорится о науке, о философии, об учености. "Не обратил бы Бог мудрость мира сего в безумие?"

Ясно ли мы понимаем смысл этих слов? Приходится опасаться, что эти слова мало поняты. Существует множество людей, которые хотели бы уверить нас, что наука пошла несравненно дальше Библии. Горе подобной науке и всем, ее признающим! Если она пошла дальше Библии, то куда она пошла? Пошла ли она в сторону Бога, Христа, неба, святости, мира? Нет, совершенно в обратном направлении. И где все это кончится? Отвечаем на это с содроганием сердца: но мы должны быть верны Господу, открыто заявив, что этот путь неминуемо приведет ко "тьме и мраку кромешному".

[Необходимо делать различие между истинной наукой и так называемой наукой. Кроме того, мы должны отличать научные факты от умозаключений ученых. Факты - это то, что Бог совершил и теперь совершает, но, когда люди начинают делать выводы на основании этих фактов, они впадают в необыкновенно серьезные заблуждения.

Во всяком случае, отрадно знать, что существует большое количество философов и ученых, отдающих Богу подобающее Ему место и искренне любящих Господа нашего Иисуса Христа.]

"Мир своею мудростью не познал Бога". Что давала греческая философия своим ученикам? Она обращала их в невежественных поклонников "неведомому Богу" (Деян. 17,23). Одна уже эта надпись на их жертвеннике свидетельствовала пред всем миром о их невежестве и позоре.

Не позволено ли и нам спросить, принесла ли философия христианину больше пользы, чем Греции? Содействовала ли она распространению знаний об истинном Боге? Кто решится утверждать это? Существуют миллионы считающихся христианами людей, знающих истинного Бога не больше, чем его знали встреченные Апостолом Павлом в Афинах философы. Дело в том, что каждый человек, действительно знающий Бога, имеет жизнь вечную. Наш Господь совершенно ясно утверждает это в 17-ой главе Евангелия от Иоанна. "Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единого Истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа" (ст. 3). Знать Бога - значит иметь жизнь вечную. Как отрадно это для каждой души, милостью Божиею обретшей это познание!

Но как я могу познать Бога? Где я найду Его? Ответят ли мне на эти вопросы наука и философия? Просветили ли они хотя бы одного человека в этом отношении? Привели ли они когда-либо бедного странника на путь жизни и мира? Никогда. "Мир своею мудростию не познал Бога! Различные философские школы древности могли лишь ввергнуть человеческий ум в глубокий мрак и в полное смятение; недалеко ушли от них в этом отношении и всякого рода философские школы нашего времени. Они не могут дать ни малейшей уверенности, никакого прочного основания, никакой поддержки, ничего определенного бедной, блуждающей во мраке, душе Бесплодные мудрствования, мучительные сомнения, неясные и ни на чем не основанные теории - вот все, что человеческая философия могла во все времена и у всех народов дать человеку, серьезно ищущему истину.

Как мы можем познать Господа? Если от этого познания зависит вопрос жизненной важности, знать Бога значит иметь жизнь вечную, - А Господь Иисус утверждает это, - как же прийти к познанию Его? "Бога не видел никто никогда: Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Иоан. 1,18).

Вот ответ Божественной простоты, Божественной определенности Господь Иисус открывает душе Бога, открывает сердцу Отца Чудная истина! Нам не приходится познавать Бога чрез посредство созданного Им мира, хотя и в нем всюду привлекают к себе наше внимание могущество, премудрость и благость Творца. Мы не познаем Бога ни чрез закон, являющий Его правосудие, ни чрез исследование глубоких тайн управляющего миром провидения. Если мы хотим узнать, что такое Бог и каков Он, мы должны созерцать личность Иисуса Христа. Единородного Сына Божия, пребывавшего в недрах Отчих до создания мира, бывшего всякий день Его радостью, предметом Его благоволения, центром Его предначертания. Именно Он и открывает душе Бога. Вне Иисуса Христа мы не можем составить себе ни малейшего представления о Боге. "Ибо в нем обитает вся полнота Божества (XeothV) телесно" (Кол. 2,9). - "Бог, повелевающий из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познаниями славы Божией в лице Иисуса Христа" (2 Кор. 4,6).

Ничего нет величественнее и прекраснее этого факта. Здесь всюду царит свет, царит определенность. "Тьма проходит, и истинный свет уже светит" (1 Иоан. 2,8), Да, он светит в лице Господа Иисуса Христа. Верою мы можем созерцать благословенного Сына Божия, можем проследить Его удивительную жизнь на земле, видеть Его делающим всюду добро, исцеляющим одержимых бесами; мы можем вспоминать все Его поступки, слышать Его слова; мы видим, что Он исцеляет больных, очищает прокаженных, отверзает очи слепым и уши глухих, поднимает с одра болезни расслабленных, воскрешает мертвых, отирает слезы скорбящей вдовы, насыщает толпу голодных, врачует сокрушенные сердца и всякого рода нравственные страдания, успокаивает людской страх: и все это Он совершает с таким милосердием, что каждый мог видеть, что Его любящее сердце находило счастье в возможности удовлетворить его нужды.

Всем своим существом Он являл человеку Бога; поэтому, если мы хотим знать, что такое Бог, нам следует только смотреть на Господа Иисуса. Когда Филипп сказал Ему: "Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас", он тотчас же получил ответ: "Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь: покажи нам Отца? Разве ты веришь, что Я в Отце, и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела; верьте Мне, что Я в Отце, и Отец во мне; а если не так, то верьте Мне по самим делам" (Иоан. 14,8-11).

Вот что дает сердцу истинный покой. Мы знаем единственного истинного Бога и посланного Им Иисуса Христа; это и есть жизнь вечная. Мы знаем Его, как Господа и Спасителя, составляющего нашу собственность и любящего нас; мы можем радоваться о Нем, ходить в общении с Ним, покоиться в Нем, доверяться Ему, приближаться к Нему, находить в Нем все наши источники, непрестанно радоваться в Нем; получать для своей души пищу и питье в совершении Его благой воли, трудиться для Него и во славу Его.

Читатель, известно ли тебе все это из личного опыта? Составляет ли это живую действительность для твоей души? Вот истинное христианство, и ничто меньше не должно тебя удовлетворять. Ты, быть может, скажешь, что мы далеко отошли от третьей главы Книги "Второзаконие". Во всяком случае, мы не удалились от цели нашего труда, клонящейся к тому, чтобы привести души в непосредственное соприкосновение с Христом и приблизить их к Нему. Мы настоятельно просим читателя, кто бы он ни был, стремитесь к большему познанию Бога во Христе, стремиться служить Ему с большею верностью и с более полным посвящением Ему своего сердца.

Именно это необходимо для нас в наше смутное время, время неопределенности религиозных взглядов, холодности и равнодушия Церкви. Нам надо проникнуться глубоким чувством нашей личной преданности Богу, с более горячим желанием приблизиться к Господу и следовать за Ним. Все, окружающее нас, направлено к тому, чтобы отнять у нас бодрость и помешать нам идти вперед. Слова мужей иудейских во дни Неемии в некоторой степени применимы и к нашему времени: "Ослабела сила у носильщиков, а мусору много"; но, благодарение Богу, как тогда, так и теперь, душа находит себе утешение в словах: "Помните Господа" (Неем. 4,10.14).

Теперь вернемся к нашей главе. Начиная с 7-го стиха, Моисей напоминает сынам Израилевым историю завоевания ими двух аморрейских царств и о факте получения наследия двумя с половиной коленами по эту сторону Иордана. Интересно отметить то обстоятельство, что здесь Моисей не говорит, правы или не правы были эти колена, поселяясь вне пределов Обетованной земли. Из читаемого нами рассказа об этом событии нельзя даже узнать, высказали ли два с половиной колена свое желание по этому поводу. Новое доказательство того, что наша Книга не является повторением предыдущих.

Вот как об этом факте повествует Моисей: "Землю сию взяли мы в то время, начиная от Ароира, который у потока Арнона; и половину горы Галаада с городами ее отдал я колену Рувинову и Гадову. А остаток Галаада и весь Васан, царство Ога, отдал я половине колена Манассиина, всю область Аргов со всем Васаном. Иаир, сын Манассиин, взял всю область Аргов... и назвал Васан, по имени своему, селениями Иаировыми, что и доныне. Махиру дал я Галаад; а колену Рувимову и Гадову дал от Галаада др"потока Армона, землю между потоком и пределом, до потока Иавока, предела сынов Аммоновых... И дал я вам в то время повеление, говоря: Господь, Бог ваш, дал вам землю сию во владение", - ни малейшего указания на то, что они сами просили эту землю, - "все, способные к войне, вооружившись, идите впереди братьев ваших, сынов Израилевых; только жены ваши и дети ваши и скот ваш пусть останется в городах ваших, которые я дал вам, доколе Господь не даст покоя братьям вашим, как вам, и доколе и они не получат во владение земли, которую Господь, Бог ваш, дает им за Иорданом; тогда возвратитесь каждый в свое владение, которое я дал вам" (ст. 12-20).

При изучении Книги "Числа" мы останавливались на некоторых фактах, имевших отношение к посланию двух с половиною колен вне Хананской земли, доказывая, что они не принимали высоких предначертаний Бога Израилева, избирая себе наследие по эту сторону Иордана. Но в приведенных нами словах Моисея не упоминается об этой стороне вопроса, потому что цель Моисея заключалась в придании верности Господа: Он не только помогал им преодолевать все трудности и избегать всех опасностей пустыни, но и даровал им блистательные победы над аморреями, отдавая в их владение чудные земли, столь удобные для обитания. Этим Моисей полагал основание правам, которые имел на Израиль Иегова, требуя от них послушания; необыкновенная нравственная красота выражается в том факте, что, перечисляя все события того времени, Моисей совершенно оставляет в стороне вопрос о том, правилен или неправилен был выбор, сделанный коленами Рувимовыми, Гадовыми и половиною колена Манассиина. для всякого серьезного христианина все это доказывает не только трогательную Божию благость, но и Божественное совершенство Писаний.

Так, например, в рассматриваемом нами случае не сказывается ли особенная красота в умолчании о заблуждении, в которое впали два с половиной колена при выборе своего наследия? Всякий намек на это обстоятельство шел бы в разрыв с целью законодателя и с планом всей Книги.

Благодарение Богу, Книга Его не нуждается в защитниках человеческих. Она говорит сама за себя и заключает в самой себе доказательства своей истины, так что относительно нее мы можем сказать то, что Апостол говорил о Евангелии. "Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, который есть образ Бога невидимого" (2 Кор. 4,3-4). Мы все более и более убеждаемся, что мы лучше всего отразим нападки неверующих на Библию, со своей стороны проникаясь все более и более твердою уверенностью в ее авторитет и в ее Божественной силе и пользуясь ею с полным сознанием ее истины и великого ее значения. Только Один Дух Святой может убедить человека в безусловной боговдохновленности Священных Писаний. Человеческие доводы способны быть может заставить спорщиков замолчать, но они не достигнут сердца, они не зальют души светлыми лучами Божественного откровения, животворящими и спасительными; это дело Божье, и пока оно не совершилось, все доказательства и все доводы человеческие выведут души из мрака неверия, в который она погружена; когда же дело Божье совершится, тогда не будет уже надобности в человеческих доказательствах боговдохновленности Библии. Глаза должны быть помазаны небесною "глазною мазью" (Отк. 3,18); только тогда могут быть открыты совершенства боговдохновенной книги.

Мы признаемся читателю, что именно это наше глубокое убеждение заставило нас принять решение не отнимать ни своего, ни его времени на рассмотрение нападок, направленных рационалистами на часть Слова Божьего, нами теперь изучаемую. Мы предоставляем это другим, более искусным писателям. Мирно пребывать на злачных пажитях, дарованных нами благостью Пастыря и Блюстителя душ наших, - вот чего мы желаем для себя и для читателей наших; мы жаждем идти вперед, помогая друг другу все глубже и глубже проникаться сознанием нравственной славы, нас ожидающей, и назидая друг друга в святой вере.

Остановимся теперь несколько минут на последних стихах нашей главы.

Прежде всего Моисей напоминает народу данное им Иисусу Навину повеление: "И Иисусу заповедал я в то время, говоря: глаза твои видели все, что сделал Господь, Бог наш, с двумя царями сими; то же сделает Господь со всеми царствами, в которые ты будешь приходить. Не бойтесь их; ибо Господь, Бог наш, Сам сражается за вас" (ст. 21-22).

Воспоминание прежних милостей Божьих по отношению к нам должно было бы исполнять сердца наши доверием к Богу в будущем. Тот, Кто даровал народу Своему столь блестящую победу над Аморреями, Кто одолел страшного врага в лице Ога, царя Васанского, Кто предал всю землю исполинов в руки их, не мог ли подчинить им и все остальное? Трудно было предположить, чтобы в земле Ханаанской встретился враг сильнее Ога, который отличался таким огромным ростом, что Моисей даже счел нужным упомянуть о его удивительно большой железной постели (ст. 11). Но чем являлся и он в присутствии своего Всемогущего Создателя? Исполины и карлики равны перед глазами нашими, - вот главная наша задача; тогда исчезают все трудности. Если взор наш занят Им, мы не видим ничего другого, и в этом заключается истинная причина мира и успеха. "Глаза твои видели все, что сделал Господь, Бог наш". Все, что Он сделал, Он будет совершать и далее. Он избавил, Он избавляет и будет еще избавлять. Прошедшее, настоящее и будущее - все ознаменовано помощью Божией.

Читатель, ты быть может находишься в данную минуту в затруднительных обстоятельствах? Со страхом ожидаешь ты грядущего несчастья. Сердце твое трепещет от ужаса, и ты присоединишься к словам Апостола Павла, описывающим его положение в Азии: "Мы отягчены чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых." (2 Кор. 1,8). Если это так, к тебе обращаю я слово утешения. Сердце мое горит желанием укрепить силою Божьей твои руки и ободрить твое сердце увещанием доверить Господу все, тебя ожидающее. "Не бойся: только веруй!" Он никогда не постыжает сердца, на Него уповающего; никогда! Пользуйся сокровищами благодати, для тебя в Нем уготованными. Отдай себя со всеми твоими опасениями, со всеми твоими тревогами, с людьми, близкими твоему сердцу, отдай, одним словом, всецело себя и все в руки Божьи: поручи все Господу.

Какая польза от того, что ты отдаешь свои трудности, свои нужды в руки Его, если, минуту спустя, ты опять их берешь на себя? Мы часто это делаем. Когда мы обременены заботами, когда мы в тесных обстоятельствах, или проходим через какое-либо испытание, мы идем с молитвою к Богу; мы возлагаем на Него наше бремя и получаем очевидную помощь. Но, увы! Едва успеем мы окончить молитву, и уже снова смотрим на наши затруднения, снова измеряем всю глубину испытания, снова беспомощно останавливаемся перед тяжелыми обстоятельствами нашей жизни, пока новое смущение не овладеет всем нашим существом.

Мы поступаем совершенно неверно. Это бесславит! Бога и конечно делает нас несчастными, лишая нас помощи Божьей Бог хочет, чтоб сердца наши были так же свободны от забот, как совесть наша свободна от греха. Он нам говорит: "Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывать свои желания перед Богом". И что же тогда случается? "Мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе" (Фил. 4,6-7).

"Именно в этом духе Моисей, возлюбленный служитель Божий, старался вселить мужество в сердце своего помощника и приемника, Иисуса Навина, при выполнении ему поручаемого дела: "Не бойтесь их, ибо Господь, Бог ваш. Сам сражается за вас" Так же и Апостол Павел увещевал дорогого своего духовного сына и сотрудника Тимофея, советуя ему довериться Богу живому, укрепиться благодатью Господа Иисуса Христа, твердо опереться на несомненное избавление Божье и всем сердцем признать авторитет Священных Писаний, следуя их учению и указаниям: он увещал Тимофея, заручившись всеоружием и силою Господа, со святою ревностью и истинным духовным мужеством отдать затем все свои силы на служение, которому он был призван. Таким же образом могут пишущий и читающий эти слова в дни все более и более возрастающих трудностей увещевать друг друга с детскою верою довериться Слову Божьему, пребывающему вовек как неизменного руководителя души, как твердою опору, которая поддержит нас и в минуту, когда быть может все вокруг нас рушится, и мы лишимся всякой человеческой помощи.

"Всякая плоть, как трава, и всякая слава человеческая, как цвет на траве: засохла трава и цвет ее опал: но Слову Господню пребывать вовек. А это есть то слово, которое вам проведано" (1 Петр. 1,25).

Какие чудесные слова! Какое утешение, какое ободрение приносят они душе! Они преисполняют его покоем и тишиной.

Заключительные стихи нашей главы повествуют нам о трогательном разговоре, происходившем между Моисеем и его Господом. "И молился я Господу в то время, говоря: Владыка Господи, Ты начал показывать рабу твоему величие Твое и крепкую руку Твою: Ибо какой Бог есть на небе, или на земле, который мог бы делать такие дела, как Твои и с могуществом таким, как Твое? Дай мне перейти и увидеть ту добрую землю, которая за Иорданом, и ту прекрасную гору и Ливан. Но Господь гневался на меня за вас, и не послушал меня, и сказал мне Господь: полно тебе, вперед не говори Мне более об этом Взойди на вершину Фасги, и взгляни глазами твоими к морю и к северу, и к югу, и к востоку, и посмотри глазами твоими; потому что ты не перейдешь за Иордан. И дай наставление Иисусу, и укрепи его и утверди его: ибо он будет предшествовать народу сему, и он разделит им на уделы землю, на которую ты посмотришь" (ст. 23-28)

Нельзя без волнения в сердце читать описание просьбы, которую этот выдающийся служитель Божий обращает к Господу, просьбы на этот раз невыполнимой. Ему хотелось увидеть "добрую землю", которая за Иорданом Удел, избранный двумя с половиною коленами, не мог удовлетворить его сердце Он мечтал ступить ногою своею в наследие, дарованное Израилю Самим Богом. Но это не должно осуществиться Он согрешил в Мериве устами своими, и справедливое и непреложное решение Бога, Судьи вселенной, воспретило ему вход в землю за Иорданом.

Верный служитель Божий смиренно припоминает все это народу. Он не скрывает от него и того, что Господь отказался исполнить его просьбу Он, правда, должен был им напомнить, что все это произошло по их же вине; для пользы душ своих они должны были услышать это. Но, ничего от них не утаивая, Моисей им сказал, что Господь гневался и на него, что Он не хотел его слушать и не позволит ему перейти через Иордан, приказывая ему дать наставление и передать свою власть его преемнику.

Особенно поучительно все это услышать из уст самого Моисея; и в этом скрыт драгоценный урок для нас. Нам часто бывает очень трудно признаться, что мы сказали или сделали что-либо дурное; нам трудно бывает сознаться перед братьями нашими, что в данном случае мы не поняли воли Господней. Мы придерживаемся к своей славе, мы часто обижаемся и упорствуем. И однако в то же самое время с удивительной непоследовательностью мы по-видимому в общих чертах допускаем, что мы жалкие, немощные, способные заблуждаться существа; что, будь мы представлены самим себе, не существует зла, которого мы могли бы избежать словом или делом нашим. Сознание своей греховности вообще, каким бы смиренным оно ни было, и открытое признание нашей ошибки в том или другом отдельном случае - две вещи разные. На это способны весьма немногие; обыкновенно же люди не любят сознаваться, что они были неправы.

Моисей, возлюбленный и прославленный Богом служитель Его, несмотря на высокое положение вождя народа, жезл которого заставил содрогнуться земле Египетской, не постыдился исповедать свой грех перед всеми братьями своими; не постыдился сознаться, что он сказал то, чего ему говорить не следовало, или что он пламенно желал того, чего Иегова не мог ему дать.

Умаляет ли это Моисея в глазах наших? Совершенно напротив; - трогательно и назидательно для нас его сознание совершенной им ошибки; поучительно видеть с какой покорностью он склоняется перед решениями Бога, Владыки мира, какое полное отсутствие эгоизма сказывается в его поведении по отношению к тому, кто должен был сделаться преемником его высокого положения, - ни зависти, ни ревности, ни оскорбленного самолюбия! В порыве полного самоотверждения отказывается Моисей от своего высокого звания, возлагает одежды свои на своего преемника и увещевает его свято выполнять все обязанности служения, которое он ему должен был передать.

"Всякий... унижающий себя, возвысится" (Лук. 14,11). Так именно случилось с Моисеем. Он смирился под крепкую руку Божью. Он принял со смирением святой урок, ему преподанный правосудием Божьим. Он не вымолвил ни слова, получив отказ на свое прошение. Он подчинился всему; потому-то и был он вознесен Господом в свое время. Если правосудие Божье не дозволило ему вступить в землю Ханаанскую, Благодать возвела его на вершину горы Фасги, где вместе с Господом он имел возможность обозреть всю перед ними расстилавшуюся "добрую землю", обозреть ее не такою, какою она была впоследствии в руках Израиля, но такою, какою ее дал народу Бог.

Читатель хорошо сделает, внимательно проследив действие благодати Божьей и действие правосудия Божьего. Это важный, имеющий большое значение в нашей жизни, вопрос; он часто наполняет собою целые страницы Священных Писаний, но при всем этом мало нами понятый. Нам может казаться странным и трудно объяснимым фактом, что человек, пользовавшийся таким видимым благоволением Божьим, не мог получить позволения войти в Обетованную землю. Но в этом факте перед нами обнаруживается принцип Божественного правосудия; нам надлежит преклониться перед решением Господа и воздать хвалу Ему. Это случилось не только потому, что Моисей, в качестве явного представителя подзаконности, не мог ввести Израиля в землю. Это так; но дело не в этом: Моисей погрешил устами своими. Он и Аарон, брат его, не воздали славы Богу перед обществом Божьим: поэтому: "Сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою перед очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему". И еще: "И сказал Господь Моисею и Аарону на горе Ор, у пределов земли Едомской, говоря: Пусть приложится Аарон к народу своему; ибо он не войдет в землю, которую Я даю сынам Израилевым, за то, что вы непокорны были повелению Моему у вод Меривы. И возьми Аарона и Елизара, сына его, и возведи их на гору Ор. И сними с Аарона одежды его, и облеки в них Елизара, сына его, и пусть Аарон отойдет, и умрет там" (Числ. 20,23.23-26).

Все это очень знаменательно. Мы видим здесь перед собою двух вождей общества Божия, людей, которых Бог употребил орудиями для освобождения народа Своего из земли Египетской при помощи ими явленных великих знамений и чудес; видим пред собою "этого же Моисея и того же Аарона", и обоих этим, заслужившим благоволение Бога, служителям Его воспрещается войти в землю Ханаанскую. И почему? "За то, что вы непокорны были повелению Моему".

Да западут эти слова в сердца наши! Страшно оказаться непокорным повелению Божьему; и чем выше положение людей, Богу непокорных, тем серьезнее становится вопрос, тем скорее и строже совершится над ними суд Божий. "Ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство" (1 Цар. 15,23).

Это многозначащие слова. Они были обращены к Саулу, когда он отказался покориться слову Господа: таким образом мы имеем перед собой примеры суда, постигшего пророка, первосвященника и царя за непослушание их воли Божьей. Пророк и первосвященник потеряли возможность войти в Ханаанскую землю; царь лишился своего престола; и все это случилось только потому, что они не послушались гласа Божьего.

Запомним это. Будучи мудрецами в своих собственных глазах, мы находим быть может наказания эти слишком строгими. Можем ли мы однако быть судьями в этом вопросе? В этом вся суть дела. Будем остерегаться произносить суд над решениями Божьими. Адам был изгнан из рая: Аарон был лишен священных своих одежд; Моисей не мог войти в Ханаан: Саул лишился царства: и почему все это постигло их? По поводу нанесения ими кому-либо так называемой кровной обиды, или за совершение ими быть может какого-либо постыдного греха? Нет, в каждом из этих случаев они только пренебрегли повелением Господним. Нам постоянно следовало бы иметь это в виду именно в наше время, время развития силы воли человеческой, когда люди позволяют себе руководствоваться своими собственными мнениями, своими мыслями, суждениями и словами. Они задаются вопросом, не волен ли всякий думать, что ему вздумается? Мы отвечаем: конечно нет. У нас есть право только подчиняться. Подчиняться чему? Не повелениям человеческим, не какому-либо чисто человеческому авторитету, какое бы название люди ему не давали, но Слову Бога живого, свидетельству Духа Святого, голосу Священного Писания. Именно в этом заключается наше слепое подчинение Богу: нимало не колеблясь, ни о чем не вопрошая, мы должны склоняться пред Господом и подчиняться Ему. Не следует ни рассуждать, ни мудрствовать, ни обсуждать последствия нашего послушания: результаты нас не касаются: нам не приходится спрашивать: "почему?" или "зачем?" Мы призваны только повиноваться и отдать все остальное в руки Учителя нашего. Разве слуге подобает беспокоиться о последствиях, или заботиться о результатах ему порученного дела? Настоящий, преданный своему господину, слуга исполняет ему поведенное независимо от каких бы то ни было соображений. Если бы Адам помнил это, он не был бы изгнан из сада Едемского. Если бы Моисей и Аарон помнили это, они перешли бы Иордан. Если бы подумал об этом Саул, он не потерял бы своего царства. Изучая дальнейшую историю человечества, мы встречаем многочисленные наглядные подтверждения этого важного принципа: и мы можем быть вполне уверены в его неизменном значении для нас.

Будем помнить, что мы не должны стараться подорвать значение этого великого принципа суждениями, основанными на мысли о всеведении Бога, заранее предвидящего все, что должно случиться, и все, что человек сделает. Люди судят именно так, но в этом они жестоко ошибаются. Предвидение Божие не имеет ничего общего с ответственностью человека. Ответственен человек, или нет? Вот, в чем вопрос. Если он ответственен, в чем мы не сомневаемся, ничто не может уменьшить эту ответственность. Человек призван только повиноваться повелению Божьему: от него не требуется понимания намерений или предначертаний Божьих. Ответственность человека основана на том, что ему открыто, а не на том, что сокрыто от него. Что, например, известно было Адаму относительно планов и намерений Божиих, когда он был поселен в саду Едемском, и ему запрещено было вкушать плоды от древа познания добра и зла? Смягчилась бы вина его от того обстоятельства, что Бог самый грех Адама употребил орудием к явлению всему Им созданному миру чудного плана искупления кровью Агнца? Конечно нет. Адам получил от Бога только повеление: его поведение должно было сообразоваться с этим повелением. Он не послушался и был изгнан из рая в мир, где с того самого дня, в течение целых шести тысячелетий, обнаруживались ужасные последствия одного случая неповиновения Богу, - вкушения первым человеком запретного плода.

Правда, по милости Божьей, благодать Божья снизошла в этот жалки грешный мир, собрав в нем жатву, которая никогда не созрела бы на нивах не согрешившего человечества. Но человек был судим за преступление, им совершенное. Он был изгнан из рая рукою Бога, Правителя мира: он должен был в поте лица своего вкушать хлеб свой. "Что посеет человек" - кто бы это ни был, - "то и пожнет" (Гал. 6,7).

Вот краткое изложение принципа, всюду встречаемого в Слове Божьем и подчеркиваемого на всякой странице истории управления Божия вселенной. Он заслуживает самого серьезного внимания с нашей стороны; но мало кто, увы, это понимает. Мы составляем себе неверное понятие о благодати Божьей, и это оказывает пагубное влияние на нашу душу. Никогда не следовало бы их между собой смешивать; и мы еще и еще раз напоминаем читателю, что самое величественное проявление царственной благодати Божьей никогда не может помешать совершаться праведному суду Его.

Глава 4

"Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять, дабы вы были живы, и пошли, и наследовали ту землю, которую Господь Бог отцов ваших дает вам." (ст. 1).

Здесь поразительным образом выражаются характерные особенности всей Книги "Второзаконие": "слушай" и "исполняй", дабы вы "были живы" и "наследовали", - вот ее общее, никогда не изменяющееся правило. Это верно по отношению к Израилю, равно как и в применении к нам. Путь жизни и тайна обладания им зависят только от нашего повиновения святым заповедям Божьим. Это нам открывается при чтении всякой страницы боговдохновенной Книги. Бог не дал нам Слова Своего для того, чтобы мы его рассматривали и о нем рассуждали, но для того, чтобы подчинялись этому Слову. Действием благодати Божьей сердца наши должны радостно и искренно покориться уставам и требованиям Отца нашего Небесного, дабы мы могли ходить по озаренному светом Божьим пути и на самом деле пользоваться всеми богатствами Божьими, нам дарованными во Христе. "Кто имеет заповеди Мои, тот возлюблен будет Отцом Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам" (Иоан. 14,21).

Какие драгоценные слова! Какое дивное преимущество! Не всякий однако верующий этим обладает: обладают этим лишь те, которые, всецело подчиняясь Господу нашему Иисусу Христу, соблюдают заповеди Его. Это благословение доступно всякой верующей душе, но не все послушны Господу, а, следовательно, и не все пользуются им. Быть ребенком и быть ребенком послушным - не одно и то же. Не одно и то же быть искупленным Спасителем чадом Его, или же Спасителя любить и с радостью соблюдать слова Его. Так бывает и в наших семьях: из двух сыновей, мы видим, один исполняет только свою волю и всячески старается удовлетворить свои вкусы: он не находит удовольствия в обществе своего отца: он не знает, что отец его любит и чего он желает: он не стремится сообразоваться с его вкусами, широко однако пользуясь преимуществами, связанными с его положением сына в доме отца. Он охотно принимает от отца своего одежду, пищу и т.д., но никогда не порадует он его сердца своим любящим вниманием. А рядом с ним мы видим в той же семье другого сына, напротив, любящего общество своего отца, ценящего это общество и пользующегося всяким случаем, чтобы предусмотреть его желания. Он любит отца не за получаемые от него блага, но ради него самого, а потому самым большим для него счастьем является возможность быть с отцом и исполнять его волю. Не трудно понять, как различны чувства отца по отношению к этим двум сыновьям, хотя оба они его дети и одинаково любимы им. По своему положению в семье оба они имеют одинаковое право на любовь отца: отец однако совершенно иначе будет относится к послушному сыну: сын же упрямый, неблагодарный и себялюбивый, не заслуживающий его доверия, будет для него всегда источником забот и беспокойства и потребует особенно много молитв за себя со стороны отца.

Будем уверены, что послушание приятно Господу: "заповеди же Его не тяжки", потому что они являются драгоценным выражением Его любви, следствием наших сыновьих отношений к Богу. Кроме того, Бог, по великой милости Своей, воздает нам за наше послушание, в большей мере открываясь душам нашим и пребывая с нами. Это особенно ясно сказывается в ответе Господа на вопрос Апостола Иуды: "Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? Иисус сказал ему в ответ: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему, и обитель у него сотворим" (Иоан. 14,22-23). Здесь не идет вопрос о разнице между "миром" и "нами"; мир не знает Бога и не повинуется Ему, а потому не мир имел Господь в виду, произнося эти слова. Мир ненавидит Христа, потому что не знает Его. "Отойди от нас: не хотим мы знать путей Твоих!" (Иов. 21,14). - "Не хотим, чтобы Он царствовал над нами" (Лук. 19,14), - вот речь мира. Таков хвалящийся своей цивилизацией и своим христианством мир. Под видом наружного блеска и его покрывающей мишуры кроется глубокая ненависть к личности и авторитету Христа. Священным, бесподобным именем Его прикрывается религия, носящая название крещеного мира; но под покровом этого наружного исповедания таится сердце, враждующее против Бога и Христа Его.

Итак в 14-ой главе Евангелия от Иоанна Господь наш не имеет в виду мира. Он окружен "Своими", и поэтому слова Его относятся в данном случае к ним. Он мог явить лишь суд и вечную погибель. Но, благодарение Ему, Он являет Себя не миру, а послушным искупленным Своим, тем, которые знают и соблюдают заповеди Его: тем, которые любят Его и хранят слова Его.

Читатель должен иметь в виду, что, говоря о Своих заповедях, словах и повелениях Господь наш подразумевает под ними не десять заповедей или закон Моисеев. Эти десять заповедей несомненно составляют часть Священных Писаний, боговдохновенного Слова Божьего Но смешивать закон Моисеев с заповедями Христовыми значит разрушить учение Христово и смешивать иудейство с христианством, закон с благодатью.

Часто достаточно бывает известного созвучия слов, чтобы ввести нас в заблуждение; так, встречаясь со словом "заповеди", мы тотчас же приходим к заключению, что слово это имеет отношение к закону Моисееву. Это однако совершенно неверно. Я предлагаю поэтому читателю, не имеющему света в этом отношении, отложить на минуту в сторону эту книгу и прочесть восемь первых глав Послания к Римлянам и все Послание Апостола Павла к Галатам, в тишине и с молитвою рассмотреть их в присутствии Божьем. Он вполне тогда убедится, что христианин не находится под законом ни в каком отношении, - все равно, идет ли вопрос о его жизни, о его оправдании, о его освящении, и о его поведении. Все учение Нового Завета направлено, одним словом, к одной цели: всячески доказать христианину, что он уже не под законом, что он не от мира сего, что он не живет на земле по плоти, не пребывает в грехах своих. Незыблемым основанием этой истины является совершенное для нас Христом искупление, во имя которого мы были запечатлены Духом Святым и этим путем соединены воедино с Христом воскресшим и прославленным; это дает возможность сказать Апостолу Иоанну по отношению ко всем верующим, всем возлюбленным чадам Божьим: "Поступаем в мире сем, как Он" (1 Иоан. 4,17). Это разрешает вопрос для всех желающих руководствоваться исключительно Священными Писаниями. Никакие возражения не имеют для них значения.

Я уклонился немного в сторону, предвидя недоразумения, которые могут быть вызваны словом "заповеди" Читатель должен остерегаться склонности смешивать заповеди, о которых идет речь в 14-ой главе Евангелия от Иоанна, с заповедями Моисеевыми, предписанными в Исх. 20. Мы однако нимало не сомневаемся, что 20-ая глава Книги "Исход" не менее боговдохновенна, чем 14-ая глава Евангелия от Иоанна.

Прежде, чем закончить рассмотрение этого вопроса, я попрошу читателя обратить свое внимание на 18-19 главы Книги "Бытие", где так ясно отмечена разница, существующая между послушными и непослушными чадами Божьими. Вопрос этот был уже нами рассмотрен в нашем "Толковании" на Книгу "Бытие", а потому мы здесь ограничимся только тем, что напомним читателю, что эти главы заключают в себе историю двух святых Божиих. Лот был такое же чадо Божье, как и Авраам, и мы не сомневаемся, что он причислен также к числу "духов праведников, достигших совершенства" (Евр 12,23). Апостол Петр по вдохновению Божию нам свидетельствует о том, что действительно Лот "ежедневно мучался в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные" (2 Петр 2,8).

Но, заметьте, какая великая разница существовала между этими двумя людьми: Авраама посетил Сам Господь и соблаговолил войти под кров его, - честь и преимущество, никогда не оказанные Лоту. Ни разу не явился ему Господь в Содом Он только послал ему Ангелов Своих, облеченных силою, вестников, исполнителей Своей воли, которые решительно отказались войти в дом Лота или воспользоваться его гостеприимством: Лот получил от них унизительный для себя ответ: "Нет, мы ночуем на улице" (Быт 19,2) И вошли они в его дом только, чтобы защитить его от угрожающего ему насилия и чтобы вырвать его из грустных обстоятельств, в которые он попал, ища выгоды земной и высокого положения в мире сем -Трудно найти разницу более существенную!

Что же касается Авраама, о нем говорится, что Господь благоволил к нему, ему являлся и с ним разговаривал, сообщая ему Свои планы и намерения относительно Содома: "Утаю ли Я (сказал Он) от Авраама, что хочу делать? От Авраама точно произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли Ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя ходить путем Господним, творя и суд; и исполнит Господь над Авраамом, что сказал о нем" (Быт. 18,17-19).

Трудно найти более поучительное пояснение 14-ой главы Евангелия от Иоанна (21-22 ст), хотя вышеупомянутая сцена и произошла две тысячи лет раньше, чем были произнесены Господом Иисусом эти слова. Встречаем ли мы что-либо подобное в жизни Лота? Увы, нет! Этого не могло быть он не жил вблизи Бога, он не знал мыслей, планов и намерений Его Погруженный в мрак Содома, ослепленный греховной атмосферой преступных городов равнины, как мог он узнать мысли Божий и предвидеть будущее? Человек, живущий в дружбе с миром, может смотреть на все лишь глазами мира, может измерять все только мерою человеческою, может думать только "по-мирски". Потому Церковь, живущая в положении Церкви Сардийской, получает угрозу, представляющую ей пришествие Господне, как внезапное появление вора ("Я найду на тебя, как тать") вместо того, чтобы почерпать ободрение в надежде на пришествие Господа, Который явится, подобно "звезде светлой и утренней". Если уровень Церкви опустился, и она стоит не выше мира, что, увы, мы видим, случилось с Сардийской Церковью, она может смотреть на будущее только с мирской точки зрения. Это объясняет чувство ужаса, с которым большая часть христиан ожидает пришествия Господня. Они ожидают Судью вместо того, чтобы ожидать благословенного Жениха Как мало есть людей, "возлюбивших явление Его'" (2 Тим. 4,8) Большинство христиан, - нам жаль это высказать, - прообразно представлены нам Лотом, а не Авраамом Церковь сошла с почвы, ей подобающей, сошла со своей истинной высоты и смешалась с миром, ненавидящим и презирающим отсутствующего своего Господа.

Но, благодарение Богу, есть "впрочем в Сардисе несколько человек, которые не осквернили одежд своих" (Откр. 3,4), есть несколько живых камней среди дымящихся развалин религии без жизни, несколько светочей, светящих среди нравственного мрака так называемого христианского мира - холодного, лицемерного и светского. И не только в этой Церкви, но и при прохождении.

Церковью фазиса, проживаемого Лаодикийской Церковью, когда порядок вещей становится до нельзя унизительным и безнадежным, когда вся эта Церковь будет "извергнута из уст Свидетеля верного и истинного" (Откр. 3,14-16), даже при этом положении упадка и запустения раздаются столь утешительные для пробуждения души слова "Се, стою у двери и стучу если кто услышит голос Мой, и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною" (Откр 3,20).

[Слова Христа, обращенные к Лаодикийской Церкви, очень часто неправильно применяются к отдельному грешнику Конечно Христос зовет к Себе и всякую грешную душу, но в данном случае слова эти относятся к Церкви Здесь мы видим не Христа, стучащегося в двери грешного сердца Он стучится здесь в двери Церкви Какою внушительною нравственною силою дышит этот прообраз в применении его к Церкви! Какая потрясающая картина! Христос стоит вне Церкви. Но как вместе с тем благ Господь. Он стучит Он хочет войти "Если кто" хотя бы одна душа! В Сардисе Он мог еще найти "несколько" Ему преданных душ, в Лаодикии Он не уверен найти даже одну душу. Но если в ней окажется и одна жаждущая душа, Он войдет к ней, и будет вечерять с нею.

Нам не приходится удивляться, что враг старается помешать нам правильно понимать этот прообраз, применяя его к последнему прискорбному фазису существования на земле Церкви. Мы можем с уверенностью сказать, что, применяя слова, обращенные к Лаодикийской Церкви, только к душе невозрожденного человека, мы лишаем Церковь возможности вслушаться в одно из серьезнейших увещании, к ней обращенных Новым Заветом.]

Все это доказывает нам, что и в наше время развитие показного благочестия, равно как и в дни патриархов, внимательное ухо и послушное сердце имеют неизменное значение в очах Божиих Авраам, бывший странником и пришельцем в равнинах Мамврийских, в то же время являясь верным и послушным чадом Божьим, сподобился принять в доме своем Господа славы, - редкое преимущество, которого не получил бы человек, избравший жилище свое среди города, обреченного на разрушение Так и во время охлаждения Лаодикийской Церкви, когда тщеславные стремления овладевают ею, истинно послушное Богу сердце получает отрадное обещание вкушать вечерю со "Свидетелем верным и истинным", Который есть "Аминь" и "начало создания Божьего" (Откр. 3,14).

Будем помнить это. Да проникнется глубоко этой истиною душа наша; истина эта выражается в следующих вступительных словах 4-ой главы нашей книги: "Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять, дабы вы были живы, и пошли и наследовали ту землю, которую Господь, Бог отцов ваших, дает нам". Мы находим ее и в чудных, нами уже приведенных, словах 14-ой главы Евангелия от Иоанна: "Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня..." И еще: "Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое." (ст. 21,23).

[Полезно отметить разницу, существующую между "заповедями" и "словами". Первые показывают, что нам следовало бы выполнять, последние же выражают собою желания Божий. Приказание, которое я даю своему сыну, указывает ему, что он должен делать, и, если он меня любит, он с радостью его исполнит. Но сердце мое наполнится еще большей радостью, если я увижу, что сын мой исполнил и то, чего я ему не приказывал, но лишь говорил, что мне то или другое нравится. Не следует ли и нам всеми силами стараться порадовать сердце Христа? Не должны ли мы "ревностно стараться быть Ему угодными? (2 Кор. 5,9) В Нем мы получили доступ к Отцу; будем же всячески стараться быть Ему угодными. Он радуется нашему послушанию, - Сам Он неизменно повиновался Отцу. "Я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у Меня в сердце." (Пс. 39,9) - "Если заповеди Мои соблюдаете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего, и пребываю в Его любви." (Иоан. 15,10) Да поможет нам Господь более пребывать в Духе Святом, дабы мы могли идти по благословенным Его стопам и дабы сердца наши делались все более и более преданными, верными и послушными Господу; этим путем имя Его будет всякий день прославляться в жизни нашей, и сердце Господа возрадуется о нас.]

Эта же истина особенно ярко сияет в вдохновенных словах Апостола: "Возлюбленные! Если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу, и чего ни попросим, получим от Него, потому что соблюдаем заповеди Его, и делаем благоугодное пред Ним. А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его, Иисуса Христа, и любили друг друга, как Он заповедал нам. И кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том" (1 Иоан. 3,21-24). Примеров этих вполне достаточно, чтобы ясно и точно выяснить себе истинный смысл послушания: оно благоугодно сердцу Господа нашего Иисуса Христа и благоугодно Богу. "Мы не свои, ибо мы куплены дорогою ценою" (1 Кор. 6,19-20). Богу мы обязаны всем: жизнью, миром, праведностью, спасением, вечным блаженством и славою; как же не признаем мы Его полного права на наше послушание и не порадуем Его сердца соблюдением Его заповедей и совершением дел, благоугодных в очах Его?

Нам дано великое преимущество радовать сердце Возлюбленного нашего Господа. Насколько возвышеннее служение наше служения закону, и как противоположно оно ему! Служение закону отличается от христианства, как смерть от жизни, рабство от свободы, осуждение от оправдания, отчуждение от приближения, сомнение от уверенности. Чудовищна попытка человека соединить два этих принципа воедино, их слить в одну систему, принимать их за две ветви одного и того же ствола; это приводит только к непоправимому неустройству. Стараясь этим путем поставить души одновременно в зависимость и от закона и от благодати, мы достигаем самого плачевного результата. Это равносильно попытке соединить лучи полуденного солнца с глубоким мраком полуночи.

В высшей степени несообразной и неестественной с точки зрения Божественной и небесной, во свете Нового Завета, по суждению мыслей Христовых и сердца Божьего, оказывается стремление многих христиан связать воедино закон и благодать. Это наносит бесчестие Богу, причиняет рану сердцу Христа: Дух Святой этим оскорблен; от этого страдают истина Божья и возлюбленное стадо Христово, и страшный камень соблазна полагается на пути Евреев и язычников. Все серьезное понимание учения Божьего в течение девятнадцати веков обнаружится только перед судилищем Христовым, и какой позор надет тогда на голову всех лжеучителей!

Многие благочестивые христианские души искренно думают, что, только обязуясь исполнять закон, мы можем сделаться послушными Богу и святыми в действиях наших, что только это утверждает нас на нашем христианском пути и обуздывает нашего ветхого человека. Подобные христиане как бы боятся, что отсутствие этого педагога, его требований и наказаний грозит прекращением всякого нравственного порядка и наступлением полного смятения. С их точки зрения не иметь десяти заповедей руководящим правилом своей жизни значит снять предохранительные шлюзы, поставленные рукою Божьего для того, чтобы остановить поток беззаконий человечества.

Легко представить себе всю затруднительность решения этого вопроса; в том или в другом виде всякий из нас непременно встретился с ним; нам необходимо одно: взглянуть на эти трудности с Божьей точки зрения, которая должна быть и нашею. Для нас важно поэтому освободить свой ум от всего, что в нем является плодом чисто человеческого учения; важно очистить душу свою действием Слова и Духа Божьего. Надо научиться всецело доверяться всякому слову, исходящему из уст Божьих, доверяться ему, не рассуждая, не возражая, не споря ни о чем; надо только верить. Когда говорит человек, и когда дело идет об авторитете человеческом, мы можем рассуждать, потому что мнения людские не безошибочны. Мы должны вслушиваться в то, что говорит человек, проверяя его мнения не своим умом, не взглядами других людей, но Словом Божиим. Но когда говорит Писание, недопустимы никакие возражения.

Это очень для нас утешительно. Таким путем душа, вполне освобожденная от мрачного господства своеволия и от порабощения авторитету человеческому, приводится непосредственное соприкосновение, личное и живое, с авторитетом Божьим, и это дает душе жизнь, мир, свободу, нравственную силу, истинную возвышенность, Божественную определенность и святую устойчивость. Этот авторитет полагает конец всякому сомнению, всякому страху, всякой неопределенности чисто человеческих мнений, неопределенности, столь тяжелой для души, столь утомительной для сердца. Мы таким образом не носимся более на волнах сомнения, не меняем своих взглядов по прихоти всякого ветра человеческого учения: Бог сказал, - этого достаточно, и в этом заключается покой сердца, которое, минуя бурный океан богословских споров, бросило якорь в тихой пристани Божественного откровения. С этой целью я и обращаюсь к чтущему Бога читателю этих строк, прося его, если он желает познать мысль Божью по отношению к разбираемому нами вопросу, а также и к вопросу о причине, характере и смысле христианского послушания Богу, с полною доверчивостью, вслушиваться в голос Священного Писания. Что же говорит он нам? Возвращает ли он нас к Моисею, чтобы нас научить, как нам должно жить? Возвращает ли он нас к "горе осязаемой" (Евр. 12,18), чтобы достигнуть в нас святости? Подчиняет ли он нас закону, чтобы этим обуздать нашу плоть? Прочтите следующие слова Послания к Римлянам 6,14: "Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью".

Мы умоляем читателя дать словам этим проникнуть в самую глубину души Дух Святой вполне решительно и определено свидетельствует нам, что христиане "не под законом". Если бы мы были под законом, грех господствовал бы над нами. В самом деле мы встречаем в Священных Писаниях слова "грех", "закон" и "плоть" неизменно связанными вместе Душа, руководящаяся законом, никаким образом не может вполне освободиться от власти греха; это одно уже сразу обнаруживает нам всю обманчивость подзаконности и полную неспособность ее направить души на путь святости. Подчинить души закону есть верное средство их поработить греху и отдать их в полную его власть. Совершенно поэтому невозможно произвести святость через посредство закона. Возьмем в подтверждение этой истины еще 4-ый стих 7-ой главы Послания к Римлянам: "Так и вы, братья мои," - вместе со всеми истинно верующими, со всем народом Божьим, - "умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу." Мы не можем очевидно "умереть для закона" и в то же время находиться "под законом". На это возразят быть может, что выражение "умерли для закона" здесь употреблено в смысле прообраза. Допустим, что это так; кого же в таком случае изображает этот прообраз. Конечно не людей, находящихся под законом! Он обозначает как раз им противоположное.

"Заметим еще, что Апостол не говорит, что умер закон, - ничего подобного не случилось. Закон не умер, но мы умерли для закона. Смертью Христовою мы вышли из сферы, управляемой законом. Христос занял наше место; Он подчинился закону: на кресте Он сделался жертвою за грех ради нас. Он умер за нас, и мы умерли в Нем; Он вывел нас из состояния, в котором мы были порабощены греху и закону, чтобы дать нам совершенно новое положение в завете и живом единении с Ним Самим, Христом воскресшим; поэтому мы можем сказать: "Поступаем в мире сем, как Он" (1 Иоан. 4,17). Подчинен ли закону Христос прославленный? Конечно нет. Не подчинены ему следовательно и мы. Имеет ли грех какую-либо власть над Христом? Грех не имеет никакой власти над Ним; поэтому не имеет он власти и над нами. Как Христос всегда пребывает в присутствии Божьем, и нам даровано также пребывать в свете лица Его; поэтому, снова становясь в зависимость от закона, мы этим совершенно лишили бы смысла наше положение во Христе, и это привело бы к вопиющему противоречию по отношению к столь драгоценному и положительному учению, нам даруемому в этом смысле Священным Писанием.

Спросим себя также, каким образом, обрывая самые основы христианства, можно рассчитывать иметь успех в святости жизни? Как мог бы уничтожиться живущий в нас грех учением, дающим греху полную над нами власть? Как можно достичь истинного христианского послушания, отвращая ухо свое от Священного Писания? Это оказалось бы невозможным; Божественная цель достигается и Божественными средствами. Бог, желая нас избавить от господства над нами греха, освободил нас от закона; таким образом люди, утверждающие, что христиане под законом, стоят в прямом противоречии с Богом, - мысль, требующая самого серьезного внимания с нашей стороны.

Вслушаемся и в другие еще слова той же 7-ой главы Послания к Римлянам, заключающиеся в 5-6 стихах: "Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; но ныне, умерши от закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве." ["Закон добр, если кто законно употребляет его " (1 Тим 1,8)-"Закон свят " (Рим 7,12) Писание не учит, что закон умер, но говорит, что верующий умер для закона это далеко не одно и то же.]

Здесь опять все ясно, как день. Что обозначают слова: "Когда мы жили по плоти?" Обозначает ли это, что мы все еще находимся в этом положении? Очевидно нет. Если бы я сказал: "Когда я был в Лондоне", всякий понял бы, что в данную минуту меня там нет.

Что же хочет Апостол сказать словами: "Когда мы жили по плоти?" Он переносит наши мысли в прошлое, упоминая о положении, теперь уже не существующем. Итак верующие больше не по плоти. Священное Писание особенно подчеркивает это. Но значит ли это, что они не живут в теле? Конечно нет. Живя на земле, они несомненно живут в теле, но не живут "по плоти" в смысле их положения перед Богом.

В 8-ой главе мы находим вполне ясное изложение этой мысли. "Живущие по плоти Богу угодить не могут. Но вы не по плоти живете, не по духу, если только Дух Божий живет в вас." (ст. 8-9). Здесь говорится об одном из знаменательнейших фактов, выражающих одного из славнейших и драгоценнейших наших преимуществ: "Живущие по плоти Богу угодить не могут". Человек очень нравственный, очень приветливый, очень набожный и ко всем доброжелательный может однако оказаться неспособным угодить Богу. Если он живет "по плоти", он находится в ложном положении; источник, откуда истекают ручьи, заражен нечистотою; корень и ствол, дающие начало ветвям, подгнили; плоть не может дать никакого доброго плода, никакого плода, заслуживающего благоволения Божия. "Живущие по плоти угодить Богу не могут". Надо занять совершенно новое положение, получить новую жизнь, жить новыми побуждениями, преследовать новые цели: надо, одним словом, сделаться "новою тварью". Как все это важно понять! Да поможет нам Господь с надлежащим вниманием вникнуть в эти слова Апостола и убедиться, правильно ли мы их понимаем.

Заметьте также, с другой стороны, главное преимущество всех истинно верующих душ: "Вы не по плоти живете". Таким образом христиане уже вышли из положения, в котором они не могут угодить Богу. Они имеют новую природу, новую жизнь, всякое движение, всякое действие которых драгоценны в очах Божиих. Жизнь эта существует силою Духа Святого; она сосредотачивается на Христе; слава составляет конечную ее цель; небо - родина ее: в ней все Божественно, и, следовательно, все совершенно. Христианин, правда, склонен заблуждаться, склонен сам по себе уклоняться от истины, близок к греху. В нем, т.е. в плоти его, не живет ничего доброго. Но положение его основано на вечной непреложности благодати Божией; искупление и всемогущее заступничество Господа нашего Иисуса Христа открыли ему теперь Божественные источники, для него уготованные этой благодатью. Он свободен навеки от ужасной власти подзаконное™, главными знаменами которой служат: "плоть", "закон", "грех" и "смерть". Какая мрачная картина! Христианин же вводится в сферу славы, где царят: "жизнь", "праведность", "святость", "слава", "Христос".

"Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не к тьме и мраку, и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово: ибо они могли стерпеть того, что заведуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями. И столь ужасно было это видение, что и Моисей сказал: я в страхе и трепете. Но вы приступили к горе Сиону, и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и Церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета, Иисусу, и к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева" (Евр. 12,18-24).

Мы напоминаем драгоценные эти истины, идя навстречу тем душам, которые до той минуты, что он открыли эту книгу, вполне искренно были убеждены, что святость жизни и истинное послушание достигаются только подчинением закону. Мы надеемся, что державшийся подобных взглядов читатель проследил вместе с нами этот вопрос, вникнув в доводы, нами приводимые Священным Писанием и доказывающий всю неосновательность этих мнений. В таком случае читатель убедится, что ставить верующих в подобные условия значит подрывать самые основы христианства, отвергать благодать, отрекаться от Христа, возвращаться к служению плоти, не могущей угодить Богу, подвергать себя, одним словом, гневу Божию. Служение людей закону, - я это еще раз повторяю, - диаметрально противоположно учению Нового Завета. Апостол Павел в течение всего своего служения боролся с этой системой и ее приверженцами; он ненавидел ее и постоянно восставал против этого учения. Люди, проповедовавшие подобное служение закону, всегда старались задержать благословенную работу Апостола и соблазнить души возлюбленных его духовных чад. Нельзя читать его столь убедительные увещевания в Послании к Галатам, его наставления по этому поводу Филлипийцам, или знаменательные предостережения, ими даваемые в Послании к Евреям, и не видеть, как Апостол ненавидел учение законников.

Возможно, что и после всего, нами сказанного, что и несмотря на многочисленные доказательства, почерпанные из Писания и на которые мы обращали внимание читателя, он все-таки еще захочет спросить: "Тем, что власть закона будет уничтожена, не может ли это дать повод к упадку нравственности, и не приведет ли к преступному легкомыслию?" На это мы возразим, что Бог мудрее нас. Он лучше нас знает, как предупредить возникновение безнравственности и преступного легкомыслия и как произвести истинное послушание. Он попробовал дать закон, и что же из этого вышло? Закон произвел гнев; он сделался источником оскорбления и содействовал развитию греха; через посредство закона воцарилась смерть. Он умножил грех, он лишил грешника всякой силы; он убил грешника и сделался его обвинителем, проклиная всех, находящихся в зависимости от него. "Все, уверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою." (Гал. 3,10). Все это произошло не по причине несовершенства закона, но от полнейшей неспособности человека соблюдать закон.

Но ясно ли читателю, что посредством закона нельзя достичь ни жизни, ни праведности, ни святости, ни истинного христианского послушания? Возможно, что в сердце читателя все еще кроются сомнения и вопросы, что ему все еще трудно понять суть этого несомненного факта? Надеемся, что это не так. Ни одна душа, желающая подчиниться учению и авторитету Нового Завета, ни минуты не может защищать принцип служения закону.

Прежде однако, чем отойти от этого важного и серьезного вопроса, мы хотим обратить внимание читателя на несколько изречений Священного Писания, в которых особенно ярко отражается ослепительный блеск нравственной возвышенности христианского учения, обнаруживая все несовершенство законов Моисеевых.

Возьмем прежде всего известное изречение, начинающее собою 8-ую главу Послания к Римлянам: "Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе, (живут не по плоти, но по духу,) потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти. Как закон, ослабленный плотью, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех, и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу." (Римл. 8,1-4).

Необходимо понять, что первый стих устанавливает положение всякого христианина перед Богом. Он "во Христе Иисусе". Это делает все ясным. Он не живет по плоти; он не под законом: он безусловно и навек "во Христе Иисусе". Поэтому для него нет осуждения. Апостол не говорит здесь ни о нашей жизни, ни о нашем нравственном состоянии: иначе он не мог бы употребить выражение: "никакого осуждения". Каким бы совершенством ни отличалось по-видимому поведение христианина, в каком бы духовном состоянии он не находился, всегда в нем найдется что-либо, достойное суда и осуждения. На всей земле нельзя сыскать христианина, который не осуждал бы своего духовного состояния и хождения в мире сем, был бы доволен своим нравственным человеком и своими поступками. Каким же образом можно было бы поставить выражение "никакого осуждения" в зависимость от христианского образа жизни, или связать их вместе? Это совершенно невозможно. Чтобы избежать всякого осуждения, нам нужно обнаружить в нашей жизни нечто божественно совершенное: подобного совершенства никогда не сказывается и никогда не бывало в христианской жизни. Даже Апостолу Павлу пришлось однажды взять обратно свои слова (Деян. 23,5). Он раскаивался также, что написал одно письмо (2 Кор. 7,8) Один только "Человек" на земле явил совершенство, как в жизни, так и во всех движениях души. Вне Его все полно недочетов, как бы ни был высок духовный уровень жизни лучших из христиан В подлиннике Библии и не существует вовсе второй части первого стиха Римл. 8; всякая душа, действительно наученная Богом, легко в этом убедится и сразу поймет, что не может существовать связи между словами "осуждение" и "жизнь", - это две несовместимые вещи. Этот стих, такой в сущности чудный и ясный, приводил часто в смущение - мы в этом не сомневаемся, - многие любящие Господа души второю своею частью, прибавленною одним из переписчиков, которого по всему вероятию ослепил блеск свободной благодати безусловной и царственной, которой сияет первая часть стиха. Сколько раз приходилось нам слышать: "Конечно, - я знаю, что не существует никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе, если они живут не по плоти, но по духу. Про себя я не могу сказать, что я живу по духу, хотя я и искренно этого желаю: я оплакиваю свои недостатки и отдал бы все на свете, чтобы быть способным жить более духовно; но, увы! Сколько приходится мне отмечать недочетов и в моих путях! Какое же право имею я к себе применить драгоценные слова: "никакого осуждения"? Надеюсь, что придет день, когда я буду вправе отнести их к себе: для этого я должен продвинуться вперед на пути святости: в настоящем моем положении я не могу применить слова эти к себе: это доказало бы мою самонадеянность".

Подобные рассуждения зарождались быть может в уме многих из нас, хотя они нами громко и не высказывались Убедительный и необыкновенно простой ответ на все эти рассуждения мы находим в факте, что в сущности вторая часть первого стиха Римл. 8 совершенно не существует в Слове Божьем, но является прибавлением, чуждым духу и сущности христианства, - прибавлением, стоящим в противоречии со всеми доводами, приводимыми в той же главе послания, и отнимающим безмятежный, дарованный Богом христианину, мир. Людям, себя посвятившим вопросу изучения Библии, известно, что все заслуживающие доверия и пользующиеся авторитетом знатоки Писаний отрицают существование в первоначальном подлиннике Библии последней фразы Римл. 8,1.

Таково мнение всех научных библейских критиков, [Просматривая весь материал, нам доставляемый трудами ученых и критиков, мы должны только удивляться, как сравнительно мало встретилось в Библии изречений, потребовавших особенного обсуждения, между ними не оказалось даже ни одного изречения, относящегося к какому-либо основному учению христианства Бог, нам даровавший Священные Писания, позаботился о сохранении их и передал их в полной неприкосновенности Церкви Своей. Но тем не менее Ему благоугодно было в различные времена чрез посредство ученых трудов и добросовестной критики освобождать текст Священного Писания от ошибок, в него проскользнувших по несовершенству человеческой работы. Могут ли поправки эти заставить нас отрицать чистоту Писаний, или усомниться в том, что они суть истинное Слово Божие? Напротив, это должно нас только побуждать благословлять Господа, нам сохранившего Слово Свое во всей его чистоте.] приходящих, как этого и следует ожидать от добросовестных исследователей, к заключению, к которому даже и вполне самостоятельно пришла бы всякая духовно развитая душа.

В подтверждение всего вышесказанного прибавим еще и то, что слова "которые живут не по плоти но по духу", снова встречаются в 4-ом стихе той же главы, что еще раз делает очевидным всю несовместимость их с 1-ым стихом. В 4-ом стихе идет речь о нашем поведении, об осуществлении нами справедливых требований закона; здесь, следовательно, фраза эта вполне уместна и занимает ей Богом отведенное место. Человек, живущий по духу, как должно жить всякому христианину, исполняет справедливое требование закона. Любовь есть исполнение закона; любовь побуждает нас всегда делать то, чего не могли нас заставить делать десять заповедей, а именно: любить врагов наших. Ни одна душа, любящая святость, ни один защитник праведности жизни не могут опасаться что-либо утратить, отвращаясь от служения закону, чтобы вознестись на высоту служения благодати, переходя от горы Синайской к высотам Сионским, от Моисея к Христу. Нет; они этим только достигают начала источника, более возвышенного, более глубокого, проникают в более обширную сферу святости, праведности и послушания Богу.

Если бы кто-либо вздумал задать вопрос: "Но не лишает ли весь ряд нами приведенных доводов закон его характеризующей славы?" Мы ответим: Нисколько: ничем закон не был так оправдан, подтвержден и прославлен, как именно драгоценным искупительным делом Христа, составляющим нетленное основание всех преимуществ, всех благословений, всякого совершенства и всей славы христианства. Апостол уже заранее отвечает на этот вопрос в первой части послания к Римлянам: "Итак мы уничтожаем закон верою? Никак: но закон утверждаем" (Римл. 3,31). Чем мог закон получить лучшее оправдание, прославление и подтверждение, как не жизнью и смертью Господа Иисуса? Всякое служение закону должно быть оставлено теми, которые имеют преимущество жить при свете обновленной жизни, которые знают Христа, как свою жизнь, свою преданность, свое освящение, свой образец, для которых Христос есть "все и всем", тем, которые в своем послушании Богу руководствуются не страхом проклятия за нарушение ими закона, но любовью Христа, как это и выражается в чудных словах: "Ибо любовь Христова - а не закон Моисеев, - "объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для Умершего за них и Воскресшего" (2 Кор. 5,14-15).

Мог ли произвести все это закон? Никогда, да будет вечная хвала за то Богу всякой благодати, закону произвести это было невозможно: и не потому чтобы закон не был "свят", "справедлив" и "добр", но потому что закон "ослаблен был плотью"; дело было не в неспособности работника, но в негодности материала: и тогда "Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной, в жертву за грех, и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу" (Римл. 8,3-4), а нас, воскресших со Христом, с Ним соединенных силою Духа Святого и ходящих в могуществе новой и вечной жизни. Вот истинная суть христианской жизни; и если читатель прочтет вторую главу послания к Галатам, он в ней найдет горячую речь Апостола Павла, с Божественными силою и полнотою доказывающую особенную славу, присущую христианской жизни и ее действиям. Это вполне согласуется с упреками, которые верный служитель Христа обращает к Апостолу Петру в Антиохии, когда этот ревностный и преданный Господу слуга Его, благодаря его характеризовавшей слабости, сошел временно с высокого уровня, на который возносит душу Евангелие благодати Божьей. Мы не можем ничего сделать лучшего, как привести читателю целиком всю речь Апостола, каждая фраза которой запечатлена особенной духовной силой: "Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками: а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живешь по язычески, а не по иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по иудейски? Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники: однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть. Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, - то неужели Христос есть служитель греха? Никак! Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божьего, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. Не отвергаю благодати Божьей: а если законом оправдание, то Христос напрасно умер" (Гал. 2,11-21).

Здесь мы имеем пред собою одно из самых ясных изложений истины касательно христианского учения и его применении в жизни. Нам следует особенно отметить, как Евангелие Божие обозначает путь истинно верующей души, проводя его между двумя пагубными заблуждениями: подзаконностью, с одной, - и угождению плоти, - с другой стороны. Выше приведенный нами 19-ый стих указывает Божественное средство, дающее возможность избежать обоих этих видов зла. Обращаясь к тем, которые хотели поставить в каком бы то ни было отношении христианина в зависимость от закона, а также к Иудеям, которые лицемерили вместе с Апостолом Петром, и ко всем законникам вообще, Апостол Павел восклицает: "Я умер для закона".

Какое закону дело до мертвого человека? Никакого. Закон предназначен для человека живого и живущего во плоти, чтобы проклясть и умертвить его за то, что человек его не исполнил. Поэтому проповедовать, что закон умер или уничтожен, - большое заблуждение. Это неправда: он существует во всей своей силе, во всем своем величии и во всей неумолимой своей строгости. - Говорить, что в Англии не существует закона, карающего убийцу, значит говорить ложь. Но если человек умирает, закон теряет над ним свою власть, не имея больше возможности поразить его наказанием.

Каким же образом верующий умер для закона? Апостол отвечает: "Законом я умер для закона" (Гал. 2,19). Закон приговорил к смерти его совесть; так в Римл. 7 мы читаем: "Я жил некогда без закона: но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер: и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти; потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею" (Римл 7,9-11). Но кроме всего этого в Гал. 2,19-20. говорится еще: "Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос".

Вот чудный ответ христианина как тем, которые говорят, что закон Моисеев отменен, а следовательно не существует более и стеснений, налагавшихся на евреев законом, так и тем, которые воспользовались бы этим, чтобы допускать в своей жизни всякого рода зло: "Законом я умер для закона," - не для того, чтобы перестать обуздывать свою плоть, но - "чтобы жить для Бога" (Гал. 2,19).

Трудно найти что-либо по своему нравственному совершенству, по нравственной своей красоте равное ответу, который истинное христианство дает подзаконности, с одной стороны, и угождению плоти, - с другой. Мое личное, "я" распято; грех осужден: мне дарована новая жизнь во Христе, жизнь вечная пред лицом Божьим, жизнь веры в Сыне Божьем; любовь Христова есть рычаг этой жизни. Что может быть совершеннее этого? Неужели следует желать из славы, в которую вводит человека учение Христово, вернуть его к служению плоти, к жизни ветхого человека; подвергнуть снова приговору смерти его совесть, снова вызвать к существованию порабощение его страху перед смертью и осуждением?

Способна ли душа, хотя бы в самой слабой мере, вкусившая небесную сладость Евангелия Божия, снова подпасть под власть жалкой системы закона, смешанного с благодатью, системы, столь часто свойственной современному христианству?

Как грустно встречать детей Божьих, храмы Духа Святого, членов тела Христова, утративших славные свои преимущества и обременных тяжким игом, "которого", по выражению Апостола Петра, "не могли понести ни отцы наши, ни мы." (Деян. 15,10).

Исследуйте Писания; и если вы в них откроете истины, которые мы старались вам представить в их настоящем свете, отбросьте тяжелое покрывало, которым христиане прикрывают свои лжеучения, и ходите в свободе, даруемой Христом народу Его; сорвите повязки, которыми они завязывают глаза, и устремите взор ваш на нравственную славу, небесный блеск которой сияет "в Евангелии благодати Божьей."

Да поможет нам Господь жизнью нашей и действиями нашими доказать, что благодать может произвести в нас то, чего не мог достигнуть закон! Да будет повседневная наша жизнь на глазах мира, среди всех нас окружающих обстоятельств и во всех наших отношениях с людьми самым убедительным ответом всем тем, которые руководствуются в поведении своем буквой закона!

Да будем мы воодушевлены искренним желанием привести, насколько это в нашей власти, всех дорогих чад Божьих к более ясному познанию их положения и их преимуществ в Христе воскресшем и прославленном. Да благоволит Господь далеко разлить свет Свой и истину Свою в силе Духа Святого и собрать вокруг Себя народ Свой, чтобы он ходил в радости спасения своего, в чистоте и свете присутствия Божия, ожидая пришествия Господня!

Мы не будем стараться извинить себя в глазах читателя по поводу этого длинного отступления, потому что мы считаем очень важным основательно разобрать серьезный вопрос о послушании и указать истинное основание учения, выражаемого в первом стихе нашей главы. Если Израиль призывался к "слушанию" и к "выполнению" воли Божьей, насколько же больше относится это увещание к нам, получившим "во Христе всякое духовное благословение в небесах." (Ефес. 1,3). Мы призваны к послушанию, к послушанию Иисусу Христу, как нам это ясно говорится в 1 Петр. 1,2: "Избранные по предведению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению кровью Иисуса Христа." Мы призваны к тому же послушанию, которым запечатлена была жизнь нашего Возлюбленного Господа Иисуса Христа. На Нем конечно не сказывалось никаких посторонних влияний, как это часто, увы, случается с нами, что же касается самого характера послушания, он остается одинаковым и для нас. В этом заключается большое для нас преимущество. Мы должны идти по стопам Иисуса: "Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал." (1 Иоан. 2,6). Вглядываясь в жизнь Господа нашего Иисуса Христа, вникая во все подробности Его возвышенных поступков, мы встречаемся с фактом, заслуживающим глубокого и серьезного внимания с нашей стороны, с фактом, тесно связанным с Книгою "Второзаконие:" мы имеем здесь ввиду место, всегда отводимое Господом Иисусом Слову Божию, к которому Он постоянно прибегал и которое Он всегда приводил для подтверждения Своих слов; факт этот, имеющий особенное важное значение в наше время, занимает выдающееся место в нами изучаемой Книге: это составляет характерную черту, ее отличающую от трех предыдущих Книг. Слово Божье в ней является руководящим правилом, единым для человека примером и авторитетом; оно применяется ко всем его нуждам, ко всякому фазису его нравственной и духовной истории. Слово это говорит ему, что ему следует делать и чего ему делать не должно; оно дает ему указания относительно всякого затруднительного случая, входя во все малейшие подробности его существования. С каким благоговением приходится нам помышлять о Всемогущем, Который так нежно о нас заботится, - помышлять о Творце и Промыслителе необъятной вселенной, снизошедшем до издания закона даже в защиту "птичьего гнезда." (гл. 22,6).

Что дает особенную прелесть и сообщает особенный интерес Книге "Второзаконие", так это прославление в ней Слова Божьего и подчеркивание в ней необходимости нашего послушания Богу. Несказанно важно прислушаться к словам, предписывающим нам безусловное подчинение Богу, имеющее сугубое значение в наше время, особенно отмеченное склонностью многих христиан придавать большое значение разуму, суждению и воле человека, характерною склонностью нашего времени, которое боговдохновенный Апостол называет "днем торжества человека." Не раздаются ли со всех сторон высокомерные и гордые слова, произносящие разум человеческий, право человека судить обо всем, все осуждать и все объяснять по-своему? Кто смиренно исповедует свою веру в боговдохновенность, в полноту и безусловную авторитетность Писаний и всецело им повинуется, тот считается достойным презрения, считается невеждой, ограниченным умом, даже безумцем тысячами людей, выдающих себя за руководителей и учителей Церкви. В наших университетах, в наших школах и гимназиях все более и более меркнет нравственная слава, присущая ее руководящим правилом для молодежи, последней советуют жить исключительно согласно с доводами науки и человеческого разума. Слова Самого Бога святотатственно подвергаются суду человеческому и низводится до уровня, доступного пониманию человеческого ума. Таким образом устраняется влияние на человека Слова Божьего, потому что ясно, что если оно должно подчиняться человеческой оценке, оно перестает быть Словом Божьим. Подвергать человеческому суду откровение Божье, другими словами, откровение, носящее на себе печать совершенства, - сущее безумие. Или Бог нам не дал откровения Своих мыслей, или же Он нам его дал; и в этом случае откровение это отличается несравненной высотою, совершенством, несказанной возвышенностью; в этом случае оно содержит в себе истину несомненную, непогрешимую и Божественную. Всякий человек должен преклоняться и не открывать уст своих перед подобного рода авторитетом. Допускать хотя бы на минуту предположение, что человек способен иметь свое суждение по отношению к Слову Божьему, или может сказать, что Бога достойно и что недостойно Его, значит прямо ставить человека на место Божье; именно к этому стремится сатана, хотя многие из употребляемым орудий и не подозревают, что они работают над осуществлением его намерений.

На вопрос, нам постоянно задающийся: "Как можем мы иметь уверенность, что наша Библия содержит в себе истинное откровение Божье?" - мы ответим, что Один лишь Бог может нам дать эту уверенность. Если он не может ее дать, никто не может нас в этом уверить; если же Он совершает это, никому больше до этого дела нет.

Вот почва, на которой мы стоим; ничто не в силах ее поколебать. Без уверенности, нам даруемой верою, и источником которой - Бог, где пришлось бы нам искать решения вопроса, столь важного и от выяснения которого зависят такие существенные, такие вечные для нас последствия? Малейшее сомнение в этом направлении мучительно для нас; если я не уверен, что имею в руках откровение Самого Бога, душа моя погружается в глубокий нравственный мрак; ни один луч света не освещает этой непроглядной тьмы. Что мне остается делать? Может ли мне помочь человек своею мудростью, своею наукой или своим разумом? Может ли он доводами своими удовлетворить мою душу, разрешить мои сомнения, рассеять мои затруднения и страхи? Окажется ли человек способнее Бога, чтобы уверить меня, что Бог оставил мне Слово Свое? Сама мысль об этом кажется чудовищной.

Если Бог не может дать нам уверенность, что Он говорил с нами в откровении Своем, мы остаемся без всяких, от Него исходящих, указаний. Если нам приходится прибегать к авторитету человеческому, какое бы наименование он не носил, чтобы в нем почерпнуть уверенность в существовании обращенного к нашим душам Слова Божьего, мы этим оказываем более доверия этому авторитету, чем Слову, за подлинность которого он ручается.

Но, благодарение Богу, это не так; Бог сказал слова Свои сердцам нашим; Он дал нам Слово Свое, и Слово это само свидетельствует о себе; оно не нуждается в засвидетельствовании его подлинности рукою человека. Как? Неужели же будем мы прибегать к подписи человека, утверждающей достоверность Слова Бога живого? Откажемся раз и навсегда от этой кощунственной мысли, и да возносит искупленная душа наша хвалу Богу за несказанную милость, за царственное милосердие, не допустившем нас пребывать в беспросветном мраке наших мыслей, не давшее нам увлечься различными мнениями человеческими, но обогатившее нас чудным и драгоценным откровением Божественного света, дабы направить стези наши на путь безмятежного мира, дабы просветить наш разум, утешить наши сердца, оградить нас от всякого рода лжеучения и нравственного зла, дабы ввести нас в покой, благословение и славу небесного Царства Его. Хвала вечная да будет святому Имени Его!

Проникнемся также сознанием факта, что чудное, нами только что указанное преимущество, есть и основание серьезной ответственности с нашей стороны. Если Бог, в бесконечной благости Своей, дал нам полное откровение Своих мыслей, как же мы должны к нему относиться? Следует ли нам судить мысли Божьи, спорить о них и их обсуждать? Горе поступающим так: они стоят на весьма скользкой почве. Полное, сердечное и радостное повиновение - вот единственное, человеку приличествующее, отношение к откровению Божию; только это нужно для нас и приятно Богу. На этом пути ум наш успокоится, и мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца наши и помышления наши во Христе Иисусе." (Фил. 4,7).

Если Слово Божье, навек утвержденное на небесах, глубоко запечатлено в сердцах наших, тихая уверенность, святая устойчивость будут царить в них; мы будем заметно преуспевать в христианской нашей жизни, которая таким образом послужит лучшим свидетельством правды Божьей перед лицом всех людей, отвергающих Библию, сделается убедительнейшим доказательством и очевидной действительностью для всякого колеблющегося сердца.

Глава, подлежащая нашему изучению, представляет собой длинный ряд самых убедительных увещаний, основанных на том факте, что Израиль слышал слова Божьи; некоторые из них должны особенно глубоко запечатлеться в сердце всякого христианина. "Не прибавляйте к тому, что я заповедаю вам, и не убавляйте от того."

Слова эти заключают в себе две весьма важные истины относительно Слова Божьего; а именно, - что ничего не следует прибавлять к этому Слову по той простой причине, что в нем ничто не пропущено: и ничего не следует от него убавлять, потому что в нем нет ничего лишнего. Все, в чем мы имеем нужду, содержится в нем; и нельзя обойтись без всего, в нем содержащегося. "Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя, и ты оказался лжецом." (Притч. 30,6). Находя возможным что-либо прибавить к Слову Божьему, мы этим отрицаем, что это действительно есть Слово Божье. С другой стороны, если мы признаем боговдохновенность этого Слова, мы не можем считать лишним ни одно из его слов; все для нас необходимо, - лишнего в нем нет ничего.

Какое великое значение имеет истина эта в наши дни, когда человек дерзает оспаривать достоверность Писания, или прибавлять свое к Слову Божьему! Мы конечно имеем ввиду не особенности различных переводов и переложений Библии; мы говорим о Писаниях в их первоначальном виде, о чудном откровении Самого Бога К нему не следует прикасаться. Как не дано было руке человеческой право прикоснуться к созданному Богом миру в вечере дня сотворения его, так не дано и теперь прибавить хотя бы йоту или одну черту к боговдохновенному Слову, или что-либо от него отнять; потому что это значило бы выразить сомнение в совершенстве дела Духа Святого.

"Неужели", спросят нас, быть может, "считаете вы боговдохновенной всякую строчку Писания, начиная от "Бытия" и кончая последним словом "Откровения Апостола Иоанна"? Да, мы стоим именно на этой почве; мы признаем Божественное происхождение всякой строчки Святой Книги; в доказательство этого мы приведем слова Апостола Павла к Тимофею: "Все Писание боговдохновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен." (2 Тим. 3,16-17).

Если бы Слово Божье не было совершенно, что служило бы Божественным основанием нашей веры? Если бы это откровение не было полно, что служило бы Божественным основанием нашего упования? Тогда мы поистине уподобились бы кораблю без компаса и руля, бросаемому из стороны в сторону бурным морем неверия; мы были бы самыми жалкими из смертных.

Нас могут, пожалуй, еще спросить: "Думаете ли вы однако, что боговдохновенно и длинное родословие, заключающееся в первых главах первой Книги Паралипоменон? Неужели и оно написано для нашего назидания? Если это так, то что же заключается в нем поучительного для нас"? Нимало не сомневаясь, мы утверждаем, что твердо верим в боговдохновенность как этой части Слова Божьего, так и вообще всей Библии; и мы уверены, что глубокий смысл, интерес и важное значение этого родословия будут вполне доказаны будущей историей народа, к которому именно оно и относится.

Что же касается пользы, нами извлекаемой из этой родословной летописи, мы полагаем, что в ней заключается одно из драгоценнейших и поучительнейших для нас доказательств, с какою верностью печется Иегова о народе Своем, с каким вниманием и с какой любовью Он относится ко всему, его касающегося. Хотя с человеческой точки зрения Евреи представляют из себя народ отпадший и пребывающий в рассеянии по лицу всей земли, Бог продолжает из поколения в поколение заботиться о нем. Он знает все, что имеет отношение к двенадцати коленам; Он соберет их в назначенное для этого время и утвердит их в наследии, им отведенном в земле Ханаанской по обетованию, данному Богом Аврааму, Исааку и Иакову.

В высшей степени поучительно и утешительно для душ наших быть свидетелями бдительности и заботливости нашего Отца Небесного по отношению к земному Его народу.

Несмотря на заключенное в 1-ой главе 1 Пар драгоценное поучение, глава эта конечно не представляет нам того интереса, который в себе содержат, например, 17-ая глава Евангелия от Иоанна или 8-ая глава Послания к Римлянам. Мы полагаем, что всякая страница Слова Божьего написана Духом Святым, а потому назидательна для нас, хотя 17-ая глава Евангелия от Иоанна не может нам очевидно заменить Римл. 8.

Особенно же важно для нас помнить, что мы совершенно не способны судить о том, что достойно и что недостойно входить в состав боговдохновенной Книги. Мы слепы и ограничены, и именно та часть Слова Божьего, которая нам не кажется боговдохновенной, может иметь весьма важное значение в истории путей Божьих как по отношению всего мира, так и по отношению в отдельности к народу Его.

Все, нами только что указанное, для всякой истинно благочестивой и духовно настроенной души, сводится к следующему: мы верим в Божественный характер всякой строчки Библии, с начала ее и до конца. Вера эта не основывается на каком-либо авторитете человеческом. Поверить Священным Писаниям потому, что за ними стоит какой-либо авторитет человеческий, значило бы поставить этот авторитет выше Библии, ввиду того, что всегда свидетельство, удовлетворяющее другое, имеет более, нежели оно, веса, более нежели оно, значения Отсюда следует, что мы так же мало можем рассчитывать на человеческий авторитет в вопросе подтверждения истины Слова Божьего, как искать в слабом горении лампады доказательство того, что солнце светит. Нет, читатель, мы должны вполне уяснить себе этот вопрос.

Полная боговдохновенность Священных Писаний должна для души нашей сделаться основной истиной, истиной, которая нам дороже самой жизни. Тогда мы сумеем дать ответ холодной надменности скептицизма, рационализма и неверия. Мы не хотим утверждать, что нам удастся убедить неверующих; Бог подойдет Своими путями к душе их и в Свое время убедит их. Вступать в споры с подобными людьми значит непроизвольно терять время и труд; но мы убеждены, что самым действительным и самым достойным образом мы отвечаем неверующему, являя ему полный покой сердца, основанный на блаженной уверенности: "Все Писание богодухновенно." Сказано также: "Все, что написано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпеньем и утешеньем из Писаний сохраняли надежду." (Римл. 15,4). Первое из этих изречений Апостола доказывает, что все Писание исходит от Бога; второе, что оно предназначено для нас. Оба вместе взятые, они указывают, что нам не следует ничего ни прибавлять к Слову Божьему, ни убавлять от него; в нем сказано все и ничего нет в нем лишнего. Слава Господу за твердое основание нашей веры и за благословенье и утешенье, из него изливающиеся на всякую истинно верующую душу!

Мы обратим теперь внимание читателя на некоторые стихи 4-ой главы Книги "Второзаконие", особенно ярко обнаруживающие все значение, всю важность и всю авторитетность Слова Божьего. В них, как и во всей этой книге вообще, мы находим несравненно менее самых описаний особенных обрядов, уставов и религиозных постановлений; но в них всячески доказываются все серьезное значение, вся возвышенность Слова Божьего, а чем бы Слово это ни говорило.

"Вот, я научил вас постановлениям и законам, как повелел мне Господь, Бог мой, дабы вы так поступали в той земле, в которую вы вступаете, чтобы овладеть ею." Поведение их должно было во всем согласоваться с Божественными заповедями. Необыкновенно важное правило для них, для нас и для всех вообще. "Итак храните и исполняйте их; ибо в этом мудрость ваша и разум ваш перед глазами народов, которые, услышав о всех постановлениях, скажет: только этот великий народ мудрый и разумный." (ст. 5-6).

Выясним серьезно эти слова. Мудрость и разум Израильтян должны были выразиться в соблюдении и применении в жизни уставов и Божественных повелений. Мудрость должна была проявится не в ученых спорах, не в приведении каких-либо человеческих доводов, - она должна была сказаться в детском и беспрекословном их послушании. Вся мудрость Израиля заключалась в уставах и повелениях Божьих, а не в их личных мнениях и суждениях об этих заповедях. Глубокою и дивною мудростью Божьей дышало Слово Господне, и эту мудрость должны были увидеть и признать в их поведении все народы. Свет закона Господнего должен был отражаться на поведении и характере народа Божьего, приводя в изумление окружающие народы.

Но, увы, сколько, наоборот, было в Израиле неверности, и как мало поступки народа Божия явили народам всей земли Бога и Его Слова! Как бесчестилось Его чудное имя их делами, когда, оставляя возвышенную почву послушания заповедям Божиим, этот вознесенный Господом народ опустился до уровня окружающих племен, перенял их обычаи и преклонился пред их богами! Как при виде слабости, безумия и нравственного упадка Израиля языческие народы могли познать высшую мудрость, чистоту и нравственную силу Божиих постановлений и уставов, хранителем которых провозглашал себя Израиль, но которые его же и осуждали? (Римл. 2,3).

Но каковы ни были недостатки народа Божия, Слово Господне пребудет вовек; и если могущество этого Слова осталось не доказанным поведением Израиля, оно проявилось в осуждении, постигшем его неверность; оно также будет утешением, силою и благословением отдельной души, жаждущей идти стезею послушания.

В главе, рассматриваемой нами, Моисей старается доказать народу все высокое значение, всю нравственную славу Божественного идеала. Указывая им на истинные последствия послушания Богу, он предупреждает их об опасности, связанной с несоблюдением святых Божиих заповедей: "Ибо есть ли какой великий народ, к которому боги его были бы столь близки, как близок к вам Господь, Бог наш, когда ни призовем Его? И есть ли какой великий народ, у которого были бы такие справедливые постановления и законы, как весь закон сей, который я предлагаю вам сегодня?" (ст. 7-8). Вот истинная нравственная высота, присущая во все времена и во всяком месте племени, народу, семье или отдельному ее члену: иметь близ себя живого Бога при наличии Его драгоценного права призывать на помощь во всяком деле; знать, что Его могущество и благость всегда действует нам на благо; искать света Его благословенного лица во всех наших путях; ежедневно ставить нашу жизнь в зависимость от повелений и Его святых требований силою духа Святого осуществлять Его присутствие в нас.

Где найти слова, чтобы хотя бы в слабой мере выразить всю глубину Божиих благословений и преимуществ, даруемых нам Богом? И однако, по бесконечной милости Божией, они составляют удел каждого чада Божия на земле.

Мы не говорим, что каждое чадо Божие может пользоваться ими; это далеко не так. Как мы уже видели, они предназначены для тех, которые, с Божиею помощью, научились с благоговением, смиренно и от всего сердца повиноваться слову Божию. Как по отношению к Израилю, так и по отношению к Церкви и каждому верующему в отдельности, и в древние времена, и в наши дни истина остается все тою же: Божие благоволение является неоцененной наградой за послушание.

Мы, однако, знаем, что жалкое человеческое сердце склонно заблуждаться и подпадать под влияние различных течений, всячески силящихся удалить нас от узкого пути послушания. Поэтому не следует удивляться, почему Моисей так часто повторяет серьезные увещания, обращаясь к сердцу и совести своих слушателей. Пред обществом, по отношению к которому его сердце горело любовию, он изливает свое сердце, и его вдохновенная речь не может не пробудить лучших струн их души. "Только берегись", - говорит он, - "и тщательно храни душу твою, чтобы тебе не забыть тех дел, которые видели глаза твои, и чтобы они не выходили из сердца твоего во все дни жизни твоей; и поведай о них сынам твоим и сынам сынов твоих" (ст. 9).

Эти многозначащие для каждого сердца слова напоминают нам два важных факта: личную ответственность каждого за себя и наше свидетельство о Боге пред другими. В древнейшие времена народу Божию было заповедано тщательно хранить душу, чтобы драгоценные Божий поручения не были в пренебрежении; кроме того Израилю также вменялось в обязанность поучать своих детей и внуков заповедям Господним. Менее ли в этом отношении ответственны пред Богом мы, обладающие большими, сравнительно с Израилем, преимуществами и познанием? Мы призваны тщательно изучать Слово Божие и соблюдать его в своем сердце. Недостаточно второпях прочитывать каждый день несколько стихов или целую главу из Слова Божия, как бы впадая в религиозную рутину: мы должны серьезно и глубоко изучать Библию, чтобы это изучение было для нас источником радости и назидания.

Следует опасаться, не читают ли многие из нас Библию по обязанности, предпочитая Библии чтение журналов или каких-либо книг. Приходится ли после этого удивляться нашим поверхностным познаниям в области.

Священных Писаний? Как пред нами могут предстать красота этой Божественной Книги и ее нравственная глубина, если, открывая ее лишь для очищения совести, мы с равнодушием перечитываем некоторые ее стихи? Мне, быть может, возразят: "Мы не можем все время читать Библию". Скажет ли, однако, этот же человек: "Невозможно все время читать газеты и романы?" Каково состояние души человека, говорящего это? Действительно ли он любит Слово Божие? Сознает ли он истинное значение этого Слова, его превосходство и его внутреннюю славу? Это невозможно.

Что значат следующие обращенные к Израилю слова: "Итак положите сии слова Мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они повязкою над глазами вашими?" (гл. 11,18). "Сердце", "Душа", "Рука", "Глаза", - все призвано сохранять драгоценное Слово Божие; Израиль имел дело с действительностью, а не с пустыми формами, не с безжизненной рутиной. Человек должен был всецело предаться соблюдению Божиих уставов. "И учите им сыновей своих, говоря о них, когда ты сидишь в доме твоем, и когда идешь дорогою, и когда ложишься и когда встаешь. И напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих" (ст. 19-20). Не вменяются ли эти слова в обязанность и нам, христианам? Занимает ли Слово Божие подобное место в наших сердцах, в наших домах и в наших привычках? Ясно ли видят люди, входящие в наш дом или ежедневно имеющие с нами дело, что Слово Божие пользуется у нас почетом? Видят ли люди, с которыми мы имеем нечто общее в наших занятиях, что мы руководствуемся правилами Священного Писания? Видят ли наши дети и окружающие нас, что мы живем в атмосфере Слова Божия, что оно управляет нашим характером и нашим поведением?

Это пробный камень, испытывающий наши сердца, дорогой читатель; не оставим без внимания эти слова, но будем уверены, что ничто так не свидетельствует о нашем нравственном и духовном состоянии, как наше отношение к Слову Божию. Если мы не любим его, если мы не любим изучать его, если мы не жаждем с радостью исполнять его, заранее предвкушая возможность посвятить свободный час чтению в тишине святых слов Писания; если мы не горим желанием почаще размышлять о драгоценных Божиих поучениях наедине с сами собою, вместе с нашей семьей или вне нашего дома; если, одним словом, мы постоянно не дышим его святою атмосферою, если мы когда-либо решились выразить вышеприведенное мнение: "Нельзя постоянно читать Библию", - тогда нам следует серьезно задуматься над нашим духовным состоянием, далеко не желательным для нас.

Обновленное сердце любит Слово Божие и с радостью исследует его; так в 1 Петр. 2,2 мы читаем: "Как новорожденные младенцы возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение". И действительно, если мы не любим этого чистого словесного молока, если мы им не питаемся, уровень нашей духовной жизни будет неизбежно понижаться. В нашем поведении может и не оказываться ничего явно предосудительного; мы, быть может, видимым образом и не бесчестим Господа нашими делами; но мы огорчаем Его сердце нашим небрежным отношением к Его Слову, другими словами, отношением к Нему Самому. С нашей стороны безумно говорить о нашей любви ко Христу, если мы не любим Его Слова и не живем им; мы напрасно воображаем, что духовная жизнь подвигается вперед, если чтение Библии не занимает главного места в жизни семьи или отдельного лица.

Само собою разумеется, что мы не хотим сказать, что кроме Библии не следует читать никаких книг, - в таком случае мы не писали бы и нашего "Толкования"; но ничто не требует такой бдительности с нашей стороны, как выбор нашего чтения. Все должно делаться во имя Господа Иисуса и во славу Божию, - в том числе и чтение.

Нам не следовало бы читать никакой книги, чтение которой не содействует прославлению Божию, или на чтение которой мы не можем призвать благословение Господа.

Этот вопрос требует серьезного рассмотрения со стороны всех детей Божиих; и мы верим, что силою Духа Святого наши размышления по поводу изучаемой нами главы пробудят наше сердце и нашу совесть, указав нам место, которое Слово Божие должно занимать в нашей жизни и в нашем доме. Если Слово Божие занимает надлежащее место в сердце, ему будет отведено место и в нашем доме. Когда Слово Божие не почитается в семье, трудно представить себе, чтоб оно занимало свое место и в сердцах ее членов. Главе семейства следует призадуматься над этим; мы того мнения, что свидетельство о Слове Божием должно ежедневно произноситься в каждой христианской семье. Некоторые, быть может, назовут последовательное чтение в семье Священного Писания религиозной рутиной, рабством, служением закону. На подобные возражения мы, со своей стороны, ответим: считается ли в семье рабством обычай собираться вокруг обеденного стола? Называется ли скучным долгом или печальной рутиной это соединение всех членов семьи вокруг стола? Конечно, нет, если это семья дружная, если взаимная любовь соединяет ее членов. Почему же главе семейства было бы трудно каждый день собирать вокруг себя своих детей и членов семьи, чтобы вместе с ними читать несколько стихов драгоценного слова Божия и сообща возносить несколько слов молитвы и благодарения к престолу благодати? Мы думаем, что этот обычай полностью согласуется с указаниями Ветхого и Нового Завета, являясь со своей стороны, святым, назидательным и благоугодным Господу.

Что мы сказали бы о христианине, никогда не молящемся, никогда не читающем Слова Божия? Могли ли бы мы видеть в нем истинного христианина, радостного и живого? Конечно, нет; мы начали бы даже сомневаться в этой душе жизни о Боге. Молитва и чтение Слова Божия, безусловно, необходимы для ободрения в христианской жизни; поэтому человек, постоянно пренебрегающий двумя этими благами, пребывает в состоянии духовной смерти. Если таковы последствия небрежного отношения к Слову Божию для отдельного лица, что будет с семьей, где не существует ни чтения Слова Божия, ни общей молитвы, где не провозглашается свидетельство ни о Боге, ни о Слове Его? Можем ли мы представить себе истинно богобоязненную семью, с воскресного утра до вечера следующей субботы сообща не вспоминающую Того, Кому мы обязаны всем? День проходит за днем; все домашние обязанности выполняются; семья собирается в назначенные часы к обеду и ужину, но никто и не думает собирать семью вокруг Слова Божия или вокруг престола благодати! Какая, спросим мы, разница существует между подобной семьей и домом любого жалкого язычника? Не грустно ли, не прискорбно ли видеть, что люди, громко исповедующие свою принадлежность к христианской вере, люди, подходящие к трапезе Господней, со столь грубым пренебрежением относятся к своему долгу и к данному им Богом преимуществу?

Читатель, не глава ли ты семейства? Каковы твои мысли по поводу этого вопроса? Каковы твои привычки? Читаешь ли ты последовательно каждый день Библию с твоим семейством? Если ты не делаешь этого, позволь спросить тебя, почему это так? Подумай и найди истинную причину этого факта. Не удалилось ли твое сердце от Бога, от Его Слова и от Его путей? Читаешь ли ты сам Слово Божие, молишься ли ты Богу? Любишь ли ты Слово Божие и молитву? Испытываешь ли ты радость, читая Библию и вознося твои молитвы Господу? Если это так, почему же ты не делаешь того же самого в среде своей семьи? Ты, быть может, сошлешься на свою нервную впечатлительность, на свою застенчивость? В таком случае попроси Господа дать тебе силу превозмочь эту немощь. Рассчитывай на Его благодать, неизменную и верную; собирай в назначенный час свою семью вокруг себя; читай вместе с ней несколько стихов писания и приноси вместе с ней твои прошения Богу; или, если ты не в силах начать прямо с этого, встаньте, ты и члены твоей семьи, на колени пред престолом благодати, и в тишине помолитесь Господу.

Как бы ни были слабы свидетельство веры и молитвы, совершаемые в кругу твоей семьи, это все таки в сто раз лучше жизни в твоем доме без Бога и молитвы. Позволь обратиться к тебе с увещанием, дорогой друг: последуй моему совету немедленно, ожидая от Бога необходимой помощи. Он, несомненно, окажет тебе ее, потому что Он никогда не отвергает жажды сердца, поистине доверяющегося Ему и послушного Ему. Не относись долее с пренебрежением к Богу и к Его слову в кругу твоих домашних: это такое грустное явление; ни на минуту не смущайся мыслию, что это приведет тебя к рабству, к подзаконности или формализму. Если последовательное чтения Слова Божия доказывает пребывание в рабстве, то, во всяком случае, это рабство благословенное.

Чтение и молитва не должны непременно продолжаться долго; напротив, мы того мнения, что дома ли, или же вне дома самыми действенными оказываются краткое чтение Слова Божия и живая, горячая молитва.

Мы, конечно, хотим этим сказать, что простое чтение Слова Божия в семейном кругу вмещает в себе все, заключающееся в словах: "Я и дом мой будем служить Господу" (Нав. 24,15). Это далеко не все. Служение семьи Богу заключает в себе всю нашу истинную жизнь со всеми ее мельчайшими подробностями. Это не подлежащая сомнению истина; но мы убеждены, что жизнь семьи не может идти правильно, если чтение Библии и молитва находятся в пренебрежении.

На это можно возразить, что во многих домах, где утром и вечером свято исполняется эта христианская обязанность, внутренняя жизнь семьи стоит в вопиющем противоречии с этим видом служения Богу. Например, глава семейства вместо того, чтобы являться для всех примером и светом, наоборот, находится в мрачном настроении духа: он резок и груб в обхождении с окружающими, неприятен и раздражителен по отношению к своей жене, строг и деспотичен с детьми, вспыльчив, требователен к слугам. Попросив только что о благословение на пищу, он видимо недоволен тем, что подано ему к обеду; одним словом, он поступает как раз противоположно тому, чему учит Священное Писание, только что прочитанное им вместе с его женою. То же, с другой стороны, часто случается и с женою, детьми и слугами; полная неразбериха царит в хозяйстве дома; обед не готов в определенное время; не чувствуется никакого согласия между членами семьи; дети грубы, эгоистичны, своевольны. Другими словами, вся атмосфера дома не согласуется с христианскими воззрениями.

Кроме того, прислушайтесь, как отзываются окружающие о главе семейства; люди, имеющие с ним торговые или какие-либо другие дела, всегда находят повод жаловаться на него: жалуются на нехорошее качество его товаров; обличают его в скупости, тщеславии и хитрости; в нем не видно ничего "Божия", ничего "Христова", ничего, отличающего его от самых заурядных людей мира сего. Его часто должно было бы приводить в смущение и стыд поведение людей, не имеющих никакого даже понятия о чтении Слова Божия и о молитве со своими домашними.

Что сказать о чтении Священного Писания и о молитве среди такой грустной и унизительной обстановки? Увы! они в этом случае являются только формой - пустой, бессильной; такое поведение неприлично для христианина; вместо того, чтобы быть жертвою Богу с утра до вечера, подобная жизнь является ложью, издевательством над христианством, оскорблением Бога.

Все это тем печальнее, что оно полностью справедливо. Существует большой пробел в служении семьи Богу; как в жизни благочестия, так и во всем строе семьи в наших домах можно весьма мало найти "виссона чистого и светлого; виссон же есть праведность святых" (Откр. 19,8) По-видимому, мы забываем многозначащие слова богодухновенного Апостола: "Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе" (Римл. 14,17). Некоторые из нас как бы думают, что всякий раз, как мы встречаем слово "праведность", мы должны подразумевать под этим словом Божию праведность, в которую облечены, или праведность, вмененную нам Богом ради Христа Это великое заблуждение. Надо помнить, что в этом вопросе существует как Божественная сторона, так и человеческая. У каждого предмета есть внутренняя сторона и сторона внешняя.

Это две неразделимые вещи. К чему пытаться поддерживать молитвенное единение со своими домашними, если в то же время несправедливое отношение к окружающим бесславит Господа? Безобразной карикатурой является день, начатый и конченный мнимым служением семьи Богу и в то же время с утра до вечера ознаменованный поступками, доказывающими наше нечестие, несправедливость, легкомыслие, безрассудство и тщеславие. Было бы неуместно и непоследовательно легкомысленно заканчивать проведенный вечер поверхностным чтением Слова Божия и такою же молитвою. Все это весьма прискорбные факты; все это не вяжется со святым именем Христа, несовместимо с временем и служением, посвященными Ему. Слава Христова - вот единственная мера, которою следует измерять нашу частную жизнь, весь порядок, управляющий нашим домом, нашу будничную работу, наши отношения с людьми и всякого рода наши занятия. По отношению к каждому порученному нам Богом, делу, ко всему, требующему нашего внимания, следовало бы задаваться одним только вопросом: "Достойно ли это святого имени, призываемого мною?" Если дело недостойно Бога, отстранимся от него; твердо решимся отойти от него; бежим со святою поспешностью от всего, бесславящего Господа. Ни на минуту не будем прислушиваться к дерзновенному вопросу: "Что же в этом дурного?" Дурно все, в чем не участвует Христос. Ни одному истинно преданному своему Господу христианину не придет на ум и на сердце подобный вопрос. Можно смело утверждать, что не Христос управляет сердцем человека, рассуждающего так. Мы надеемся, что читателю не наскучили все эти размышления об истинах, применение которых к жизни так важно; мы находим, что в наши дни показного благочестия необходимо напоминать их своему сердцу и своей совести. Всякий из нас должен исследовать свои пути и свое настоящее отношение ко Христу. Если наше сердце не искренне пред Господом, нельзя ожидать успеха ни в чем, - ни в нашей частной жизни, ни в семье, ни в делах, ни в отношениях с другими, - нигде; если же сердце искренне пред Ним все должно идти и все пойдет успешно.

Не будем же удивляться, что, кончая свое чудное 1-ое Послание к Коринфянам, Апостол в заключение восклицает: "Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маран-афа". [Да будет отлучен до пришествия Господа.] (1 Кор 16,22). В самом Послании он боролся против различных лжеучений или нравственной развращенности; но, подводя итог своим словам, вместо того, чтобы выразить строгое осуждение всякому заблуждению или проявлению зла, Апостол обращает его на каждого, не любящего Господа Иисуса Христа. Любовь ко Христу есть лучшее предохранительное средство от разного вида заблуждений и зла Если сердце наполнено Христом, в нем нет места ни для чего другого; но если в сердце отсутствует любовь ко Христу, ничто не может предохранить его от самых грубых заблуждений и от разного рода зла.

Вернемся теперь к нашей главе:

Внимание народа особенно обращается на торжественные события, происшедшие на горе Хорив, события, которые должны были глубоко и неизгладимо запечатлеться в их сердцах: День, "когда ты стоял пред Господом, Богом твоим, при Хориве, и когда сказал Господь мне: собери ко Мне народ, и Я возвещу им слова Мои" (ст. 10). Прийти в непосредственное и живое соприкосновение с вечным Словом Бога живого - вот великая и важная задача для Израиля в древности, для Церкви в настоящее время, для каждого и для всех нас всегда и повсюду. "Слова Мои, из которых они научатся бояться Меня во все дни жизни своей на земле, и научат сыновей своих".

Важно отметить тесную связь, существующую между слушанием Слова Божия и страхом пред Господнем Именем. Это один из основных великих принципов, неизменных и никогда не утрачивающих свою силу и свое неотъемлемое значение. Слово Бога и Его Имя связаны между собью. Сердце, любящее Слово, почитает и Имя Божие, с благоговением во всех отношениях преклоняясь пред Его святым авторитетом. "Не любящий Меня не соблюдает слов Моих" (Иоан. 147 24). - "Кто говорит: я познал Его, но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины; а кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась" (1 Иоан. 2,4-5). Каждый, действительно любящий Бога, будет хранить Его Слово в своем сердце, и тогда благодатное действие этого Слова скажется во всей его жизни, в его характере и в его поведении. Бог даровал нам Свое Слово; Бог желает сделать его руководителем наших действий и наших привычек, светом на нашем пути. Если Слово Господа не производит на нас этого практического воздействия, то нам нечего и кичиться нашей любовию к Нему; более того: наше поведение в этом случае явится прямым обманом, за который Богу придется рано или поздно наказать нас.

Также обратим особенное внимание на большую ответственность, возлагавшуюся на израильтян по отношению к их детям. Они не только сами должны были "слушать" и "научаться"; они также должны были и научать сыновей своих". Это неизменный долг человека; безнаказанно попирать его нельзя. Бог придает большое значение этому вопросу; Он, мы слышим, говорит об Аврааме так; "Ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя ходить путем Господним, творя правду и суд; и исполнит Господь над Авраамом, что сказал о нем" (Быт. 18,19).

Это в высшей степени знаменательные слова; они доказывают, как Бог обращает внимание на домашнюю жизнь и на соблюдение благочестия в семье. Во все времена и во всех обстоятельствах Бог благоволил к послушанию и высказывал свое одобрение хорошему воспитанию, даваемому Его народом своим детям, воспитанию, согласующемуся с требованиями Слова Божия. Нигде в Его святом Слове мы не встречаем позволения воспитывать детей в невежестве, в беспечности, в своеволии. Существуют христиане, которые, под пагубным влиянием ложного богословского учения, считают неуместным свое вмешательство в высшие планы и Божий задачи при воспитании детей, а потому отвергают необходимость наставления их как в Евангельской истине, так и в букве Священного Писания. По их мнению, детей следует предоставлять свободному воздействию на них Духа Святого, Который в свое время повлияет на них, если они принадлежат к числу избранных Божиих; если же они не принадлежат к этой категории душ, бесплодным окажется и всякое человеческое старание.

Во имя Божией истины и на благо наших читателей мы должны немедленно восстать против богословия подобного рода, настолько ограниченного, что оно вникает только в одну сторону вопроса. Какова бы ни была рассматриваемая точка зрения, если она освещает вопрос только с одной стороны, она является великим злом, от пагубного влияния которого нам непременно хочется оградить читателя. Мы часто имели случай на практике убедиться в грустных последствиях воззрений подобного рода. Нам приходилось видеть детей верующих родителей, оставленных ими в полном неведении о Божественных истинах полностью равнодушно и беспечно относившихся к вопросам веры, и даже совсем неверующих. Если кто-либо решался убеждать их родителей, предупреждая их об опасном пути, на котором стоят их дети, они неизменно отвечают доводами, основанными все на той же точке зрения: "Мы не можем сделать христиан из наших детей; и мы не хотим сделать их формалистами и лицемерами. Дело Божие должно совершаться Божественным путем; когда придет время, Бог их призовет, если они принадлежат к числу Его избранных. В противном случае все наши усилия окажутся полностью бесплодными".

Подобные, доведенные до крайности доводы, повели бы наконец к тому, что крестьянин перестал бы пахать землю или сеять хлеб: человек, несомненно, не может заставить зерно пустить росток; он не может содействовать росту самого малого хлебного зерна, как не может и создать вселенную. Должен ли он, однако, ввиду этого беспомощно сложить руки и говорить: "Я ничего не в силах сделать; никакими силами я не могу произрастить зерно; это зависит от Бога.

Поэтому следует выжидать времени Божия". Найдется ли хоть один рассуждающий так младенец? Разве только, если он сошел с ума. Каждый знает, что жатве должны предшествовать вспахивание поля и засевание его зерном; если этого не сделано, безумно было бы ожидать и жатвы.

Не иначе обстоит и дело воспитания детей. Мы знаем, что Бог всесилен; мы верим в вечность Его советов и предначертаний. Мы полностью согласны с великим учением об избрании и Божием предопределении; мы в этом убеждены, как убеждены в существовании Бога или в смерти и воскресении Христа. Мы верим, кроме того, что нашим детям необходимо получать рождение свыше; также уверены, что это возрождение души совершается только Божественною силою, производимою Духом Святым через Слово, как это доказано в беседе нашего Господа с Никодимом в Иоан. 3, а также и в Иак. 1,18 и в 1 Петр. 1,23.

Но снимают ли все эти драгоценные истины с родителей их серьезную задачу: учить и с верностью пред Богом воспитывать своих детей, утверждая их с раннего детства в вере? Конечно, нет. Горе родителям, которые под каким бы то ни было предлогом или по каким бы то ни было побуждениям отрицают возложенную на них ответственность или отстраняются от выполнения своего долга в этом отношении!

Совершенно верно: мы не можем сделать из наших детей христиан и не должны делать из них формалистов и лицемеров. Но мы не призваны что-либо делать из них; мы должны только выполнять наш долг относительно них, предоставляя результаты Богу. Мы получили повеление воспитывать наших детей "в учении и наставлении Господнем" (Ефес. 6,4). Когда должно начинаться это "воспитание"? Конечно, в самом начале. Лишь только мы вступаем в какое-либо родство, мы получаем и новые обязанности, связанные с этим родством. Ни отрицать эту ответственность, ни освободиться от нее мы не можем; мы можем, конечно, пренебрегать ею; но тогда нам придется так или иначе пожать горькие плоды нашей небрежности. Правда, и в этом вопросе, как и во всех остальных, благодарение Богу, для нас довольно Его благодати: "Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, - и дастся ему" (Иак 1,5). Не то, чтобы мы были способны на что-либо сами, не то, чтобы мы могли иметь свое мнение в решении столь важны вопросов, или лично действовать по своему усмотрению; но наши способности от Бога: Он ответит на все наши нужды. Нам следует только взирать на Него в любой нужде в любое время.

У каждого из нас есть свой долг, к выполнению которого мы призваны; не все любят слово "долг", они связывают его с понятием о служении закону. Мы надеемся, что наш читатель не этого мнения, потому что оно совершенно ошибочное. Мы, напротив, придаем весьма важное в нравственном смысле значение слову "долг", и любить его следует всякому христианину. Оно, во всяком случае, неуклонно следуя по пути исполнения нашего долга. Говорить о доверии к Богу, уклоняясь от выполнения долга, - недостойная христианина и ничем не оправдываемая мысль: самые пагубные последствия навлекает на себя каждый, пренебрегающий выполнением своего долга по отношению к своим детям.

Мы думаем, что весь вопрос христианского воспитания заключается в двух вещах: следует "доверять своих детей Богу и воспитывать их для Бога". Сообразоваться с первым из этих принципов, упуская из виду второй, значит, в сущности, противоречить закону; признание же второго без выполнения первого ведет к служению закону, тогда как соблюдение обоих принципов вместе представляют собою здоровое христианство в его применении к жизни и являет собою истинную религию с точки зрения Божией и человеческой.

Верующие родители и особенно те из них, которые лишь недавно вступили в отправление своих родительских обязанностей, должны глубоко проникнуться в сердцах и в своей совести сознанием великого значения этих увещаний: они очень склонны устранять от себя выполнение обязанностей по отношению к своим детям и поручать их воспитание другим. Часто стараются избегать связанного с воспитанием труда и всякого рода забот; но будем уверены, что придет минута, когда подобная небрежность родителей по отношению к их обязанностям непременно повлечет для них за собою многие неприятности и еще гораздо большие затруднения и огорчения.

Что касается трудностей, нам необходимо всякий день из часу в час искать Божией поддержки, черпая из неисследимого богатства нашего Небесного Отца все, нам необходимое: благодать, мудрость, нравственную силу, - все, что сделает нас способными хорошо выполнять наши священные родительские обязанности. Господь, "тем большую дает благодать" (Иак. 4,6), - это остается верным всегда. Но если, вместо того, чтобы прибегать к даруемой нам Богом силе, дабы выполнять наш долг, мы стремимся к комфорту, пренебрегая нашим долгом, мы готовим себе в будущем великое множество скорбей, которые рано или поздно падут на нашу голову. "Не обманывайтесь; Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную" (Гал. 6,7-8).

В этом выражается великий принцип владычества Божия, принцип, управляющий всей вселенной и с удивительной последовательностью применимый к нам: что мы сеем по отношению к воспитанию наших детей, то, несомненно, мы и пожнем. Нельзя не ощущать на себе всей непреложности этой истины.

Да не впадут, однако, в скорбь и уныние дорогие родители, читающие эти строки; им не следует терять мужества: напротив, им надлежит радостно доверяться Богу. "Имя Господа - крепкая башня: убегает в нее праведник, и безопасен" (Притч, 18,10). Будем неуклонно идти стезею выполнения нашего долга; тогда мы сможем с непоколебимым доверием уповать на нашего Бога, Бога верного и милостивого, Бога, восполняющего все наши насущные нужды. И в свое время мы пожнем благие плоды нашего труда, согласно планам и великим предначертаниям владычества Божия.

Мы не будем предписывать какие-либо правила или методы воспитания, - их, мы думаем, вовсе не существует; всех детей по одной и той же системе воспитывать невозможно. Кто решился бы перечислить все правила воспитания, заключающиеся только в одном увещании: "Воспитывайте их в учении и наставлении Господнем?"

В этом руководящем правиле воспитания содержится все, относящееся к воспитанию, от самой колыбели до вступления в зрелые лета. Да, мы повторяем "от самой колыбели", потому что всякое истинно христианское воспитание начинается, по нашему мнению, с самого раннего возраста. Мало кто замечает смышленость маленьких детей и видит, как рано они начинают все подмечать и все понимать. Как скоро также сказывается на детях нравственная сфера, окружающая их! Да, именно эта сфера имеет решающий голос в деле воспитания. Мы должны окружать наших детей в их повседневной жизни только атмосферою любви, мира, чистоты, святости и справедливости; это оказывает большое влияние на нравственное состояние души. Как на самом деле важно, чтобы наши дети видели, что их родители живут в любви, в согласии, заботясь друг о друге, хорошо обращаясь с окружающими и оказывая милосердие бедным. Мы даже не представляем себе, как дурно влияют на ребенка каждый гневный взгляд, каждое резкое слово отца к матеря, и наоборот. Если вся жизнь проходит в ссорах, как это, увы! часто случается в наших семьях; если отец то и дело противоречит матери, а мать оскорбляет отца, - как подобный пример может оказать благотворное действие на детей, живущих в такой атмосфере и бывающих свидетелями прискорбных разногласий родителей?

Мы не можем настаивать, чтобы родители и главы семейств обращали самое серьезное внимание на настоятельную необходимость служить добрым примером своим детям; воспитывать их в атмосфере любви, мира, правды, святости, чистоты и приветливой обходительности с окружающими. Вопрос не в нашем положении, не в звании, не в нашем богатстве; все дело заключается только в восприятии нашими сердцами Божией благодати, которая всюду и во всем принесет свой плод Богу. Если на семье сказывается действие жизни Божией, весь дом, как бедного, так и богатого, будет носить на себе печать христианства, свидетельствуя каждому о действенности и важном значении для жизни Божией истины и настоящего христианства.

Прежде, чем закончить рассмотрение вопроса о домашнем воспитании детей, мы хотим обратить внимание родителей христиан еще на один весьма важный, но, увы! часто пренебрегаемый нами вопрос о вменении детям в обязанность безусловного послушания старшим. Нельзя настаивать на этом слишком много, не только потому, что от этого зависят порядок и счастье семьи, но еще и потому, что этот вопрос тесно связан со славою Божиею и свидетельством об истине: "Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе; ибо сего требует справедливость". - "Дети, будьте послушны родителям вашим во всем; ибо это благоугодно Господу" (Ефес. 6,1; Кол. 3,20).

Это очень важно, и на послушании следует настаивать с самого начала воспитания; ребенок должен слушаться с самого раннего возраста; необходимо внушить ему подчинение поставленной от Бога власти, и подчинение, как говорит Апостол, - "во всем". Если на это не обращено должного внимания с самого начала воспитания, впоследствии почти невозможно достичь послушания. Если дать свободу воле ребенка, она быстро развивается, и с каждым годом становится труднее управлять ею. Поэтому прежде всего отцу следовало бы утвердить свой авторитет в основание которого должны быть положены твердость и нравственная сила; если дело будет так поставлено, отец сможет выказывать по отношению к ребенку всю кротость, всю любовь, в которой имеет нужду любящее детское сердце. Не следует применять в воспитании жестокость, строгость и излишнюю суровость. Бог вручил отцу управление семьей, вложил жезл власти в его руку; но, слишком крепко затягивая вожжи, слишком часто применяя к делу жезл власти, он этим даст только верное доказательство своей нравственной слабости. Когда человек вам слишком много твердит о своей власти, вы можете быть уверены, что он пользуется своею силою не так, как следовало бы; истинная нравственная сила сообщает человеку спокойное достоинство, очевидное для каждого.

Мы также уверены, что совершенно не прав отец, в безделицах постоянно противоречащий своему ребенку; подобное поведение способно скорее отнять у ребенка всю энергию, тогда как основанием хорошего воспитания служит не подавленная энергия, а сокрушенная воля. Ребенок должен всегда убеждаться, что его отец ищет исключительно его блага, что, если он ему в чем-нибудь отказывает, то делает это для его же пользы, а не только для того, чтобы лишить его какого-либо удовольствия. Также важно для достижения успешного воспитания заботиться и о том, чтобы каждый член семьи в точности исполнял порученные ему обязанности и справедливо пользовался своими преимуществами. Детям Господь повелел пребывать в послушании; родителям вменяется в обязанность заставлять их слушаться; иначе от их непослушания непременно страдает какой-нибудь из членов семьи.

Что нарушает покой семьи, как не наличие в ней злого и непослушного ребенка? Ребенок же является непокорным и упрямым вследствие дурного воспитания. Бывает, правда, и у детей разные характеры, разные наклонности; некоторые из детей отличаются особенно упорной силой воли, резким и настойчивым характером, что значительно усложняет дело воспитания; но и это не снимает с их отца обязанности добиться их повиновения. Он имеет неоспоримое право рассчитывать в этом случае на благодать и помощь Бога. Мать - вдова, например, если она уповает на Господа, смело может надеяться получить от Бога указания, как управлять детьми и своим домом, и с Божиею помощью она будет исполнять это не хуже отсутствующей главы семейства.

Случается, что неуместная нежность часто побуждает родителей делать уступки детям; это, увы! значит "сеять в плоть" (Гал. 6,8). и действовать во вред душе ребенка. Любовь, отступающая пред своеволием ребенка, не есть истинная любовь. Невозможно, чтобы такое проявление любви содействовало как дозволенным удовольствиям, так и истинному счастью ребенка. Избалованный, упрямый ребенок не может не чувствовать себя несчастным; следует приучать его думать о других, заставлять его всячески служить окружающим и радовать их. - Как часто приходится, к сожалению, видеть, например, что ребенок с шумом вбегает в дом, стучит, поет, кричит, поднимаясь по лестнице, нисколько не считаясь с покоем остальных членов семьи. Ни один хорошо воспитанный ребенок не позволит себе подобного; поэтому, если подобное поведение допускается родителями, это доказывает, что имеют место большие промахи в деле воспитания.

Для того, чтобы в семье царили мир, согласие и взаимное расположение, все ее члены должны заботиться друг о друге. Мы обязаны заботиться о благе и счастье людей, окружающих нас, а не только о самих себе. Если бы так поступал каждый из нас, совершенно иной вид приняли бы наши дома, и несравненно больше прославлялся бы Господь в наших семьях. На каждой христианской семье должен лежать божественный отпечаток: она должна жить в небесной атмосфере. Как можно достичь этого? Стараниями какого члена семьи, - идти по стопам Господа Иисуса, во всем являя Его чувствования. Он не искал Своего; Он ни в чем не старался угодить Самому Себе. Он всегда искал угодного Своему Отцу; Он пришел на землю, чтобы служить, чтобы давать. Он переходил с места на место, творя добро и исцеляя всех, которые находились в рабстве у сатаны. Он был царственным Другом всех слабых, обездоленных и скорбящих, являя им Свою благость, Свою любовь, Свое участие. Если бы все члены семьи сообразовались с дарованным нами идеалом, мы хотя в некоторой степени осуществляли бы действенность христианства как в личной, так и вообще в нашей домашней жизни, которую, благодарение Богу, каждый из нас может согласовать с требованиями Слова Божия независимо от прискорбного состояния всей Церкви. "Ты и дом твой" - вот чудный принцип, проходящий чрез всю Книгу Божию, с ее начала и до самого конца. Во все времена, при всяком домостроительстве, во дни патриархов, равно как и во дни служения закону, и в христианскую эпоху, мы убеждаемся, - и в этом заключается великое утешение для нас, - что личная преданность Богу и истинное благочестие всей семьи всегда обретали Божие благоволение и служат прославлению святого имени Господа.

Это весьма отрадный, по нашему мнению, факт; особенно же большое значение он приобретает в настоящее время, когда весь мир погружается в неверие, когда светская суета сказывается в нем так сильно, что люди, всем сердцем желающие пребывать в повиновении Слову Божию и стремящиеся соблюдать единство тела Христова, встречают множество затруднений для осуществления своих заветных желаний. При виде этого мы можем от всей души прославлять Господа за то, что, несмотря ни на что, отдельные души и семьи могут пребывать в истинном благочестии и святости; каждый христианин может непрестанно возносить хвалу престолу Божию, может неустанно молить Господа о спасении мира, пребывающего в грехе, скорби и нужде. Действие Духа Святого да скажется могущественно на каждом из нас, дабы наш Господь во всем прославлялся каждым возлюбленным чадом Своим в его личной и домашней жизни!

Теперь вникнем в серьезное предостережение, обращенное к обществу израильскому, запрещающее ему впадать в ужасный грех идолопоклонства, грех, увы! имеющий особую привлекательность для жалкого человеческого сердца. Легко впасть в этот грех, и не повергаясь ниц пред языческими кумирами; поэтому нам следует хорошенько взвесить слова увещания, исходящие из уст славного законодателя Израилева; они, конечно, были написаны и для нашего назидания.

"Вы приблизились и стали под горою, а гора горела огнем до самых небес, и была тьма, облако и мрак. И говорил Господь к нам из среды огня; глас слов Его вы слышали, но образа не видели, а только глас" (ст. 11-12). -"Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия" (Римл. 10,17). - "И объявил Он вам завет Свой, который повелел вам исполнять, десятословие, и написал его на двух каменных скрижалях. И повелел мне Господь в то время научить вас постановлениям и законам, дабы вы исполняли их в той земле, в которую вы входите, чтоб овладеть ею" (ст. 13-14).

Здесь нам указывается твердое основание увещания, предостерегающего нас от идолопоклонства. Израильтяне ничего не видели пред собою; Бог не являл им Своего образа (ст. 12). Он так ясно передавал им Свои слова и Свои заповеди, что даже ребенок легко мог бы их понять; как бы ни был ограничен духовный кругозор Израильтян, они не могли не понять обращенного к ним "гласа". Им было велено слушать голос Божий, не пытаясь увидеть Господа; им следовало только подчиняться Его заповедям. Вера вникает в святые Божий повеления и исполняет их. "Кто любит Меня", говорит Господь, "тот соблюдает слово Мое" (Иоан. 14,23). - "Бога не видал никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Иоан. 1,18). - "Потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просвятить нас познанием Божией славы в лице Иисуса Христа" (2 Кор. 4,6).

Господь Иисус называется "сиянием славы и образом ипостаси Божией" (Евр. 1,3). Он мог сказать: "Видевший Меня видел Отца" (Иоан. 14,9). Таким образом, Сын Божий являет Отца; Сына же мы познаем чрез посредство Слова и могущественного действия Святого Духа. Пытаться познать Бога или Христа помимо Священных Писаний - значит вносить смятение в свою душу и подвергать себя разного рода искушениям.

Поэтому, подобно тому, как Израиль на Хориве был призван довольствоваться слышанием "гласа" Божия и не должен был порываться увидеть Бога, и нам надлежит держаться одного Священного Писания, избегал всего, что могло хотя бы самым незначительным образом отдалить нас от Господа Иисуса, воплощающего в Себе все Божественное совершенство. Только в послушании голосу Божию, голосу Священных Писаний для нас заключается залог истинной безопасности, истинного покоя и полной уверенности души; мы поистине можем сказать: "Я знаю, в Кого - а не во что-либо, - "уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день" (2 Тим. 1,12).

"Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились, и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину и женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображение какой-либо птицы крылатой, которая летает под небесами, изображения какого-либо гада, ползающего по земле, изображение какой-либо рыбы, которая в водах, ниже земли; и дабы ты, взглянув на небо, и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился, и не поклонился им и не служил им, так как Господь, Бог твой, уделил их всем народам под всем небом. А вас взял Господь и вывел вас из печи железной, из Египта, дабы вы были народом Его удела, как это ныне видно" (ст. 15-20).

Эти стихи заключают в себе важную истину. Когда сыны Израилевы сделали себе золотого тельца, Господь сказал Моисею: "Поспеши сойти; ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской" (Исх. 32,7). Иначе и быть не могло. Повергающийся пред чем-либо ниц должен быть ниже предмета своего поклонения; поэтому, преклоняясь пред тельцом, израильтяне спустились ниже уровня животного, которое погибает. Господь мог обратить к ним слова: "Скоро уклонились они от пути, который Я заповедал им: сделали себе литого тельца, и поклонились ему, и принесли ему жертвы, и сказали: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!" (Исх. 32,8).

Какая картина! Весь народ вместе с Аароном, первосвященником, во главе повергается ниц пред изображением, сделанным человеческим резцом (ст. 4). Из золотых серег, вынутых из ушей жен и дочерей израильских. Трудно даже представить себе, что огромная толпа разумных существ, которой были даны разум и совесть, обращается к литому золотому тельцу с возгласом: "Вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!" Это значило, в полном смысле этого слова, отвергать Бога, заменяя Его изобретенным человеком изображением. И сказать себе, что люди, сделавшие это, принадлежали к народу, бывшему свидетелем чудных дел, совершенных Иеговою в земле Египетской! Они видели, как Божий казни одна за другою постигали упорствующего в своем ожесточении царя; на их глазах вся земля как бы колебалась под поражавшими ее ударами жезла власти Иеговы; пред ними пали от меча Ангела губителя все первенцы египетские. Они видели, как Чермное море расступилось пред Аароновым жезлом, и они прошли по сухому дну моря между двумя стенами как бы застывших вод, которые тотчас же после их перехода настигли и поглотили их врагов.

Все это произошло на их глазах, и, несмотря на все это, они так скоро смогли все забыть и говорить о литом тельце: "Вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!" Неужели же они действительно думали, что отделанное резцом человека изваяние могло смирить и привести в трепет гордого монарха и дать им возможность победоносно выйти из Египта? Мог ли золотой телец разделить морские воды и провести народ чрез их глубину? Но, однако, Израиль утверждал это: на что, впрочем, не способны люди, когда их око и сердце отвращается от Бога и от Его Слова?

"Но", - может быть, спросят нас, - "имеет ли все это какое-либо отношение к нам? Могут ли извлечь для себя полезное поучение и христиане из случая с золотым тельцом? Относятся ли и к Церкви увещания, обращенные к Израилю? Разве и Церкви угрожает опасность идолопоклонства? Возможно ли, что, обладая преимуществом ходить в полном свете Христовом, явленном нам в Новом Завете, мы захотим поклоняться золотому тельцу?"

Прежде всего на эти возражения мы ответим словами Апостола Павла: "Все, что написано было прежде", - а следовательно в Исх. 32, и Втор. 4, - "написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду" (Римл. 15,4) Это краткое изречение доказывает, что мы имеем полное основание и право исследовать широко- открывающуюся пред нами священную область ветхозаветных Писаний, чтобы научиться содержащимся в них драгоценным урокам, чтобы воспользоваться их важными предостережениями и почерпнуть из них ободрение и утешение, в которых имеют нужду наши сердца при прохождении нами нашего земного поприща. Вопрос, способны ли мы на самом деле впасть в столь тяжкий грех, как идолопоклонство, удивительным образом разрешен в 1 Кор. 10, где богодухновенный Апостол рисует нам событие, происшедшее на горе Хориве, в пример и предостережение Церкви Божией; мы хорошо сделаем, приведя подлинные слова Апостола читателю: "Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком", - как те, которых тела пали и были погребены в пустыне, так и достигшие Обетованной земли, - "и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие; ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос". - Какие знаменательные и испытывающие душу слова для каждого христианина! - "Но не о многих из них благоволил Бог; ибо они поражены были в пустыне. А это были образы для нас", - тщательно заметим это, - "чтоб мы не были похотливы на злое" - на все, несовместимое с духом Христовым, -"как они были похотливы. Не будьте также идолопоклонниками", - итак, идолопоклонниками могут быть и христиане, - "как некоторые из них, о которых написано: народ сел есть и пить, и встал играть. Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали, и погибли от змей. Не ропщите, как некоторые из них роптали и погибли от истребителя. Все сие происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтоб не упасть" (1 Кор. 10,1-12).

Из этого мы совершенно ясно видим, что нет такого грубого греха и безумия, нет такого вида нравственной развращенности, в которые мы ежеминутно не рискуем впасть, если не хранимы всемогуществом Божиим; вне Божественного присутствия не существует истинной безопасности для нашей души. Мы знаем, что Дух Божий не предостерегает нас от такого зла, впадать в которое мы не склонны. Он не сказал бы нам: "Не будьте так же идолопоклонниками", если бы мы не были способны ими сделаться. Итак, весь вопрос заключается для нас не в той или иной форме греха, а в его сущности, - не в форме, в которую облекается грех, а в его корнях и основе. Мы читаем, что "любостяжение есть идолопоклонство" и что корыстолюбивый человек впадает в идолопоклонство. Другими словами, идолопоклонником становится человек, жаждущий иметь более того, что дал ему Сам Бог; грех его в этом случае приравнивается к греху, в который впал Израиль, воздавая поклонение золотому тельцу. Апостол имел большое основание сказать коринфянам, а также и нам: "Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения" (1 Кор. 10,14). К чему было увещевать нас убегать чего-либо, нам не угрожающего? Могут ли праздные слова быть включены в Божию Книгу? Что также значат заключительные слова 1 послания Апостола Иоанна: "Дети! храните себя от идолов!" Не значат ли они, что и мы способны впадать в идолопоклонство? Конечно. Наше лукавое сердце способно отвратиться от живого Бога и привязаться к чему-либо помимо Него; не идолопоклонство ли это? Все, что господствует над сердцем, есть идол сердца, будь это деньги, удовольствия, власть, - это безразлично; поэтому мы легко можем понять необходимость увещаний, обращаемых к нам Святым Духом, чтобы предостеречь нас от идолопоклонства.

В Гал. 4 мы также находим весьма замечательные слова, сказанные тоном, который должен произвести большое впечатление на Церковь. Галаты, подобно всем остальным язычникам, поклонились идолам; но, приняв Евангелие, они обратились от идолов к Богу, дабы служить живому и истинному Богу. Однако появились иудействующие учителя, смущавшие их и внушавшие им, что они не могут спастись если отвергается обрезание и служение закону.

Тогда Апостол, ни минуты не колеблясь, обвиняет их в идолопоклонстве, выражающемся в их возвращении к прежнему уровню нравственной жизни после того, что они открыто приняли славное Христово Евангелие; этим объясняется энергичная решимость, сказывающаяся в словах Апостола: "Но тогда, не знав Бога, вы служили Богам, которые в существе не боги. Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им? Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы. Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас" (Гал. 4,8-11).

Внешне Галаты вовсе и не возвращались к поклонению идолам; они даже, по всей вероятности, с негодованием отвергли бы саму мысль об этом; и несмотря на это, богодухновенный Апостол обращается к ним с вопросом: "Для чего возвращаетесь опять?" Что это значит, как не их возвращение к идолопоклонству? И чему нас научают все эти слова? Тому, что обрезание, возвращение к служению закону, соблюдение дней, месяцев и годов - все это, на первый взгляд ничего не имеющего общего с идолопоклонством, доказывало, однако, что Га-латы возвратились к прежнему идолослужению. Наблюдать дни и преклоняться пред ложными богами - значило отвратиться от Бога живого и истинного, от Его Сына Иисуса Христа, от Духа Святого, - от дивной совокупности всех совершенств, от всего богатства славы, составляющих достояние христианства.

Это серьезный вопрос для христианина, и мы спрашиваем себя: поняты ли, как следует, истинный смысл и важность слова в Гал. 4,8-11 большинством людей, считающих себя почитателями Библии? Мы просим всех, к кому можно отнести эти слова, серьезно изучить этот вопрос. Господь да благоволит этими словами тронуть сердце и совесть всюду рассеянного Своего народа, чтобы каждый исследовал свое положение пред Богом, свои привычки, свои пути и привязанности и убедился, не следует ли и он примеру Галатов, наблюдая дни, или впадая во что-либо, могущее только отдалить душу от Христа и Его славного спасения. Близок день, когда тысячи душ убедятся в справедливости этих фактов; тогда они увидят то, что остается сокрытым от них теперь, увидят, что самые мрачные и грубые языческие заблуждения могут скрываться под именем христианства и иметь связь с самыми чудными истинами, когда-либо просветившими человеческий разум. Как ни упорны мы в нашем нежелании признать свою склонность впадать в грех идолопоклонства, мы не можем, однако, не согласиться, что Моисей, вдохновленный и наученный Богом, сознавал необходимость самым серьезным образом предупреждать Израиль об опасности идолопоклонства, всячески увещевая их охранять себя от него. Трудно представить слова трогательнее следующих: "Вас взял Господь и вывел вас из печи железной, из Египта, дабы вы были народом Его удела, как это ныне видно".

По преизобильной царственной благости Своей десницею Своего могущества Иегова вырвал их из страны смерти и мрака, даруя им Свое искупление и избавление. Он приобрел их в собственность Себе, дабы они были Его драгоценным сокровищем, отделенным от всех прочих народов земли. Как же они могли после этого отступить от Него, отречься от Его святого завета и драгоценных Божиих заповедей?

Увы! это с ними случилось: "Сделали себе литого тельца, и поклонились ему, и принесли ему жертвы, и сказали: вот Бог твой Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!" Трудно даже представить себе это. Избавил и искупил их, говорили они, телец, сделанный их же собственными руками! Зачем было бы все это "описано для назидания нашего", если бы мы не были способны впасть в подобный же грех? Или надо допустить, что Бог, Дух Святой написал бесполезные слова, или же следует признать, что требовалось предостеречь нас. от греха идолопоклонства. Необходимость для нас этого предостережения доказывает нашу несомненную склонность к этому греху.

Лучше ли мы Израиля? Правда, мы обладаем большими знаниями и большими преимуществами: что же касается нас лично, мы сделаны из того же состава, мы имеем те же наклонности, те же способности. Наше идолослужение может принимать иную форму; но в каком бы виде оно не проявлялось, идолопоклонство остается идолопоклонством; и чем больше наши преимущества, тем тяжелее наш грех. Мы изумляемся, как мог одаренный разумом народ впасть в подобного рода безумие после того, что он в такой обильной мере испытал на себе чудное действие величия, силы и славы Божией? Будем помнить, что его безумие описано в предостережение нам, что и нас, невзирая на дарованные нам преимущества, свет и знания, Апостол увещевает "убегать идолослужения". Серьезно вдумаемся во все это и постараемся извлечь пользу для себя. Да будут наши сердца наполнены Христом, дабы в них совсем не оказалось места для идолов; это единственное средство предохранить себя от них. Хотя бы немного удаляясь от нашего дивного Спасителя и Пастыря, мы делаемся способными впасть в самые мрачные формы заблуждения и нравственного зла. Свет, познание, духовные дары - ничто не в силах уберечь душу от искушения. Все это хорошо на своем месте, когда мы пользуемся им законно; само же по себе все это лишь увеличивает для нас опасность в нравственном отношении. Ничто, кроме Христа, живущего верою в наших сердцах, не может дать нам счастье и безопасность, удержать нас на истинном Божием пути. Если мы пребываем в Нем, и Он - в нас, зло нас не коснется. Но если личное общение с Богом тщательно не поддерживается нами, чем выше духовный уровень нашей жизни, тем в большей опасности мы находимся, и тем трагичнее падение. Не было под небесами народа в более благоприятных условиях и в более почетном положении, нежели Израиль, собранный вокруг горы Хорив, чтоб слушать слова Господа; а между тем какой народ пал ниже и провинился больше Израиля, когда он преклонился пред золотым тельцом, пред делом рук своих?

Теперь обратим особенное внимание на весьма интересный факт, описанный в 21-ом стихе этой главы: здесь Моисей в третий раз напоминает Божию обществу о Божием суде, постигшем его. Он говорил об этом, как мы видели, в 1,37; он упоминал далее о том же факте в 3,26; здесь он снова говорит Израилю: "И Господь прогневался на меня за вас, и клялся, что я не перейду за Иордан и не войду в ту добрую землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел. Я умру в сей земле, не перешедши за Иордан, а вы перейдете, и овладеете тою доброю землею" (ст. 21-22).

К чему было три раза упоминать о том же самом обстоятельстве? И зачем Моисей всякий раз настаивал на том факте, что из-за них Иегова гневался на него? В одном мы можем быть уверены: Моисей никоим образом не хотел упрекать народ или оправдывать самого себя; только нечестивец способен сделать подобное предложение. Вся его речь клонилась только к тому, чтобы увеличить нравственную силу и торжественность обращаемых к ним увещаний. Если Господь прогневался на такого человека, как Моисей, если ему не было дозволено войти в Обетованную землю, хотя он сам горячо желал этого, какими же осмотрительными им надлежало быть? Иметь дело с Богом - вещь нешуточная; это положение, без всякого сомнения, в высшей степени благословенное, не поддающееся пониманию человеческого разума; но это и несказанно серьезное положение, как это и пришлось доказать законодателю на самом себе. Эта истина подтверждается дальнейшими словами: "Берегись, чтобы не забыть вам завета Господа, Бога вашего, который Он поставил с вами, и чтобы не делать себе кумиров, изображающих что-либо, как повелел тебе Господь, Бог твой. Ибо Господь, Бог твой, есть огнь поядающий, Бог ревнитель" (ст. 23-24). Особенною торжественностью дышат эти слова; не будем стараться умалить нравственное значение этой истины для нашей души; не будем пытаться притупить ее острое лезвие неправильным применением к этому случаю понятия о благодати. Иногда, мы слышим, говорят: "Бог есть огнь поядающий для мира". Конечно, это так и окажется впоследствии; но теперь Господь поступает с миром по благодати и согласно обилию Своего милосердия и долготерпения. Не забудем того, что нам говорит Апостол Петр: "Ибо время начаться суду с дома Божия; если же прежде с нас начнется, то какой конец непокоряющимся Евангелию Божию?" (1 Петр. 4,17). В Евр. 12 мы также читаем: "Потому что Бог наш есть огнь поядающий" (ст. 29). Апостол здесь говорит не о том, чем Бог будет по отношению к миру, а о том, чем Он является по отношению к нам; это не значит также как некоторые говорят, что "Бог есть огнь поядающий вне Христа". Мы совершенно не знаем Бога вне Христа. Вне Христа Он не был бы и нашим Богом". Нет, читатель; нельзя искажать таким образом Священное Писание; надо брать его таким, как оно есть, - ясным и определенным; нам следует только слушать и повиноваться. "Бог наш есть огнь поядающий", Бог ревнитель, жаждущий сжечь не нас, - хвала за то Его великому имени, - а сжечь зло в нас самих и на наших путях. Он не может терпеть в нас чего-либо, несовместимого с Его святостию, а следовательно, несовместимого и с нашим счастьем, с истинным и непрерывным Божиим благословением. Как "Святой Отец", Он направляет нас на стези, достойные Его; если Он наказывает нас, Он делает это, дабы сделать нас участниками Своей святости. Он предоставляет миру идти его путями, внешне вмешиваясь не в них; но Он совершает суд над Своим домом, и Он наказывает Своих детей, чтобы они более соответствовали Его мыслям и были бы выражением Его нравственного облика.

Поистине мы обладаем великим и возвышенным преимуществом в том, что, в Своем бесконечном милосердии, Сам Бог благоволит интересоваться нами, заниматься нашими немощами, нашими нуждами и грехами, чтобы избавить нас от них и соделать нас участниками Своей святости.

Существует еще одно значительное место в Послании к Евреям 12, которое, ввиду его практической важности, мы приводим читателю дословно: "Сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, Кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказания, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем общее, то вы незаконные дети, а не сыны. Притом, если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, - то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей - для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным чрез него доставляет мирный плод праведности. Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колена" (Евр. 12,5-12).

Существует троякое отношение к Божию наказанию: мы можем "пренебрегать" им, как явлением совершенно обычным, как явлением, знакомым каждому; в этом случае мы не видим в нем действия руки Божией. Так мы часто "унываем" под бременем наказания, находя его непосильным для себя и превышающим имеющийся у нас запас терпения. В этом случае мы не принимаем в расчет любви, руководящей сердцем Отца, не видим Его благой цели, - желания соделать нас участниками Его святости. Мы можем, наконец, и "научаться" чрез наказание; и только этим путем мы впоследствии пожинаем "мирный плод праведности". Мы не имеем права "пренебрегать" тем, в чем сказывается действие руки Божией. Мы не должны "унывать", проходя чрез наказание, в котором ясно обнаруживается любовь Отца, Который никогда не допустит, чтобы искушение, постигающее нас, превышало наши силы, но Который дает и облегчение, чтобы мы могли перенести его; Отца, Который также указывает нам, с какою благою целью Он наказывает нас, и при этом уверяет, что каждый удар Его жезла доказывает лишь Его любовь к нам и служит прямым ответом на молитву Христа в Иоан. 17,11, в которой Он поручает нас заботам "Отца Святого", дабы Он сохранил нас во имя Его и в силу всего того, что связано с этим именем.

Также существует три различных отношения сердца к наказанию Божию, а именно: подчинение, покорность и радость. Когда воля сокрушена, тогда сердце подчиняется воле Божией. Когда разум понимает цель наказания, спокойная покорность Богу овладевает сердцем. Когда же сердце исполнено любви к Отцу, оно преисполняется и радостью, и мы бодро идем вперед, собирая обильные плоды праведности, к хвале Того, Который, по богатству Своей любви, принимает к сердцу все, касающееся нас, и управляет всеми нами, оказывая попечение каждому из нас, как будто бы один он был предметом Его забот.

Как чудно все это, и как эта мысль должна бы ободрять нас во всех наших искушениях и испытаниях! Мы в руках Того, Чья любовь бесконечна, Чья мудрость непогрешима, Чья сила могущественна, Чьи источники неиссякаемы. Поэтому как мы можем унывать? Если Он наказывает нас, Он делает это, потому что любит нас и печется о нашей пользе. Мы можем иногда находить наказание тяжелым, можем оказаться склонными иногда спрашивать себя, как может любовь посылать нам страдание и болезнь; но будем помнить, что Божия любовь исполнена мудрости, что Божия любовь верна и допускает в нашей жизни трудности, болезнь и скорби только для пользы и благословения наших душ. Мы не должны всегда судить о любви по форме, в которую она облекается. Вот, мы видим, любящая мать прикладывает нарывной пластырь к больному месту тела ребенка, которого она любит, как свою душу. Она прекрасно знает, что этим причинит ему боль; и тем не менее она без малейшего колебания применяет это средство, не слушая голоса своего чувствительного сердца и сознавая необходимость применения средства, от которого, говоря человеческим языком, зависит жизнь ее ребенка. Она чувствует, что, с Божиею помощью, несколько минут страдания возвратят здоровье ее любимому сыну. Таким образом, тогда как все мысли ребенка сосредоточены на кратких минутах страдания, мать думает о постоянном его благе; и, если бы ребенок мог проникнуться мыслями матери, он легче перенес бы боль.

Вот картина, наглядно изображающая, как поступает с нами наш отец, посылая нам необходимое для нашего блага наказание; и, если бы мы всегда вспоминали это в нужную минуту, это дало бы нам силу терпеливо переносить все, что находит нужным посылать нам Его рука. -На это можно возразить, что нельзя сравнивать мучительное средство, причиняющее минутное страдание, с целыми годами страшных страданий и болезни. Конечно, это верно, но зато как различны и результаты, получаемые в обоих случаях! Для нас важен сам принцип этого вопроса. Когда мы видим, что дорогое чадо Божие целыми годами испытывает жгучие страдания, мы склонны доискиваться причин этого; может быть, задает себе этот вопрос и сам страдалец; часто он и сам теряет мужество и изнемогает под бременем долголетнего испытания. Он, может быть, доходит до того, что в горе восклицает: "Почему все это постигло меня? Может ли эта болезнь посылаться мне любовью Божией и выражать собою заботливость Отца?" - "Конечно", твердо и неуклонно отвечает на это вера, - "все это свидетельствует только о любви Божией, все это, несомненно, верно Ни за что на свете не хотел бы я изменить порядок вещей. Я знаю, что это кратковременное страдание производит вечную славу; знаю, что мой любящий Отец вверг меня в горнило страданий, дабы омыть меня от нечистоты плоти и преобразить в Свой образ. Я знаю, что Божественная любовь самым действенным путем дойдет до своей цели; поэтому это страдание - мой лучший удел. Конечно, я не дерево и не камень, чтобы не чувствовать это, но именно это и входит в намерения моего Отца; так причиняет мимолетное страдание ребенку и любящая его мать; без страдания врачебное средство оказалось бы бесполезным".

Вот как следует, возлюбленный читатель, встречать каждое испытание, каждое физическое страдание, каждую житейскую невзгоду, потерю имущества и разного рода превратности жизни.

Теперь обратимся к последним стихам нашей главы, таким трогательным образом старающимся пробудить в сердце и в совести общества Божия послушание Господу. Если Моисей говорит им о железной печи Египетской, из которой, по Своему великому милосердию, избавил их Иегова, если он подчеркивает многозначительные знамения и чудеса, совершенные ради них; если он рисует пред ними всю славу земли, в которую им предстояло войти; или если он повествует о дивных путях Божиих в пустыне по отношению к Израилю, - все это клонится к вящему подтверждению прав Иеговы на послушание с их стороны. Пред их глазами предстает картина их прошлого и будущего, как бы заставляя их поразмыслить об их ответственности пред Богом и в то же время являя им неоспоримые доказательства необходимости полного посвящения ими себя служению их милосердному и могущественному Избавителю.

Одним словом, свидетельствовало им о необходимости послушания, и ничто не извиняло их непослушания Богу. Все обстоятельства их жизни с начала до конца были рассчитаны на то, чтобы сообщить особую нравственную силу следующему предостережению и увещанию: "Берегитесь, чтобы не забыть вам завета Господа, Бога вашего, который Он поставил с вами, и чтобы не делать себе кумиров, изображающих что-либо, как повелел тебе Господь, Бог твой. Ибо Господь, Бог твой, есть огнь поядающий, Бог ревнитель. Если же родятся у тебя сыны и сыны у сынов твоих, и, долго живши на земле, вы развратитесь, и сделаете изваяние, изображающее что-либо, и сделаете зло сие пред очами Господа, Бога вашего, и раздражите Его: то свидетельствую вам сегодня небом и землею, что скоро потеряете землю, для наследования которой вы переходите за Иордан; не пробудете много времени на ней, но погибнете. И рассеет вас Господь по всем народам, и останетесь в малом числе между народами, к которым отведет вас Господь. И будете там служить богам; сделанным руками человеческими из дерева и камня, которые не видят и не слышат, и не едят, и не обоняют" (ст. 23-28). Как все это торжественно! Какие мудрые предостережения! Небо и земля призваны им в свидетели. Увы! как скоро все это было полностью забыто! И как скоро слово в слово исполнились в истории народа Божия эти страшные пророчества!

Но, благодарение Богу, существует и светлая сторона картины. Рядом с судом проявляется и Божие милосердие; наш Бог оказывается не только "огнем поядающим и Богом ревнителем". Поистине Он есть огнь поядающий, потому что Он Бог святой. Он не терпит зла и должен истреблять нашу нечистоту. Он, кроме того, и Бог ревнитель, потому что не может допустить наличие какого-либо соперника в сердце Своих искупленных. Он желает обладать всем сердцем, потому что Он Один достоин этого и может навек наполнить и удовлетворить его Самим Собою. Если Его чада оставляют своего Бога и следуют за богами, созданными их воображением, они должны будут пожать горькие плоды своих действий и на тяжелом личном опыте испытать на себе истину слов: "Умножаются скорби у тех, которые текут к богу чужому" (Пс. 15,4).

(Ст. 29). Заметьте, как трогательно указывает Моисей народу светлую сторону его положения; свет, озаряющий их" исходит от вечной непреложности благодати Божией и от восполнения из ее полноты нужд народа. "Но", - говорит он, - и как драгоценны некоторые из этих частиц "но", встречаемых в Священных Писаниях! - "когда ты взыщешь там Господа, Бога твоего, то найдешь Его, если будешь искать Его всем сердцем твоим и всею душою твоею". - (ст. 30). "Когда ты будешь в скорби", -это самое благоприятное время для того, чтобы познать сущность Божия естества, - "и когда все это постигнет тебя в последствии времени, то обратишься к Господу, Богу твоему, и послушаешь гласа Его". - И тогда что? Действие "огня поядающего"? Нет, ибо "Господь, Бог твой, есть Бог милосердный; Он не оставит тебя и не погубит тебя, и не забудет завета с отцами твоими, который Он клятвою утвердил им" (ст. 31).

Здесь пред нами восстает будущее Израиля, их отпадение от Бога и их рассеяние в народах, полное отсутствие у них всякой государственности и потеря их национальной славы. Но, да будет хвала Богу всякой благодати, есть нечто, превышающее все эти невзгоды, этот грех, этот упадок народа и Божий суд над ним. Рассматривая последний период грустной истории Израиля, истории, совершенно ясно охарактеризованной кратким, но сильным выражением: "Погубил ты себя, Израиль" (Ос 13,9), мы затем становимся и свидетелями чудного расцвета благодати, милосердия и верности Иеговы, Бога их отцов, исполненное любви сердце Которого обнаруживается в последующих словах: "Только во Мне опора твоя". В первой части изречения говорится об острой стреле, поражающей совесть Израиля; вторая его часть указывает на успокоительный бальзам, врачующий его сокрушенное сердце.

Историю Израиля можно рассматривать с двух сторон: со стороны чисто исторической и со стороны пророческой. Историческая часть с неумолимою верностью описывает полный упадок Израиля. Вторая с невыразимою благостью указывает созданное Богом средство врачевания. Прошлое Израиля рисуется мрачным и грустным. Будущность его сияет блеском и славою. В первом случае мы видим жалкие поступки людей; во втором - благословенные Божий пути История дает нам изображение человека; пророчество являет сущность Божия естества. Если мы хотим верно понять историю этого замечательного народа, нам необходимо вникнуть в обе стороны его истории. "Народ страшный от начала" (Ис. 18,2). и, прибавим мы, народ удивительный до конца веков.

Мы сознаем необходимость привлечь внимание читателя к чудным поучениям, заключающимся в вышеприведенных стихах нашей главы. В них вкратце заключаются все истины, относящиеся к прошлому, настоящему и будущему Израиля. Например, их прошлое ярко изображено немногими словами: "Если же родятся у тебя сыны и сыны у сынов твоих, и, долго живши на земле, вы развратитесь, и сделаете изваяние, изображающее что-либо, и сделаете зло сие пред очами Господа, Бога вашего, и раздражите Его"...

Не это ли именно они и сделали? Они совершили зло пред очами Иеговы, своего Бога, и этим раздражили Его против себя. Одно слово "зло" включает в себя все, начиная с тельца, сделанного ими на Хориве, до креста, воздвигнутого на Голгофе. Такова страница истории прошлого Израиля.

Что касается их настоящего, не являются ли они и здесь вечным памятником неизменной истины Божией? Исчезла ли хотя бы одна деталь из всего, сказанного Богом? Вслушайтесь в эти слова: "Свидетельствуюсь вам сегодня небом и землею, что скоро потеряете землю, для наследования которой вы переходите за Иордан; не пробудете много времени на ней, но погибнете. И рассеет вас Господь по всем народам, и останетесь в малом числе между народами, к которым отведет вас Господь".

Не исполнилось ли слово в слово все это теперь? Кто может оспаривать это? Прошлое и настоящее Израиля доказывает истину Слова Божия. Поэтому мы имеем полное основание утверждать, что, подобно тому, как прошлое и настоящее являются буквальным подтверждением правды Божией, так и будущее их окажется точным исполнением предсказанного в Писаниях. Слова истории и слова пророчеств написаны тем же Духом; поэтому и те и другие одинаково истинны; и как история подтверждает нам факт греха отступления и рассеяния Израиля, так и пророчество предсказывает нам его раскаяние и восстановление. Для веры одинаково достоверны и то и другое. Как верно то, что Израиль согрешил в прошлом и в настоящее время рассеян между народами, так же верно и то, что он раскается и будет восстановлен Богом в свое время.

Все это факты несомненные и не требующие человеческого подтверждения. Начиная пророком Исайей и кончая Малахией, все пророки рисуют нам картину бесконечного милосердия и будущих благословений Божиих по отношению к Израилю, а также и картину господства на земле и славы семени Авраамова. [Исключение составляет, конечно, только пророк Иона, посланный Богом в Ниневию. Только он один получил от Бога повеление идти с проповедью к язычникам.] Нам очень хотелось бы привести читателю некоторые из чудных изречений, относящихся к этому интересному вопросу; но нам приходится предоставить сделать это самому читателю, причем мы особенно обращаем его внимание на драгоценные истины, содержащиеся в последних главах Книги Пророка Исайи, чтение которых приносит отраду душе и дает полное подтверждение высказанной Апостолом истине: "Весь Израиль спасется" (Римл. 11,26) С этим согласны все пророки, "от Самуила и после него" (Деян. 3,24). Учение Нового Завета полностью согласуется с голосом пророков; поэтому сомневаться в истине, возвещающей грядущее восстановление Израиля и благословения, уготованные ему в царствование его Мессии, значит пренебрегать свидетельством пророков и Апостолов, или отрицать то, что они говорят и пишут по непосредственному внушению Бога Духа Святого; это значило бы также упускать из виду вполне достоверную часть Писаний.

Может казаться странным, как люди, любящие Христа, могут пренебрегать этими свидетельствами или отрицать их; они, однако, делали это всегда, и делали это вследствие религиозных предрассудков или под влиянием различных богословских теорий. Но вопреки всему этому славная истина о восстановлении Израиля и его возвышении среди народов земли сияет ярким светом на пророческих страницах, и все, силящиеся отрицать это или давать иное истолкование, не только теряют ясное понимание Святого Писания и противоречат тому, что в один голос утверждают Апостолы и пророки, но еще и дерзают вмешиваться в советы, предначертания Господа, Бога Израилева, чтобы доказывать, в конце концов, мнимое нарушение Его завета с Авраамом, Исааком и Иаковом.

Весьма опасно становиться на этот путь; и многие, мы уверены в этом, сделали это по неведению; потому что мы должны знать, что каждый, применяющий к Церкви обетования, дарованные ветхозаветным отцам, впадает в указанное нами серьезное заблуждение. Мы утверждаем, что никто не имеет ни малейшего права отрицать обетования, дарованные отцам. Мы можем восхищаться ими, можем извлекать для себя пользу и ободрение из их вечной неизменности и непосредственного и буквального осуществления их Богом; но когда, под влиянием так называемого "спиритуализма", к Церкви и к новозаветным верующим относят пророчества, которые по прямому и ясному смыслу выражающих их слов касаются Израиля, семени Авраамова, мы называем это серьезным заблуждением; мы слишком мало сознаем, насколько все это противоречит мыслям и сердцу Господа. Он любит Израиль; Он любит его ради его отцов; и мы можем быть уверены, что Он не одобрит нашего оспаривания их положения, их жребия или их надежд. Всем нам хорошо известны слова Римл. 11; возможно, однако, что мы пренебрегали ими или забывали их истинный смысл и нравственную их силу.

Говоря об отношении Израиля к прообразной маслине, Апостол говорит: "И те, если не пребудут в неверии, привьются, потому что", - по самой простой и вместе с тем благословенной причине, - "Бог силен опять привить их. Ибо если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине. Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, - чтобы вы не мечтали о себе, - что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников; [Читатель должен усвоить разницу между "полным числом язычников" (Римл. 11). и между "временами язычников" (Лук. 21). Первое изречение относится к душам, теперь собранным в Церковь. Второе, напротив, относится ко времени возвышения язычников, начиная от Навуходоносора и до той минуты, когда "без содействия рук" оторвется от горы камень, с силою упадет и раздробит на мелкие куски "огромного истукана", о котором идет речь в Дан. 2.] и так весь Израиль спасется, как написано: "Приидет от Сиона избавитель, и отвратит нечестие от Иакова; и сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их". В отношении к благовестию они враги ради вас; а в отношении к избранию, возлюбленные Божий ради отцов. Ибо дары и призвание Божие непреложны. Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их, так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать" (ст. 23-32).

Мы также не можем не привести и славословия, которыми Апостол заканчивает изложение сущности Божиих действий или Божия домостроительства: "О, бездна богатства, и премудрости, и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его, и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него", - потому что Он есть источник, - "Им"- Он есть проводник благословенный Отца, - "и к Нему". Он же есть и центр благоволения Божия. - "Ему слава вовеки. Аминь" (ст. 33-36).

Эта дивная часть Послания к Римлянам, равно как и все Писание, всецело согласуется с 4-ой главой изучаемой нами книги "Второзаконие". Нынешнее положение Израиля в мире является плодом его непослушания; их грядущая слава будет плодом преизобильной, царственной благости Божией. "Господь, Бог твой, есть Бог милосердный: Он не оставит тебя, и не забудет завета с отцами твоими, который он клятвою утвердил им. Ибо спроси у времен прежних, бывших прежде тебя, с того дня, в который сотворил Бог человека на земле, и от края неба до края неба", - Моисей указал здесь на свидетельство всех времен и всех пределов земли, - "бывало ли что-нибудь такое, как сие великое дело, или слыхано ли подобное сему? Слышал ли какой народ глас Бога, говорящего из среды огня, и остался жив, как слышал ты? Или покушался ли какой Бог пойти, взять себе народ из среды другого народа казнями, знамениями и чудесами, и войною, и рукою крепкою, и великими ужасами, как сделал для вас Господь, Бог ваш, в Египте пред глазами твоими? Тебе дано видеть это, чтобы ты знал, что только Господь есть Бог, и нет еще кроме Его. С неба дал Он слышать тебе глас Свой, дабы научить тебя, и на земле показал тебе великий огнь Свой, и ты слышал слова Его из среды огня" (ст. 31-36).

Великая цель помыслов Божиих относительно Израиля с удивительною нравственною силою обнаруживается в этих словах. Они должны были узнать, что Иегова есть единый Бог живой и истинный, что кроме Него не было и не могло быть Бога. Одним словом, Его намерение заключалось в том, чтобы Израиль был Его свидетелем на земле это когда-нибудь и совершится, хотя до сих пор Израиль только навлек бесславие на великое и святое имя Господа среди народов земли. Завет Божий, однако, не разрушится вовек. Израиль сделается живым и истинным свидетелем Божиим на земле, сделается проводником обильных и вечных благословений Господа по отношению к язычникам. Иегова поклялся, что будет так; и никакие соединенные вместе силы ада, людей и сатаны не могут задержать исполнение произнесенных Им слов. Его слова связаны с будущим Израиля, и, если бы нарушилась хотя бы одна буква изреченного Им слова, это покрывало бы бесчестием Его великое имя и дало бы повод похваляться Его врагу, что совершенно невозможно. Будущие благословения Израиля и слава Господня связаны нитью, порвать которую не может никакая сила. Пока эта истина не будет полностью усвоена, невозможно понять ни прошлое, ни будущее Израиля; без этого и все истолкование пророческих книг также оказалось бы неверным.

В нашей главе заключается и еще одна необыкновенно ценная и важная истина: в будущем возвышении и в благословениях, ожидающих Израиль, заинтересована не только слава Иеговы: этого жаждет и Его сердце. Об этом нам трогательным образом свидетельствуют следующие слова: "И так как Он возлюбил отцов твоих, и избрал вас, потомство их после них, то и вывел тебя Сам великою силою Своею из Египта, чтобы прогнать от лица твоего народы, которые больше и сильнее тебя, и ввести тебя и дать тебе землю их в удел, как это ныне видно" (ст. 37-38).

Таким образом, Божий предначертания по отношению к потомству Авраама, друга Божия, охватывают собою истину Слова Божия, славу великого имени и любовь сердца Господа; поэтому, несмотря на то, что евреи преступили закон, обесславили Его имя, пренебрегли Его благодатию, отвергли пророков, распяли Его Сына и оказали сопротивление Его Духу, следствие чего явилось их рассеяние среди народов земли, возникло преследование и произошло их падение, - тем не менее Бог Авраама, Исаака и Иакова прославит Свое имя, подтвердит Свое слово и явит неизменную любовь Своего сердца в будущей истории земного Своего народа. Ничто не меняет любви Божией. Кого бы Он ни любил, и как бы Он ни любил, Он любит "до конца".

Если мы отрицаем это по отношению к Израилю, у нас под ногами не оказывается никакой почвы, могущей послужить опорой для нас самих. Если мы прикасаемся к Божией истине в одном вопросе, мы этим разрушаем и все остальное. "Не может нарушиться Писание" (Иоан. 10,35). - "Ибо все обетования Божий в Нем "да", и в Нем "аминь", - в славу Божию, чрез нас" (2 Кор. 1,20). Бог взял на Себя обязательство по отношению к семени Авраамову. Он обещал навсегда дать им во владение землю Ханаанскую. Его "дары и призвание непреложны" (Римл. 11,29). Он никогда не берет назад ни Своих даров, ни Своего призвания; поэтому всякая попытка исказить смысл Его обетовании и Его даров или дать другое толкование их настоящему и истинному значению должна оскорблять Его. Это помрачает сияние Божией истины, лишает нас всякой уверенности в правильном понимании Священных Писаний и подвергает душу в сомнение, мрак и смущение.

Учение Священного Писания ясно, определенно и точно. Дух Святой, продиктовавший, так сказать, людям святую Книгу, знает то, что Он говорит, и говорит то, что Он знает. Если Он говорит об Израиле. Он относит эти слова именно к Израилю; под Сионом Он подразумевает Сион, под Иерусалимом - Иерусалим. Относить одно из этих имен к новозаветной Церкви - значит смешивать два совершенно разных понятия и применять к толкованию Священного Писания метод, по своей неопределенности и непоследовательности ведущий нас только к самым злополучным последствиям для нас. При подобном беспечном и непочтительном отношении к Слову Божию с нашей стороны мы совершенно лишим свою совесть его Божественного авторитета и потеряем возможность ощущать его силу в нашей жизни, в нашем поведении и в нашем характере.

Теперь остановимся на минуту на убедительном призыве, которым Моисей заключает приводимую в этой главе свою речь: "Итак знай ныне и положи на сердце твое, что Господь есть Бог на небе вверху и на земле внизу, и нет еще кроме Его. И храни постановления Его и заповеди Его, которые я заповедую тебе ныне, чтобы хорошо было тебе и сынам твоим после тебя, и чтобы ты много времени пробыл на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе навсегда" (ст. 39-40).

Мы здесь видим, что Господь представляет Свое нравственное право на послушание с их стороны и что это право основывается на явленном Богом Его существе и на Его чудных замыслах по отношению к Израилю. Они были, одним словом, обязаны слушаться Бога, и с этой целью им приводились все доводы, могущие взять их сердце, совесть и разум. Тот, кто вывел их из земли Египетской "рукою крепкою и мышцею простертою"; Тот, кто заставил трепетать эту землю под многократными ударами жезла Своего суда; Тот, кто разделил воды, дабы провести чрез море Свой народ; кто посылал им хлеб с неба, изводил для них воду из скалы, - и совершал все это для славы Своего великого имени и по неизменному благоволению к их отцам, - имел, конечно, неоспоримое право на полное послушание с их стороны.

Если Израилю вменялось в обязанность послушание Богу, насколько больше их обязаны подчиняться Ему мы! Если существовали уважительные причины и веское основание для их послушания, насколько же больше для этого причин и оснований имеем мы! Сознаем ли мы всю их убедительность? Вникаем ли мы в нее нашим сердцем? Размышляем ли мы о правах Христа на наше подчинение Его Слову? Помним ли мы, что мы уже "не свои", а "куплены дорогою ценою", драгоценною ценою крови Христовой? Ощущаем ли мы это? Стараемся ли мы жить для Него? Стремимся ли мы во всем искать Его славу? Руководимся ли мы всегда любовию Его? Или же мы живем для самих себя? Не ищем ли мы своих удобств в мире, в том мире, который распял нашего возлюбленного Господа и Спасителя? Не стараемся ли мы приобрести себе богатство? Любим ли мы деньги и блага, доставляемые нам деньгами? Не обладают ли деньги нашим сердцем? Ищем ли мы положение в свете для самих или наших детей? Исследуем полностью чистосердечно наше сердце пред лицом Самого Господа, при свете Его истины; и посмотрим, что нам особенно дорого, что на самом деле обладает нами, и к чему лежит наше сердце.

Вот, читатель, вопросы, испытывающие наше сердце. Взвесим их при истинном свете суда Божия. Все это, кажется нам, вопросы насущные и полезные для нас; мы живем в знаменательное время. Всюду обнаруживается ужасающее душу лицемерие, и нигде оно не сказывается так очевидно, как в так называемой религии. Времена, которых мы теперь достигли, были заранее описаны пером, которое никогда не изменяется, которое ничего не преувеличивает; напротив, оно представляет нам людей и вещи таковыми, как они есть: "Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержаны, жестокие, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы", - и, заметьте, чем Апостол дополняет им рисуемую ужасную картину, - "имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся" (2 Тим. 3,1-5).

В немногих словах здесь описывается неверный своему Богу христианский мир, а в Тим. 4 мы находим изображение господствующих в христианском мире суеверных предрассудков. Вот два элемента, с которыми мы постоянно сталкиваемся и которые все более и более дают себя чувствовать в настоящее время. Вожди и учителя христианства находят возможным подрывать самые основы христианского учения. Ученые богословы, называющие себя христианами, без всякого стеснения и страха подымают вопрос о богодухновенности Пятикнижия Моисеева и даже всей Библии; потому что если Моисей не по вдохновению Духа Божия написал свои пять книг, все здание Священного Писания рушится. Книги Моисея так тесно связаны со всеми остальными большими разделами Святой Книги, что стоит дотронуться до них, и падает все. Если Моисей, служитель Божий, не под влиянием Духа Божия написал пять первых книг нашей Библии, мы теряем всякую твердую почву под ногами; мы тогда лишаемся всякого Божественного авторитета. Исчезли бы столпы нашего славного христианского учения, и нам пришлось бы ощупью искать свой путь в лабиринте противоречащих одно другому мнений и творений неверующих учителей, не озаренных ни одним, хотя бы самым слабым лучом Божественного вдохновения.

Кажется ли все это читателю слишком преувеличенным? Думает ли он, что мы можем согласиться с отрицанием богодухновенности книг Моисеевых и в то же время верить в Божественное происхождение Псалмов, Пророков и Нового Завета? Думающий это может быть уверен, что он становится игрушкой собственного воображения. Пусть он прочтет со вниманием изречения, подобные нижеприведенным, и пусть спросит себя, каковы их смысл и значение? Обращаясь к иудеям, наш Господь, Который, кстати говоря, не согласился бы ни с каким христианским богословом, отрицающим богодухновенность пятикнижия Моисея, говорит: "Не думайте, что Я буду обвинять вас пред Отцом: есть на вас обвинитель Моисей, на которого вы уповаете. Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне. Если же его писаниям не верите, - как поверите Моим словам?" (Иоан. 5,45-47).

Поразмысли над этими словами, читатель. Человек, не верящий писаниям Моисея, не считающий богодухновенной каждую написанную им строчку, не верит словам Христа, а, следовательно, не имеет веры Божией в Самого Христа. Из этого видно, как человеку опасно отрицать богодухновенность Пятикнижия. Нам страшно даже прислушиваться к словам отрицания или сочувствовать им. Хорошо говорить о христианской любви о христианской свободе, но прежде всего важно решить вопрос: доказываем ли мы свою христианскую любовь и свободу духа, каким бы то ни было образом поощряя действие и слова человека, подрывающего самые основы нашей веры? Факт, что подобный человек может быть в то же время служителем или учителем христианской Церкви, только увеличивает прискорбность этого явления. Нас не удивляют нападки на Библию со стороны таких людей, как Вольтер и Пэн: от них ничего другого и нельзя ожидать; но когда люди, считающие себя служителями Церкви, особыми хранителями и наставниками веры, люди, которым поручено учить и проповедовать другим о Христе Иисусе, блюсти и пасти Церковь Божию, - когда эти люди начинают сомневаться в богодухновенности Пятикнижия Моисеева, мы вынуждены задать вопрос: до чего же мы дошли? До чего дошла Церковь Божия? Возьмем еще один пример, доказывающий ту же самую мысль, -возьмем нежный упрек, который воскресший Спаситель обращает к двум опечаленным ученикам, шедшим в селение Еммаус: "О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу, и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании" (Лук. 24,25-27). Далее одиннадцати Апостолам и бывшем с ним Он говорит: "Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом, и в пророках, и псалмах" (Лук. 24,44).

Из этих слов мы видим, что наш Господь полностью признает закон Моисеев как одну из составных частей богодухновенной Книги, устанавливая его связь со всеми главными разделами Библии, так что совершенно невозможно коснуться одного из них, не посягая в то же время на целость всей Книги. Если не верить свидетельству Моисея, нельзя доверяться и словам пророков, и псалмам: они подтверждают друг друга, или же рушатся все вместе. И это еще не все; отрицать Божественное происхождение Пятикнижия - значит как бы утверждать, что наш благословенный Господь и Спаситель Своим авторитетом подтвердил достоверность целого ряда ложных документов, называя их "писаниями Моисеевыми", тогда как Моисей их никогда и не писал.

Вникните еще также в слова, заключающие собою притчу о богаче и Лазаре: "Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: Нет, отче Аврааме! Но, если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто из мертвых воскрес, не поверят" (Лук. 16,29-31).

Если ко всему этому мы еще прибавим факт, что во время Своей борьбы с сатаной в пустыне наш Господь приводит ему в доказательство исключительно слова из писаний Моисеевых, мы получаем достаточное количество фактов, не только решительно устанавливающих богодухновенность слов Моисея, но и доказывающих, что человек, имеющий сомнение в Божественном характере пяти первых книг Библии, не имеет, в сущности, ни Библии, ни Божественного откровения, ни твердого основания для веры вообще. Он может именовать себя или называться другими учителем или служителем христианства; на самом же деле он только скептик, и таковым должны считать его все, верующие в истину и знающие ее. Нам совершенно непонятно, как человек, в душе которого теплится хотя малейшая искра божественной жизни, может впасть в тяжкий грех, связанный с отрицанием обширной части Слова Божия, или утверждать, что наш Господь Иисус Христос мог одобрять свидетельство ложных документов.

Только что выраженные нами мысли могут показаться слишком строгими. В наши дни принято признавать христианами людей, отрицающих самые основы христианства. В наше время распространен взгляд, что религиозные верования имеют вообще мало значения; только бы человек был человеком нравственным, приветливым, общительным, добрым и сострадательным. Нам внушают, что жизнь свидетельствует о человеке больше, чем исповедуемые им догмы и убеждения; все это кажется справедливым; но читатель может быть уверен, что все подобные слова и рассуждения прямо клонятся к тому, чтобы отвергнуть Библию, отречься от Духа Святого, от Христа, от Бога, одним словом, от всего, что Библия открывает нам. Пусть он проникнется этим сознанием и постарается всеми силами держаться драгоценного Слова Божия. Да будет это Слово сокрыто в его сердце, и да изучает он его с молитвою все более и более; это предохранит его от смертоносного влияния скептицизма и неверия; его душа будет питаться "чистым словесным молоком", и все его нравственное существо будет насыщаться Божиим присутствием.

Нам приходится заканчивать наши размышления по поводу чудной главы, только что изученной нами; но прежде, чем сделать это, обратим еще внимание на заменательные указания, относящиеся к трем городам убежища. Поверхностному читателю может показаться нескладным внезапный переход к этим городам; но это только доказывает дивную нравственную стройность всего Священного Писания, где всюду чувствуется Божественное совершенство; и если мы сразу не проникаемся сознанием наполняющих его славы и нравственной красоты, это только подчеркивает нашу слепоту и отсутствие в нас духовной чуткости.

"Тогда отделил Моисей три города по эту сторону Иордана на восток солнца, чтобы убегал туда убийца, который убьет ближнего своего без намерения, не быв врагом ему ни вчера, ни третьего дня, и, чтобы, убежав в один из этих городов, остался жив: Бецер в пустыне, на равнине в колене Рувимовом, и Рамоф в Галааде в колене Гадовом, и Голан в Васане и колене Манассиином" (ст. 41-43).

Здесь пред нами дивно сказывается действие благости Божией, как всегда возносящейся над немощами и человеческими недостатками. Два с половиною колена, избравшие себе удел по эту сторону Иордана, оставались отчужденными от наследия, дарованного Богом Израилю по ту сторону реки смерти. Но, несмотря на это, Бог, по Своей великой благости, не хотел лишить убежища бедного убийцу в день бедствия. Если человек не может постичь высоту мыслей Божиих, Бог может снизойти до глубины человеческих нужд, и Он делает это с такою любовью, что два с половиной колена получили по эту сторону Иордана столько же городов убежищ, сколько их дано было девяти с половиною коленам в земле Ханаанской. В этом сказалось обилие Божией благодати: Бог действует совсем не так, как поступает человек!

Как мало это сообразовалось с действием суда или законной справедливости, которые, конечно, обратились бы в данном случае к двум с половиною коленам со следующею речью: "Если вы избираете удел свой вне границ Божиих, если вы довольствуетесь меньшим, чем Ханаан, земля Обетованная, нечего вам и рассчитывать на преимущества и благословения, связанные с пребыванием в земле Божией. Учреждения, существующие в земле Ханаанской, имеют значение исключительно для этой земли, а поэтому вашему убийце придется попробовать перейти чрез Иордан и там поискать для себя убежища".

Так может говорить закон; речь же благодати совершенно иная. Мысли Божий - не наши мысли, и пути Божий - не наши пути С нашей точки зрения отделение даже одного города убежища для двух с половиною колен уже явилось бы доказательством благости Божией. Но наш Господь дает бесконечно больше того, что мы умеем просить, или о чем мы можем помышлять; поэтому на сравнительно малом пространстве земли по эту сторону Иордана оказалось такое же обилие благодати, как и во всем Ханаане.

Доказывает ли это, что два с половиною колена поступили верно? Нет, но это доказывает, что Бог милосерден, что Он всегда верен Самому Себе в Своих действиях, каковы бы ни были наша немощь и наше безумие. Мог ли Он оставить без города убежища бедного убийцу Галаада, потому что Галаад был не Ханаан? Конечно, нет Это не было бы достойно Того, Кто говорит: "Правда Моя близка" (Ис. 51,5) Он позаботился о том, чтобы город убежища оказался вблизи убийцы. Ему было благоугодно уготовить обилие Своей драгоценной благодати для каждого, имеющего в ней нужду. Таков характер Божиих действий. Да будет вечная хвала Его святому имени!

"Вот закон, который предложил Моисей сынам Израилевым; вот повеления, постановления и уставы, которые изрек Моисей сынам израилевым, по исшествии их из Египта, за Иорданом, на долине против Беф-Фегора, в земле Сигона, царя Аморрейского, жившего в Есевоне, которого поразил Моисей с сынами Израилевыми, по исшествии их из Египта; и овладели они землею Ога, царя Васанского, двух царей Аморрейских, которая за Иорданом к востоку солнца, начиная от Ароера, который лежит на берегу потока Арнона, до горы Сиона, она же Ермон, и всею равниною по эту сторону Иордана к востоку, до самого моря равнины при подошве Фасги" (ст. 44-49).

Этим заканчивается знаменательная речь Моисея. Дух Божий Сам благоволит определить границы владений и подробно обозначить все, имеющее отношение к истории израильского народа. Он принимает живое участие во всем, что его касается, - в его борьбе, в его победах, в его владениях, в его границах; и во всем этом сказываются преизобильная благодать и трогательное великодушие, наполняющие сердце восторгом, любовью и хвалою. В своем горделивом довольстве человек считает унизительным для себя вникать в мельчайшие подробности какого-либо дела; но наш Бог считает даже волосы нашей головы, "собирает в сосуд" наши слезы, вникает во все наши заботы, скорби и нужды. Ничто не слишком мало для Его любви, как ничто также и не слишком велико для Его могущества. Он сосредаточивает Свою любовь на каждом из Своих чад; ни одно из мельчайших обстоятельств его повседневной не остается не замеченным Им.

Будем черпать для себя силу в этом утешительном для нас факте; и да научит нас Господь больше доверять Ему и в простоте веры встречать Его отеческие попечения о нас. Он приказывает нам возложить на Него все наши заботы, ибо Он печется о нас. Ему благоугодно, чтобы наши сердца были так же свободны от забот, как наша совесть избавлена от сознания нашей вины. "Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом, и мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдает сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе" (Фил. 4,6-7).

Приходится опасаться, что большинство из нас слишком мало проникнуты сознанием глубины, значения и могущества этих слов. Мы читаем и слушаем их; но не относим их к себе. Мы не храним их в своем сердце, чтобы применять к жизни. Как мало ощущаем мы сущность той благословенной истины, что наш Отец вникает во все наши заботы и во все наши скорби, что мы можем поручить Ему все наши нужды и все наши затруднения. Мы не должны думать, что все это не заслуживает внимания Всемогущего, Который обитает в неприступном свете, и престол Которого превыше земли; это было бы заблуждением и лишило бы нас бесчисленных повседневных благословений. Будем помнить, что ничего нет слишком малого или слишком великого для нашего Бога держащего обширную вселенную словом Своего могущества и замечающего каждого падающего на землю воробья. Для Него так же легко сотворить мир, как и усмотреть пищу для бедной вдовы. Пусть же сила Его могущества, величие Его владычества, равно как и мельчайшие проявления Его благости одинаково преисполняют хвалою и поклонением Ему наши сердца!

Читатель, ищи и усваивай себе все это. Старайтесь жить вблизи Бога в твоей повседневной жизни; опирайся на Него. В большей мере пользуйся Его благодатию. Прибегай к Нему постоянно, доверяй Ему Одному все твои нужды: "Бог мой да восполнит всякую нужду вашу, по богатству Своему в славе, Христом Иисусом" (Фил. 4,19). "Бог", - дивный источник! "По богатству и славе", чудное знамя! "Христом Иисусом", - благословенный Посредник! Какое великое преимущество мы имеем в возможности сопоставить все наши нужды с Его богатствами и видеть, как первые исчезают пред последними. Неисчерпаемая сокровищница благости Божией открыта пред тобою со всей любовью, преисполняющею сердце Господа. Иди и в простоте веры черпай из нее все, тебе необходимое; и тогда тебе не придется прибегать к земным источникам.

Глава 5

"И созвал Моисей весь Израиль, и сказал им: слушай, Израиль, постановления и законы, которые я изреку сегодня в ваши уши, и выучите их, и старайтесь исполнять их" (ст. 1).

Тщательно отметим четыре слова, столь характерные для Книги "Второзаконие" и столь важные для народа Божия в любое время и любом месте: "Слушайте", - "выучите", - "старайтесь", - "исполняйте". Эти слова полны несказанно важного значения для каждой преданной Богу души, для каждого человека, который действительно хочет идти узкою стезею святой жизни, которая так благоугодна Богу, так безопасна и полезна для нас.

"Первое из этих слов ставит душу в бесконечно благословенное положение; оно заставляет душу слушать. "Вера от слышания, а слышание от Слова Божия" (Римл. 10,17). - "Послушаю, что скажет Господь Бог" (Пс. 34,9). -"Послушайте, и жива будет душа ваша" (Ис. 55,3). Внимательное ухо есть основание каждой истинно христианской жизни. Оно дает душе единственное приличествующее ей положение. В этом заключается тайна мира и каждого благословения.

Мы не должны, конечно, напоминать читателю, что, говоря о "слушании", мы имеем в виду исключительно слушание Слова Божия, Израиль должен был слушать "постановления и законы" Иеговы, и слушать только это. Им следовало прислушиваться не к приказаниям, учениям и словам человеческим, а к словам Самого Бога живого, спасшего их и избавившего их из земли Египетской, из страны рабства, мрака и смерти.

Мы хорошо делаем, вспоминая это; этим путем душа сохраняется от многих искушений и затруднений. В наши дни много говорится о послушании и нашей обязанности подчиняться авторитету. Многие искренние и благочестивые души принимают к сердцу эти слова. Но когда нам твердят о послушании, спросим всякий раз: "Чего же следует слушаться?" Если мы должны подчиняться, уясним себе, "кому мы обязаны подчиняться?" Если мы призваны подчиняться какой-либо власти, мы должны знать ее источник и основание.

Это необыкновенно важный вопрос для каждого члена общества Божия. Существует много вполне искренних душ, которые рады иметь возможность ничего не решать для самих себя, зная, что все их поведение и все их действия заранее предрешены и указаны людьми более, нежели они, сведущими в этом отношении. Находят приятным и успокоительным для себя ежедневно исполнять задачу, заранее обозначенную им другими. Большая ответственность снимается с сердца, и человек доказывает, по видимому, свое смирение и недоверие к самому себе, признавая над собою чей-либо авторитет.

Но пусть каждый из нас исследует в присутствии Божием, что именно составляет основание авторитета, который мы признаем над собою; иначе мы можем очутиться в совершенно ложном положении.

Благодарение Богу, мы призваны к послушанию; мы должны "слушать" и со святым трепетом подчиняться авторитету. Этим путем мы удаляемся от неверия и от его непомерно больших требований. Стезя смиренного и благочестивого христианина одинаково удалена от суеверия с одной и от неверия с другой стороны. Благородные слова, обращенные Апостолом Петром к синедриону (Деян. 5.29), дают удовлетворительный ответ тому и другому: "Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам". Мы можем противостоять неверию во всех его сущностях о формах одной этой фразой: "Должно повиноваться". И мы можем победить суеверие, какой бы вид оно не принимало, в высшей степени знаменательными словами: "Должно повиноваться Богу".

Вот в кратких словах выраженный долг каждого истинного христианина. Он должен повиноваться Богу. Человек неверующий хвалится своей мнимой нравственной свободой и считает, что разум вполне может направлять его на добро. Он не знает, что, превозносясь над другими и служа собственной воле, он в сущности, пребывает в рабстве у сатаны, князя и бога мира сего. Человек создан для подчинения, для призвания над собою власти. Христианин освящен (отделен) для послушания Иисусу Христу, т.е. он призван повиноваться Богу, как Ему повиновался Сам наш благословенный Господь и Спаситель.

Это весьма важный вопрос для того, кто действительно хочет постичь сущность христианского послушания. Если этот вопрос ему вполне ясен, в его сердце не остается места ни для своевольного неверия, ни для ложного послушания суеверия. Мы никогда не поступаем верно, исполняя свою волю; но еще менее нам следует иногда исполнять волю одного из окружающих нас людей. Напротив, волю Божию следует исполнять постоянно. Для этого приходил на землю и Господь Иисус; это Он всегда и делал. "Вот, иду исполнить волю Твою, Боже" (Евр. 10,7). - "Я желаю исполнить волю Твою, Боже Мой, и закон Твой у Меня в сердце" (Пс. 39,9).

Именно для этого рода блаженного послушания мы и были освящены и отделены, как нам об этом и свидетельствует Апостол Петр в начале своего первого Послания, где он называет верующие души "избранными по предвидению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа" (гл. 1,2).

Это наше великое преимущество; но это же возлагает на нас и серьезную ответственность. Не будем ни на минуту забывать, что Бог избрал и Дух Святой осветил нас не только "к окроплению Кровию Иисуса Христа", но и к "послушанию" Ему. Таковы явное значение и нравственный смысл слов, только что приведенных нами, слов, несказанно драгоценных для каждого человека, стремящегося к святости; слов, также освобождающих нас от собственной воли, от служения закону и суеверным предрассудкам.

Но благочестивый читатель, может быть, хочет обратить наше внимание на увещание Евр. 13,17: "Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны; ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для нас не полезно".

Это, несомненно, весьма важное увещание; дополним его еще словами 1 Фесс. 5,12-13: "Просим же вас, братия, уважать трудящихся у вас, и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас, и почитать их преимущественно с любовию за дело их". И еще: "Прошу вас, братия, (вы знаете семейство Стефаново, что оно есть начаток Ахаии, и что они посвятили себя на служение святым); будьте и вы почтительны к таковым и ко всякому содействующему и трудящемуся" (1 Кор. 16,16-16). Ко всем этим увещаниям мы присоединим еще слова, взятые из 1 Петр. 5,1-4: "Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастников в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; - и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы". - Нас спросят: Во всех вышеприведенных словах не устанавливается на самом деле подчинение известного рода людям? А если это так, на каком основании мы восстаем против человеческого авторитета? - Наш ответ будет очень простой. Если Христос наделяет кого-либо духовным даром, - даром учительства, назидания или надзирания, - христиане обязаны признавать и ценить эти Божий дары. Не делая этого, мы теряем наши преимущества. Но следует помнить, что в этом случае дар должен быть видимой обязательной действительностью, даром Божиим.

Каждое истинное служение - от Бога и основывается на сообщении человеку дара непосредственно от Христа, Начальника и Главы Церкви; поэтому мы поистине можем сказать: нет дара свыше, - нет и служения. Во всех вышеприведенных словах нам указывается наличие Божиих даров и их настоящее применение к делу Божию. Мы находим в них и свидетельство о любви к овцам и агнцам стада Христова; в них чувствуется действие благодати и силы Божией. В Евр. 13,17 говорится: "Повинуйтесь наставникам (hgoumenoiV) вашим". Мы нуждаемся в наставнике или вожде, указывающем нам наш путь. Однако, безумно выдавать себя за провожатого, если человек не знает дороги, или если он не хочет и не может идти впереди других. Кто захотел бы следовать за подобным человеком?

На каком основании Апостол увещевает фессалоникийцев "уважать" и "почитать" некоторых людей? На основании ли звания, служения или положения? Нисколько. В данном случае он руководствуется явным общеизвестным фактом, что они были "предстоятелями их Господа" и "вразумляли их". И на каком основании они призывались "почитать их преимущественно с любовью? По причине ли их звания и положения? Нет, но за "дело их". Почему Апостол также увещевал оказывать почтение семейству Стефанову? Потому ли, что у них было громкое имя или высокое положение? Совсем нет, а потому что "они посвятили себя на служение святым". Они трудились для Господа. Он получил дар Божий и благодать Христову; они любили народ Божий. Не ища ни имени, ни высокого положения, они всецело отдавали себя Христу в лице искупленных Его. Вот истинный принцип служения Богу. Это не человеческий авторитет, а Божественный дар, духовная сила, дарованная Христом служителям Его; пользуясь этой силой, они пребывают в зависимости от Христа и славят Его за эту силу. Мы поступаем полностью правильно, признавая авторитет и ценя труд наученного Богом Его служителя, верного и неутомимого пастыря, пекущегося о душах, плачущего над ними, охраняющего их, подобно нежной кормилице, пастыря, который может сказать им: "Теперь мы живы, когда вы стоите в Господе" (1 Фесс. 3,8). Как мы узнаем искусного зубного врача? Читая ли его фамилию на двери его квартиры? Нет; мы судим о нем по его работе. Человек может тысячу раз называть себя хорошим зубным врачом, но если он не доказывает своей ловкости, кто будет обращаться к нему?

Это остается справедливым для всех земных дел; это же верно и в отношении к служения Богу. Каждый из нас сразу может увидеть, старается ли служитель Божий с любовью питать наши души хлебом жизни и вести нас по путям Божиим, или же он ищет собственной славы и блюдет свои интересы. Души, пребывающие вблизи Господа, сразу понимают разницу между истинною силою и тщеславными стремлениями. Мы также никогда не видим истинных служителей Христовых хвалящимися своим авторитетом и своею властью; они работают в тишине, и их дело говорит само за себя. Апостол Павел, мы видим, множество раз упоминает о своем служении, о видимом обращении чрез него многих душ к Богу. Он мог сказать коринфянам, под влиянием лжеучений высказывавших по поводу его апостольского призвания: "Вы ищите доказательства на то, Христос ли говорит во мне. Он... силен в вас" (2 Кор. 13,3).

Апостолу было достаточно сослаться на них самих: сами они были живыми свидетелями плодотворности его служения. Если это служение не было поручено Апостолу Богом, откуда исходила сила, действие которой испытали на себе коринфяне? Но это служение было определено Богом, и оно было радостью, утешением и силою Апостола. Он был "Апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцов, воскресшим Его из мертвых" (Гал. 1,1). Он воздавал славу Источнику своего служения, и ему легко было многочисленными примерами подтвердить успех своего труда каждому непредубежденному уму: это были не слова, а сила Божия.

Так должно быть всегда. Мы призваны быть свидетелями силы Божией; нам нужна действительность. На это нам могут возразить, что мы не призваны судить о дарах Божиих. Напротив, именно к нам обращено слово: "Берегись лжепророков". Как же мы можем беречься их, если не имеем права судить о них? Но как же можно узнать их? "По плодам их узнаете их" (Матф. 7,15-16). Разве чада Божий не понимают разницу между человеком, приходящим к ним с силою Духа Святого, человеком, одаренным Главою Церкви, исполненным любовью к их душам, жаждущим быть свидетелем их духовного преуспеяния, между смиренным, святым и бескорыстным служителем Христовым и между человеком, гордящимся своим положением, и в служении и в жизни которого не сказывается ничего Божественного, ничего небесного? Заблудиться в этом отношении невозможно. Мы также спросим, каков смысл слов, оставленных нам Апостолом Иоанном: "Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они; потому что много лжепророков появилось в мире" (1 Иоан. 4,1). Как мы можем испытать духов и отличить истинных пророков от лжепророков, если нам запрещено судить о них? Тот же Апостол в Послании, написанном им к "избранной госпоже", обращается к ней со следующим серьезным увещанием: "Кто приходит к вам, и не приносит сего учения, того не принимайте в дом, и не приветствуйте его; ибо приветствующий его участвует в злых делах его" (ст. 10). Не следовало ли "избранной госпоже" сообразовываться с этим увещанием? Конечно. Но как могла бы она сделать это, если нам не позволено судить? И к чему же призывал ее Апостол? Единственной и весьма важной ее задачей было вникать в проповедуемое учение. Если человек приносил здравое и Божественное учение Христа, учение о Господе Иисусе, пришедшем во плоти, она должна была принять его; в противном случае она должна была решительно отказаться принять проповедника к себе в дом, кем бы ни был этот человек, и откуда бы он ни пришел. Если бы даже все окружающие отзывались о нем хорошо, но он не приносил учения об истине, ей надлежало решительно отвернуться от него. Это могло показаться узким, строгим, напускным; но ей приходилось сообразоваться только с одной истиной. Двери ее дома и двери ее сердца должны были широко раскрываться для тех, которые приносили Христово учение и закрытыми для всякого другого учения. Следовало ли ей быть приветливой в ущерб делу Божию? Следовало ли ей создавать себе репутацию женщины с широким кругозором и великодушным сердцем и для этого принимать к себе в дом и сажать за свой стол людей, проповедовавших лжехриста? Страшно даже допустить подобную мысль. Наконец, во второй главе Откровения мы видим, что Ефесская Церковь получает похвалу за то, что она испытала "тех, которые называли себя Апостолами, а они не таковы" (ст. 1 2). Как могли бы они сделать это, если они не вправе были судить о тех, которые называли себя Апостолами? Очевидно, совершенно неправильное значение придается словам нашего Господа (Матф. 7,1): "Не судите, да не судимы будете"; а так же неверно понимаются и слова Апостола: "Посему не судите никак прежде времени" (1 Кор. 4,5). Священное Писание не может противоречить самому себе, а следовательно, каково бы ни было значение слов "не судите" нашего Господа, или значение слов "не судите никак" Апостола, два этих приказания нисколько не умаляют возложенной на всех христиан обязанности испытывать дары, учение и жизнь всех, занимающих место проповедников, учителей и пастырей Церкви Божией.

Если же нас спросят, что значат слова "не судите" или "не судите никак", мы ответим на это, что эти слова запрещают нам судить скрытые мотивы или побуждения действий наших ближних. Об этом нам совершенно не следует беспокоиться. Мы не можем проникнуть в глубину чужой души, и, благодарение Богу, мы к этому и не призваны; нам это даже прямо запрещено. Мы не можем судить о тайных движениях сердца - это дело исключительно одного Бога. Но говорить, что нам не должно проверять учение, дары и поведение людей, служащих Церкви, значит прямо противоречить Священному Писанию и заглушить в нас чрез посредство Духа Святого заложенные Богом инстинкты Божеского естества.

Факт признания нами всех истинных служителей Церкви и призвания авторитета тех, которых Господь находит способными быть нашими пастырями, нашими наставниками и учителями, этот факт полностью согласуется с великим основным принципом: "Должно повиноваться Богу больше, нежели человекам".

Глава, раскрытая перед нами, равно как и вся Книга "Второзаконие", показывает нам, как настоятельно и с каким постоянством Моисей старается убедить Израилево общество беспрекословно повиноваться всем постановлениям и законам Господа. Моисей не искал для себя власти и никогда не господствовал над Божиим народом. С начала до конца он проповедовал повиновение не самому себе, а Тому, Кто был и его, и их Господом: Он знал, что в одном этом заключалось для них все: их счастье, их нравственная безопасность, их достоинство и их сила. Он знал, что народ, послушный Господу, непременно будет и непобедимым народом, народом, неуязвимым для своих врагов. Ни одно орудие не могло успешно действовать против них, пока ими управляло Слово Божие. Другими словами, Моисей знал и верил, что повиновение Иегове вменялось в долг Израилю и что, со Своей стороны, Господь за это жаждал благословить Израиль. Им надлежало только "слушаться", "научаться", "исполнять", и "хранить" открытую им Богом Его волю; повинуясь Ему, они могли рассчитывать на Него, зная, что Он будет их щитом, их силой, их прибежищем, их "всем во всем". И Израилю Божию также следует идти единственной благословенной стезей, стезей полного послушания Богу, стезей, непрестанно озаряемой светом Божия одобрения; и все, получающие преимущество идти этой стезей, всегда будут иметь на ней Господа своим Вождем и Заступником; но если мы исполняем нашу собственную волю, если мы постоянно пренебрегаем в нашей жизни Словом Божиим, тогда, вместо того, чтобы быть для нас "крепкой башней", имя Господа сделается для нас упреком и заставит нас осудить наши пути и снова вступит на путь правды, от которого мы уклонились.

Воззвать к Господу из глубины своей души и получить Его прощение - это одно; совсем же другое дело - взирать на Него в любую минуту нашей жизни. Нельзя смешивать две эти вещи; никогда не следует смешивать исповедание грехов и их прощение с благочестивым хождением в сем мире пред Богом и с постоянным упованием на Него. Обе эти вещи одинаково драгоценны; но они существенно отличаются друг от друга.

Теперь возвратимся к нашей главе.

Во втором стихе Моисей напоминает израильтянам об их завете с Иеговою. Он говорит: "Господь, Бог наш, поставил с нами завет на Хориве. Не с отцами нашими поставил Господь завет сей, но с нами, которые здесь сегодня все живы. Лицом к лицу говорил Господь с вами на горе из среды огня: я же стоял между Господом и между вами в то время, дабы пересказывать вам слово Господа, ибо вы боялись огня и не восходили на гору. Он тогда сказал..." и т.д. (ст. 2-5).

Следует основательно уяснить себе разницу между заветом, заключенным на Хориве, и заветом, в который Бог вступил с Авраамом, Исааком и Иаковом. Они совершенно различны. Первый завет основывался на делах закона, и народ дал клятву исполнять все, повеленное Господом. Второй завет держался только благодатью и обетованием Господа, с клятвою обещавшего выполнить все, возвещенное Им.

Человеческий язык оказывается бессильным, чтобы отметить великую разницу, во всех отношениях отличавшую друг от друга два эти завета: различно было их основание, различны их последствия и их характер. Завет на Хориве был основан на предположении человека, что он способен выполнить взятые им на себя пред Богом обязательства; завет, заключенный с Авраамом, основывался на способности Бога выполнить все Его обетования; поэтому последний завет не мог не быть выполненным во всех отношениях.

В "Толковании на Книгу "Исход" мы уже старались уяснить вопрос, с какою целью Бог дал нам закон, также указывая, насколько грешник неспособен соблюдением закона достичь жизни и праведности. Поэтому мы советуем читателю прочесть прежде все высказанные нами мысли касательно этого важного вопроса.

Людям, придерживающимся исключительно свидетельства Священных Писаний, кажется непонятным, как христиане могут иметь мало света по отношению к вопросу, столь ярко освещенному Духом Святым.

Многие искренние души думают, что закон должен постоянно руководить нашею жизнью; но стоит положить закон в основание наших отношений с Богом, и все дело представляется нам в ином свете. Многие места Священного Писания совершенно ясно доказывают нам, что, в качестве детей Божиих, мы уже не стоим на этой почве. На ней некогда стояли иудеи; но они не устояли на ней пред лицом Божиим; это привело их к смерти и к осуждению.

Евреи были под законом; прочие народы - вне закона Ничего нет более очевидного. Язычники управлялись человеческими уставами во времена Ноя; им был неизвестен закон Господень.

В 10-ой главе Деяний Бог, мы видим, открывает дверь Царствия Божия языческим народам; затем, в Деян. 14,27, Он открывает им "дверь веры". В Деян. 28,28. Бог возвещает язычникам Свое спасение; но напрасно мы сначала пересмотрели бы до конца всю драгоценную Книгу, с целью найти в ней указание, что язычники поставлены Богом под закон: таких указаний в ней невозможно найти.

Рассмотрим этот важный и интересный вопрос исключительно в свете Священного Писания, отрекаясь от прежде высказанных нами по этому поводу мыслей. Как бы нас ни старались в этом разуверить. Библия всегда свидетельствует, что евреи "под законом", а все остальные народы - "под благодатию". В этом нельзя ошибиться. [Нас, быть может, спросят, на каком основании будут судимы народы земли, если они не "под законом'" Слова Римл 1,20 ясно говорят нам, что свидетельство, получаемое "чрез рассматривание творений", делает их "безответными" Далее в 2,14-15 суд совершается на основании сознания совести "Ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон они показывают, что дело закона у них написано в сердце, о чем свидетельствует совесть их" и т. д. Что же касается христианских народов, они будут судимы на основании исповедуемой ими веры.]

Открыв Деян. 15 читатель увидит, какое порицание в Иерусалиме со стороны Апостолов и со стороны всей Церкви встретила первая попытка поставить новообращенные языческие народы в зависимость от закона. Этот вопрос был поднят в Антиохии; но Бог, в премудрости Своей, устроил так, что это дело было перенесено в Иерусалим, куда пришли Павел и Варнава; здесь этот вопрос открыто и определенно был единодушно разрешен двенадцатью Апостолами и всею Церковью.

Из повествуемого в Деян. 15 случая мы видим, что решение местного совета, собранного в Антиохии и заслуживающего одобрения Павла и Варнавы, не имело того значения, как решение двенадцати Апостолов, собравшихся для рассмотрения этого дела в Иерусалиме Господу было благоугодно посрамить врага и доказать законникам того времени и всех времен, что обращенных из язычников христиан никоим образом не следует обязывать соблюдать закон.

Это настолько важный вопрос, что мы находим полезным целиком привести некоторые из убедительных слов, обращенных к слушателям этого собрания. "Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись". Ужасные слова! Прискорбный факт! Как похоронный звон, зазвучали эти слова в ушах тех, которые обратились к Богу после торжественной проповеди Апостола Павла, произнесенной им в Антиохийской синагоге. "Да будет известно вам, мужи братия, что ради Его возвещается вам прощение грехов", - помимо обрезания и каких бы то ни было дел закона, - "и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий... При выходе их из Иудейской синагоги язычники просили их говорить о том же в следующую субботу" (Деян. 15,1; 13,38.39.42). Таково было славное свидетельство, возвещенное язычникам Апостолом Павлом, свидетельство о спасении безусловном, полном, немедленном и совершенном, свидетельство о прощении грехов и об оправдании верою в Господа нашего Иисуса Христа. Но вот, "некоторые, пришедшие из Иудеи", начали учить, что всего этого было недостаточно для спасения. Помимо обрезания и соблюдения закона Моисеева учение Христа, говорили они, не было спасительно. Бедные язычники, не имевшие никакого понятия о Моисее, не должны были ко Христу и славному Его спасению прибавить еще обрезание и соблюдение Моисеева закона.

Как должно было страдать сердце Апостола Павла, когда он видел, что столь превратное учение распространяется между дорогими его сердцу новообращенными из язычников! Это учение сводилось к полному уничтожению христианства. Если обрезание должно было дополнять совершенное Христом искупительное дело, если закон Моисеев должен был вытеснить благодать Божию, тогда рушилось все дело спасения.

Благодарение Богу всякой благодати, Он воздвиг благородных ратоборцев, которые энергично противостали этому пагубному учению. "Когда произошло разногласие и не малое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к Апостолам... По прибытии же в Иерусалим, они были приняты Церковью, Апостолами и пресвитерами, и возвестили все, что Бог сотворил с ними, и как отверз дверь веры язычниками. Тогда восстали некоторые, из фарисейской ереси уверовавшие, и говорили, что должно обрезывать язычников и заповедовать соблюдать закон Моисеев" (Деян. 15,2-5).

От кого исходило это требование? Конечно же не от Бога, по Своей бесконечной благости отверзшего язычникам дверь веры помимо обрезания и обязанности соблюдать закон Моисеев. Нет, требовать этого решились "некоторые, пришедшие из Иудеи"; с тех пор и даже до нашего времени подобные люди всегда вносили смуту в Церковь Божию; это люди, которые, "желая быть законоучителями, не разумеют ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают" (1 Тим. 1,7). Эти законоучители сами не знают всей опасности своего пагубного учения; они не отдают себе отчета, как ненавистно их учение в очах Божиих, в очах Бога всякой благодати и Отца всякого милосердия.

Рассматриваемая нами глава Деяний вполне ясно представляет нам образ мыслей Божиих в этом отношении. Она дает нам несомненное доказательство того факта, что Богу не угодно поставить народы земли в зависимость от соблюдения закона. Апостолы и пресвитеры собрались для рассмотрения сего дела. "По долгом рассуждении", - увы! разногласие уже было внесено в Церковь, - "Петр, встав, сказал им: мужи-братия! вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтоб из уст моих язычники услышали" - не закон Моисеев, не проповедь об обрезании, а - "слова Евангелия, и уверовали; и Сердцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святого, как и нам, и не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их. Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы?" (ст. 6-10)

Заметь это, читатель; закон был невыносимым игом для иудеев, которые подчинили себя ему; также заметь, что желать возложить это иго на выи обращенных из язычников христиан значило искушать Бога. "Но" - прибавляет Апостол, - "мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа" - а не законом, - "спасемся, как и они" (ст. 11).

Какою силою дышат эти, исходящие из уст "Апостола обрезания", слова! Он не говорит: "они спасутся, как и мы", а: "мы спасемся, как и они!" Иудей соглашается оставить присущее ему высокое положение и получить спасение наравне с бедным необрезанным из язычников! Какое глубокое впечатление эти благородные слова должны были произвести на приверженцев служения закону! Они не знали, что ответить Апостолу.

"Тогда умолкло все собрание и слушало Варнаву и Павла, рассказывавших, какие знамения и чудеса сотворил Бог чрез них среди язычников" (ст. 12). Духу Святому не было благоугодно сохранить для нас слова, сказанные Павлом и Варнавою в этот достопамятный день, и нам понятна мудрая причина этого умолчания: Он, очевидно, руководствовался желанием дать в этом деле первое место Апостолам Петру и Иакову, слова которых должны были оказать больше воздействия на приверженцев закона, нежели слова "Апостола язычников" и его соратника. После же того, как они умолкли, начал речь Иаков и сказал: мужи-братия! послушайте меня: Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников", - не для того, чтобы целиком обратить их к Себе, а, - "чтобы составить из них народ во имя Свое; и с сим согласны слова пророка, как написано: Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам; и исправлю ее, чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие. Ведомы Богу от вечности все дела Его. Посему я полагаю не затруднять обращающихся к Богу из язычников" (ст. 13-19).

Нам приходится удивляться, что в этом внушительном собрании никто не говорит с такою силою и ясностью, как именно Апостолы Петр и Иаков; первый из них был "Апостолом обрезания"; служение второго относилось преимущественно к двенадцати коленам Израилевым, вследствие чего его положение придавало особый вес его словам в глазах защитников служения закону. Оба этих выдающихся Апостола единодушно утверждали, что новообращенных христиан не следовало "затруднять" или обременять" соблюдением закона. Своими убедительными речами они доказали, что подчинение христиан соблюдению закона совершенно не согласовалось со Словом Божиим и с волею Господа.

Слова Павла и Варнавы не были записаны для нас, и кто будет отрицать поразительную премудрость Божию, сказавшуюся в факте их умолчания? Нам только говорится, что они рассказали о знамениях и чудесах, сотворенных чрез них Богом среди язычников. От них и следовало, конечно, ожидать полного отвержения учения о соблюдении новообращенными христианами закона: с их стороны это было вполне естественно; напротив, факт, что и Апостолы Петр и Иаков были того же мнения, должен был удивить каждого.

Если читатель хочет основательно ознакомиться с мыслями Апостола Павла относительно закона, ему следует изучить его Послание к Галатам. Там, под вдохновением Духа Святого, этот ревностный Апостол обращает к новообращенным христианам пламенные и исполненные силы речи. Приходится только удивляться, как можно читать это замечательное Послание и продолжать в то же время утверждать, что христиане под законом в каком бы то ни было отношении. После кратких вступительных слов Апостол с характеризующим его рвением тотчас же погружается в рассмотрение вопроса, непонимание которого преисполняет горечью его горящее любовью к Галатам сердце "Удивляюсь", - говорит он, и действительно было чему удивляться, "что вы от призвавшего вас благодатию Христовою" - а не законом Моисеевым, - "так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема" (Гал. 1,6-9).

Пусть все люди, проповедующие закон, задумаются над этими словами. Они кажутся строгими; но будем помнить, что это слово Самого Бога, Духа Святого. Да, Бог, Дух Святой изрекает Свою страшную анафему на каждого, кто дерзает дополнять законом Моисеевым Евангелие Христово, на каждого, кто старается доказать необходимость соблюдения христианами закона.

Некоторые люди думают примирить вещи, говоря, что в законе они ищут не средство для своего оправдания, а руководящие правила жизни. Мы обращаемся к ним с вопросом: на чем они основывают свое решение, чему должен служить закон? Или мы под законом, или мы не служим ему. Если мы под законом, важно не то, как мы на него смотрим, а как он смотрел на нас.

В этом вся разница. Закон не знает придумываемых богословами различий. Если мы под законом, мы под проклятием, потому что написано: "Проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона" (Гал. 3,10). Никакой пользы не будет для меня от того, что я скажу, что я христианин, что я рожден свыше, потому что какое закону дело до христианства и до возрождения? Решительно никакого. Закон обращается к грешнику, как к существу, облеченному ответственностью. Он требует полного послушания себе и призывает проклятие на всякого, кто нарушает, или кто ему не следует хотя бы в одном только случае (Гал. 3,10; 5,3; Иак. 2,10.11; Втор. 6,25; 27,26; Лук. 18,10-14).

Также говорят, что если мы не имеем силы соблюсти весь закон, зато Христос исполнил его за нас. Довод, не имеющий значения. Закон не признает за нами права воспользоваться послушанием ему другого лица. Речь его такова: "Кто исполняет его (закон), тот жив будет им" (Гал. 3,12).

И проклятие направлено не только на человека, не выполнившего требований закона, но для вящего подтверждения этого принципа сказано (Гал. 3,10), что и "все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою". Итак, все, стоящие на почве закона, все, служащие закону, одним словом, все берущиеся выполнить дела закона, неизбежно находятся под клятвою. Христианин, благодарение Богу, не находится под клятвою; но почему же это так? Разве закон утратил свою силу, свое величие, свое достоинство, свое святое действие? Нисколько, Мыслить так - значит клеветать на закон. Допускать мысль, что какой-либо человек, будь он христианин, еврей или язычник, - это безразлично, - может утверждаться на делах закона и в то же время не находиться под клятвою, это значит или признавать за ним точное исполнение всего закона, или же говорить, что закон отменен и потерял свою силу. Горе дерзающему утверждать это!

Почему же, однако, христианин не находится под клятвою? Потому что он не под законом. Каким же путем он освободился от проклятия? Потому ли это случилось, что кто-либо иной исполнил закон вместо него? Нет, мы повторяем, что во всей системе подзаконности не существует ни одного указания, что послушание другого лица закону вменяется нам в заслугу. Как же можно объяснить себе этот факт? Вот ответ во всей его нравственной силе, полноте и красоте: "Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога". (Гал. 2,19). [Закон остается на своем месте, но верующая душа изъята из-под его власти посредством "смерти". "Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу", - чего мы не можем сделать, утверждаясь на делах закона. "Ибо, когда мы жили по плоти", - закон же касается только живущих по плоти, - "тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти" Заметьте грустную связь "под законом", - "по плоти", - "страсти греховные", "плод смерти". Но, благодарение Богу, существует и другая сторона вопроса "Но ныне... мы освободились от него (закона)". Каким путем? Исполнил ли его вместо нас кто-либо другой? Нет, но мы "умерли для закона, которым были связаны (apoqanonteV en h), чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве" (Римл. 7,4-6). Как чудно согласуются слова Римл. 7 с Гал. 2: "Ибо законом я умер для закона, чтобы жить для Бога".]

Но если верно, что, как говорит Апостол, мы "умерли законом", как же закон может руководить нашею жизнью? Закон приносил с собой только смерть, проклятие и осуждение тем, которым он был "преподан чрез Ангелов, рукою посредника" (Гал. 3,19). Может ли он дать что-либо иное и нам? Произвел ли закон хотя бы одну кисть добрых плодов в сердце сына или дочери Адама? Послушайте, что отвечает Апостол: "Когда мы жили по плоти", т.е. когда в нас действовало наше падшее природное естество, - "тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти".

В каком же положении оказываемся теперь мы, христиане? "Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу. И уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти", - здесь плоть обозначает тело, - "то живу" - как? руководствуясь в моей жизни требованиями закона? Нисколько, но - "живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня" (Гал. 2,19-20).

Вот истинное христианство; другого христианства не существует. Понимаем ли мы это? Ощущаем ли мы его смысл и значение? Драгоценная Христова смерть полностью освобождает нас от двух противоположных друг другу зол: от служения букве закона с одной и от служения плоти с другой стороны. Вместо этого она вводит нас в святую свободу благодати Божией, в свободу служения Богу, чтобы "духом умерщвлять дела плотские" (Римл. 8,13), и, "отвергнувши нечестие и мирские похоти, целомудренно и благочестиво жить в нынешнем веке" (Тит. 2,12).

Будем помнить об этом, дорогой читатель. Вникнем в значение слов: "Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос" Мой ветхий человек умер, распят, погребен. Мой новый человек живет во Христе. Не будем обольщать себя, потому что ничего нет ужаснее и опаснее, как если наше ветхое "я" становится на новую почву; или, другими словами, если славные христианские истины воспринимаются плотью, и люди, не отдавшие своего сердца Господу, обращает благодать нашего Бога в "повод к распутству" (Иуд. 4). Мы должны сознаться, что служение закону мы в тысячу раз больше предпочитаем распутству, необходимо тщательно оберегать себя от последнего зла. Оно быстро преуспевает, расчищая место для ужасных потоков неверия, которые в недалеком будущем поглотят христианский мир.

Утверждать, что мы освобождены от закона не чрез посредство смерти законом и не жизнью Христовой, совершенно не значит сообразовываться с христианским учением; это ведет к служению плоти, от которого со святым трепетом должна отстраняться каждая благочестивая душа. Если мы умерли для закона, мы умерли и для греха, а, следовательно, мы уже не должны исполнять нашу собственную волю, которая есть греховная воля, а должны творить волю Божию, которая научает нас истинной святости жизни.

Также будем помнить, что, если мы умерли законом, мы также умерли для сего лукавого века и соединены с Христом, воскресшим, восшедшим на небеса и прославленным. Мы не от мира, как Христос, не от мира. Искать себе положение в мире - значит отрицать факт, что мы умерли для закона, потому что мы не можем жить для мира и в то же время умереть для закона. Христова смерть освободила нас от закона, от власти греха, от сего лукавого века и от страха смерти. Но все это тесно связано вместе, и мы не можем освободиться от одного, не освобождаясь вместе с тем и от всего остального. Одним из прискорбных фактов нашего времени является утверждение, что мы освобождаемся от закона, продолжая, однако, при этом жить по плоти, вести эгоистичный светский образ жизни.

Христианин призван доказывать своею повседневною жизнью, что благодать производит последствия, которых никогда не мог достигнуть закон. Одним из славнейших преимуществ христианства служит даруемая им человеку способность отречься от своего "я" и жить для других. Если человек своими силами старается любить своего ближнего, он этим ищет собственной повседневности. Благодать производит как раз противоположное действие. Свое "я" полностью отстранено, как нечто осужденное, распятое, мертвое и погребенное. Ветхое "я" исчезло, и новое "я" живет пред лицом Божиим во всей силе, во всем совершенстве Христовом. Он - наша жизнь, наша святость, наша праведность, наша цель, наш пример, - Он наше "все". Он пребывает в нас, и мы в Нем; наша повседневная жизнь не должна быть ничем иным, кроме как только Христом, являемым в нас силою Духа Святого. Мы должны любить не только ближнего своего, но и наших врагов, и любить их не только, чтобы приобрести себе праведность, потому что мы уже получили во Христе праведность пред Богом, потому что в нас действует духовная жизнь, жизнь же эта - Христос. Христианин есть человек, живущий Христом. Он не еврей "под законом", не язычник "без закона", а "человек во Христе", человек, внедренный в благодать, призванный к тому же послушанию, в котором жил Сам Господь Иисус.

Мы не будем долее распространяться об этом вопросе, но очень советуем читателю внимательно изучить 15-ую главу Деяний, а также Послание к Галатам. Если он приложит сердце к этому изучению, мы убеждены, что он составит себе ясное представление о весьма важном вопросе относительно закона. Он увидит, что христианин ни коим образом не подчинен закону, что его жизнь, его праведность, его святость основаны на совершенно ином принципе; что ставить христианина в зависимость от закона - значит отрицать сами основы христианства, противоречить самым главным положениям Священного Писания. Из 3-ьей главы Послания к Галатам он увидит, что ставить себя в зависимость от закона - значит удаляться от Христа, удаляться от Духа Святого, отрекаться от веры и Божиих обетовании.

Все эти ужасные последствия ясно изображены в этой главе, и, когда мы вникаем в состояние Церкви, мы должны поражаться, с какою точностью в наше время осуществляются изображенные здесь факты.

Да откроет Господь глаза всех христиан на эту истину! Да пробудит Он в них желание изучать Писание и во всем подчиняться его святому авторитету! Это насущная нужда нашего времени. Мы недостаточно изучаем Библию. Она не руководит нами. Мы не осознаем безусловной необходимости проверять все в свете Писаний, отбрасывая все, не выдерживающее этого испытания. Мы делаем множество вещей, не находящих себе оправдания в Слове Божием, вещей, безусловно противоречащих Слову Божию.

К чему все это приведет? Мы содрогаемся при одной мысли об этом. Мы знаем, что наш Господь Иисус Христос вскоре придет, чтобы взять Свой искупленный народ в обители, уготованные в доме Отца где они вечно будут со Христом. Но что ожидает тех, которые будут оставлены? Что будет с людьми, только устами исповедующими Христа? Это серьезные вопросы; их следует рассмотреть в Божием присутствии, чтобы получить на них ответ, верный и Божественный. Да сделает читатель это с сердцем кротким и смиренным, и Дух Святой осветит ему этот вопрос.

Мы старались доказать на основании Писания, что христианин находится не под законом, а под благодатью; теперь будем продолжать наше изучение 5-ой главы Книги "Второзаконие". Мы находим в ней десять заповедей, но они представлены нам не совсем в том виде, как в Исх. 20. Некоторые характерные черты требуют особенного внимания со стороны читателя.

В Исх. 20 нам дается сам текст заповедей; во Втор. 5 кроме заповедей мы встречаем и пояснения к ним; законодатель указывает здесь на нравственные мотивы Божиих постановлений и обращается к Израилю с увещаниями, которые оказались бы совершенно неуместными в Исх. 20. В одном случае нам изложены только одни факты; в другом мы встречаем и факты, и пояснения, факты и их применение в жизни. Одним словом, мы не имеем ни какого основания предполагать, что 5-ая глава Книги "Второзаконие" есть буквальное повторение 20-ой главы Книги "Исход"; таким образом, падают сами собою жалкие доводы неверующих, ссылающихся на мнимые противоречия.

Сравним, например, два места, относящиеся к установлению субботы. В Исх. 20 мы читаем: "Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой - суббота Господу Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них; а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и освятил его" (ст. 8-11). В Втор. 5 мы читаем: "Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его, как заповедал тебе Господь, Бог твой. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой - суббота Господу, Богу твоему. Не делай в оных никакого дела, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришлец твой, который у тебя, чтобы отдохнул раб твой и раба твоя, как и ты. И помни, что ты был рабом в земле Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею высокою; потому и повелел тебе Господь, Бог твой, соблюдать день субботний" (ст. 12-15).

Сразу бросается в глаза разница между двумя этими местами. В Книге "Исход" заповедь о соблюдении дня покоя основана на деле сотворения мира. В Книге "Второзаконие" основанием ее служит искупление, о сотворении мира в ней даже вовсе и не упоминается. Одним словом, различия происходят от характерных особенностей каждой Книги, и это с первого взгляда делается понятным читателю. Что же касается установления субботы, будем помнить, что оно всецело основывается на непосредственном авторитете Слова Божия. Другие заповеди предписывают нравственные обязанности. Всякий знает, что с нравственной точки зрения дурно убивать или красть; но никто не считал бы своим долгом соблюдать субботу, не будь на то дано особого приказания Божия. Отсюда возникают великое значение и важность этой заповеди. В нашей главе и в Исх. 20 эта заповедь поставлена наравне с великими нравственными обязательствами, признанными во всем мире совестью человека.

Но это еще не все; во многих других местах Писания празднованию субботы отводится особое место, и оно является особенным доказательством драгоценной связи между Иеговой и Израилем, служит печатью завета Иеговы с ними и знаком посвящения ими себя Иегове. Всякий, конечно, мог понять, что с нравственной точки зрения дурно убивать или красть; но только те души, которые любили Иегову и Его Слово, любили и соблюдали и Его субботы.

Так в Исх. 16 в связи с дарованием Богом народу манны мы читаем: "В шестой же день собрали хлеба вдвое, по два гомора на каждого; и пришли начальники общества и донесли Моисею. И он сказал им: вот, что сказал Господь: завтра покой, святая суббота Господня; что надобно печь, пеките, и что надобно варить, варите сегодня, а что останется, отложите и сберегите до утра... И сказал Моисей: ешьте сегодня; ибо сегодня суббота Господня; сегодня не найдете его на поле. Шесть дней собирайте его; а в седьмой день - суббота; не будет его в этот день" (ст. 22-26). Но они так мало способны были оценить святое и драгоценное преимущество соблюдения субботы Иеговы, что "некоторые из народа вышли в седьмой день собирать, и не нашли. И сказал Господь Моисею: долго ли будете вы уклоняться от соблюдения заповедей Моих и законов Моих?" (ст. 27-28). Тот факт, что они пренебрегали субботой, доказывая низкий уровень их духовной жизни, доказывал, что они уклонились от соблюдения Божиих заповедей, - "Смотрите, господь дал вам субботу, посему Он и дает в шестой день хлеба на два дня: оставайтесь каждый у себя, никто не выходи из места своего в седьмой день. И покоился народ в седьмой день" (ст. 29-30). Для святого субботнего дня Бог усматривал для них и покой и пищу.

В конце 31-ой главы мы встречаем еще один замечательный пример, доказывающий, какое важное значение Иегова придавал соблюдению субботы. Моисей только что получил подобное описание скинии и ее принадлежностей; ему теперь предстояло получить две скрижали завета из руки Господа; но, как бы в доказательство того, какое великое значение занимала суббота в Божиих очах, нам затем говорится: "И сказал Господь Моисею, говоря: Скажи сынам Израилевым так: субботы мои соблюдайте; ибо это знамение между Мною и вами в роды ваши, дабы вы знали, что Я Господь, освящающий вас. И соблюдайте субботу; ибо она свята для вас: кто осквернит ее, тот да будет предан смерти. Кто станет в оную делать дело, та душа должна быть истреблена из среды народа своего. Шесть дней пусть делают дела; а в седьмой суббота покоя, посвященная Господу: всякий, кто делает дело в день субботний, да будет предан смерти. И пусть хранят сыны Израилевы субботу в роды свои, как завет вечный. Это знамение между Мною и сынами Израилевыми навеки; потому что в шесть дней сотворил Господь небо и землю, а в день седьмой почил и покоился" (Исх. 31,12-17).

Это в высшей степени знаменательные слова: они доказывают прочность установления празднования субботы. Употребленные здесь выражения вполне доказывают, что это было не временное постановление: "знамение между Мною и вами в роды ваши", - "завет вечный", - "знамение навеки".

Эти слова требуют самого внимательного отношения читателя к ним. Прежде всего они доказывают, что суббота была установлена для Израиля; затем, что, с точки зрения Бога, это было вечное установление. Очень важно помнить это, если мы хотим иметь совершенно ясное представление об этом вопросе.

Суббота была вполне определенно установлена исключительно для еврейского народа. Во многих местах Священного Писания мы находим указания, что она была знамением между Иеговою и Израильским народом и в то же время не имела никакого отношения к языческим народам. Впоследствии мы увидим, что она является еще и чудным прообразом восстановления всего, предреченного Богом уставами всех святых Его пророков; но это не изменяет факта, что суббота есть исключительно еврейское установление. Во всем Писании не встречается ни одного указания, что суббота касается так же и язычников.

Ссылаются на то, что о субботе упоминается уже во второй главе Книги "Бытие", и в этом хотят видеть указание, что суббота должна ввиду этого факта иметь более широкое применение, должна относиться не только к еврейскому народу. Но вникнем в слова: "И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмой от всех дел Своих, которые делал" (Быт. 2,2).

Смысл этих слов необыкновенно прост и ясен. О человеке здесь не говорится ни слова. Нам здесь не сказано, что человек покоился в этот день от дел своих. Можно, если хотите, представить себе или заключить из этого, что седьмой день был днем покоя и для человека; но во второй главе Книги "Бытие" об этом вовсе не говорится. Не находим мы, кроме того, и во всей этой Книге ни одного указания на соблюдение субботы. В первый раз о ней затем упоминается в 16-ой главе Книги "Исход"; мы только что приводили это место, и из него вполне ясно видно, что эта заповедь была дана Израилю, как народу, состоявшему в завете с Иеговой. Они, очевидно, не сумели ни понять, ни оценить этого устава. Псалом 94-ый и Евр. 4 показывают нам, что они никогда не вошли в этот покой. Если мы имеем в виду значение субботы в Божиих очах, Бог говорит нам, что суббота была знамением между Ним и Его народом; она была показателем духовного уровня этого народа и их отношения к Господу. Это постановление не только было частью данного чрез Моисея Израилеву обществу закона; во многих местах Священного Писания о нем говорится, как о заповеди, имевшей совершенно особое значение в Божиих очах.

Так в Ис. 56 мы читаем: "Блажен муж, который делает это, и сын человеческий, который крепко держится этого, который хранит субботу от осквернения, и оберегает руку свою, чтобы не сделать никакого зла. Да не говорит сын иноплеменника, присоединившийся к Господу: "Господь совсем отделил меня от Своего народа", и да не говорит евнух: "вот, я сухое дерево" Ибо Господь так говорит об евнухах: которые хранят Мои субботы, и избирают угодное Мне, и крепко держатся завета Моего, тем дам Я в доме Моем и в стенах Моих место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам им вечное имя, которое не истребится. И сыновей иноплеменников", несомненно входивших, как и в Числ. 15, в число израильтян, - "присоединившихся к Господу, чтобы служить Ему и любить имя Господа, быть рабами Его; всех, хранящих субботу от осквернения ее и твердо держащихся завета Моего, Я приведу на святую гору Мою и обрадую их в Моем доме молитвы; всесожжения их и жертвы их будут благоприятны на жертвеннике Моем: ибо дом Мой назовется домом молитвы для всех народов" (ст. 2-7).

И еще: "Если ты удержишь ногу твою ради субботы от исполнения прихотей твоих в святой день Мой, и будешь называть субботу отрадою, святым днем Господним, чествуемым, и почтишь ее тем, что не будешь заниматься обычными твоими делами, угождать твоей прихоти и пустословить, то будешь иметь радость в Господе, и Я возведу тебя на высоты земли, и дам вкусить тебе наследие Иакова, отца твоего; уста Господни изрекли это" (Ис 58,13-14).

Этих слов вполне достаточно для указания, какое важное место занимает суббота в Божиих очах Излишне будет увеличивать число подобных доказательств, но мы не можем не указать читателю еще на одно место из Книги "Левит": "И сказал Господь Моисею, говоря: Объяви сынам Израилевым, и скажи им о праздниках Господних, в которые должно созывать священные собрания; вот праздники Мои. Шесть дней можно делать дела, а в седьмой день суббота покоя, священное собрание; никакого дела не делайте, это суббота Господня во всех жилищах ваших" (Лев. 23,1-3).

Суббота поставлена здесь во главе всех торжественных праздников, перечисленных в этой замечательной главе и служащих нам прообразами всех Божиих намерений по отношению к Израильскому народу. Суббота есть прообраз вечного покоя, в который Бог введет Свой народ, когда его скорби окончатся; это прообраз благословенного "субботства" (hsabbatismoV) "остающегося для народа Божия" (Евр. 4,9) Иегова всегда старался напоминать об этом славном покое Своему народу; седьмой день, седьмой год, юбилейный год, - все эти чудные праздники "субботства" должны были служить прообразами благословенного дня, когда Израиль будет собран в своей земле, и когда суббота будет соблюдаться так, как она еще никогда не соблюдалась.

Это выдвигает пред нами вторую особенность субботы, а именно - вечную устойчивость этого постановления. Если бы это учреждение чисто временное, никогда в применении к нему не были бы употреблены выражения: "знамение в роды ваши", - "завет вечный", - "навеки". Правда, никогда, увы! Израиль не соблюдал субботы так, как это было предписано ему Богом; он никогда не постиг всего ее значения; он никогда не познал всей сладости и всех благословений, связанных с соблюдением этого святого дня. Он обратил соблюдение субботы в доказательство своей праведности, он тщеславился им, как своим национальным преимуществом и сделал это предметом своей гордости; но он никогда не праздновал субботы в общении с Богом.

Говоря так, мы, конечно, имеем в виду не весь народ вообще, потому что мы думаем, что существовали и среди него отдельные дорогие души, которые в глубине своего сердца находили отраду в соблюдении субботы и были проникнуты в этом отношении Божиими мыслями. Но, как народ, как нация, Израиль никогда не исполнял того, что было благоугодно Богу. Послушаем, что говорит пророк Исайя: "Не носите больше даров тщетных, курение отвратительно для Меня; новомесячей и суббот, праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие и празднование!" (Ис. 1,13).

Чудное и драгоценное установление субботы, данное Богом Израилю в знамение Его завета с Его народом, обратилось в их руках в празднование, ненавистное для Господа. Открывая страницы Нового Завета, мы встречаем там постоянные споры между Господом Иисусом и между иудейскими старейшинами и учителями. Прочтем, например, первые стихи 6-ой главы Евангелия от Луки: "В субботу, первую по втором дне Пасхи, случилось Ему проходить засеянными полями; и ученики Его срывали колосья и ели, растирая руками. Некоторые же из фарисеев сказали им: зачем вы делаете то, чего не должно делать в субботы? Иисус сказал им в ответ: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? Когда он вошел в дом Божий, взял хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме одних священников, и ел, и дал бывшим с ним? И сказал им: Сын Человеческий есть господин и субботы" (ст. 1-5).

Далее мы читаем еще: "Случилось же и в другую субботу войти Ему в синагогу и учить. Там был человек, у которого правая рука была сухая. Книжники же и фарисеи наблюдали за Ним, не исцелит ли в субботу, чтобы найти обвинение против Него". - Обвинение за исцеление одного из немощных их ближних! - "Но Он, зная помышления их", - да, Он мог читать в глубине их сердец, - "сказал человеку, имеющему сухую руку: встань и выступи на середину. И он встал и выступил. Тогда сказал им Иисус: спрошу Я вас: что должно делать в субботу? добро, или зло? спасти душу, или погубить? Они молчали. И, посмотрев на всех их, сказал тому человеку: протяни руку твою. Он так и сделал; и стала рука его здорова, как другая. Они же пришли в бешенство, и говорили между собою, что бы им сделать с Иисусом" (ст. 6-11).

Как ясно все это доказывает нам чисто внешнее выполнение человеком закона о субботе! Эти иудейские наставления предпочитали, чтобы ученики Христа лучше страдали от голода, нежели нарушили их субботу. Человеку лучше было, по их мнению, сойти в могилу с сухою рукою, чем видеть его исцеленным в день их субботы. Увы! это была, несомненно, их суббота, а не суббота Божия. Божий покой не мог совмещаться с голодом и с иссыхающими от болезни членами тела. Он никогда не уяснял себе смысла повествования Библии о Давиде, едущем хлебы предложения. Они не понимали, что постановления закона должны уступать место Божию милосердию, идущему навстречу человеческим нуждам. Благодать, сияющая во всем своем блеске, ниспровергает все преграды закона, и вера радуется при ее свете; но наружное благочестие боится действий Божией благодати; дерзновение веры оскорбляет его. Фарисеи не понимали, что человек, имевший сухую руку, был поразительным прообразом нравственного убожества израильского народа, живым доказательством их отчуждения от Бога. Если бы они были тем, чем им быть следовало, Господу Иисусу не пришлось бы и исцелять больного с сухою рукою; но они не были верны Богу, а поэтому и их суббота была лишенной смысла формой, была уставом, утратившим всю свою цену и силу; она сделалась ненавистною Богу несообразностью, нимало не вязалась с состоянием души человека.

Обратимся к другому примеру в Лук. 13. "В одной из синагог учил Он в субботу". - День субботний, очевидно, не был для Него днем отдыха. - "Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи: она была скорчена, и не могла выпрямиться. Иисус, увидев ее, подозвал, и сказал ей: женщина! ты освобождаешься от недуга твоего. И возложил на нее руки; и она тотчас выпрямилась, и стала славить Бога" (ст. 10-13). Чудное наглядное доказательство работы Божией благодати в душе человека и неизбежных обязуемых последствий этой работы! Все, на кого Христос возлагает Свои благословенные руки, "тотчас же выпрямляются" и делаются способными "славить Бога".

Но человеческая суббота была нарушена. "При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу": - он негодовал на действие врачующей Божией благодати, оставаясь в то же время совершенно равнодушным к унизительному доказательству немощи, проявившейся в дочери Авраамовой, - "Есть шесть дней, в которые должно делать: в те и приходите исцеляться, а не в день субботний". Как далек был этот наружный богопочитатель от мысли, что пред ним стоял Сам Господин субботы! Как мало он понимал, что не было ни малейшей духовности в старании внешне соблюдать субботу, тогда как жалкое духовное состояние человека нуждалось в действии силы Божией! - "Господь сказал ему в ответ: лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу, и не ведет ли поить? Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана, вот, уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?" (ст. 14-16).

Тяжкий, но вполне заслуженный упрек! Как ясно сказались во всем этом вся суетность, все ничтожество иудейского учения! Как можно было заговорить о соблюдении субботы в присутствии дочери Авраамовой, связанной жестокой рукою сатаны в течение восемнадцати лет, - какая несообразность! Ничего так не ослепляет ума, ничто так не ожесточает сердца и не усыпляет совести, как внешнее благочестие, утратившее свою силу (2 Тим. 3,5). Только свет присутствия Божия обнаруживает всю обманчивость подобного благочестия. Начальнику синагоги было совершенно безразлично, что эта несчастная женщина страдала до конца своих дней. Пусть она продолжала бы быть грустным доказательством силы сатаны, только бы его суббота оставалась не нарушенной. Его религиозное негодование возбуждалось не могуществом сатаны, проявлявшемся в болезненном состоянии этой женщины, а могуществом Христа, явленном в полном освобождении больной от ее болезни.

Господь дает ему вполне заслуженный ответ. "И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о славных делах Его" (ст. 17). Какая удивительная противоположность! Приверженцы лицемерного, тщеславного и жестокого благочестия были изобличены и покрыты стыдом и смятением; с другой стороны, весь народ радовался славны делам Сына Божия, пришедшего к ним, чтобы освободить их от гнета силы сатаны, чтобы наполнить их сердца радостью Божия спасения и их уста хвалою.

Мы просим читателя раскрыть Евангелие от Иоанна, чтобы всесторонне осветить рассматриваемый нами вопрос. Мы хотим, чтобы вопрос о субботе, дающий повод к стольким спорам, был основательно изучен во свете Писания, потому что мы уверены, что многие христиане не имеют ясного представления о важном значении этого вопроса.

В начале 5-ой главы Евангелия от Иоанна нам представляется яркая картина, изображающая нравственное состояние Израиля. Мы не будем стараться выяснить здесь смысл всей совокупности начальных стихов этой главы; мы остановимся только на том, что имеет прямое отношение к интересующему нас вопросу. Купальня Вифезда или "дом милосердия", хотя и была выражением любви Божией к народу Израилеву, в то же время являла очевидные доказательства жалкого состояния человека вообще и Израиля в частности. Ее пять крытых ходов были наполнены "слепыми, иссохшими, ожидавшими движения воды". Какое яркое изображение немощности всего рода человеческого вообще и израильского народа в частности! Какое верное представление их нравственного и духовного состояния, каким его видит Бог! - "Слепые, хромые, иссохшие", - вот истинное состояние человека, и дай Бог, чтобы человек это понял.

Но среди всего этого народа находился человек, настолько истощенный и ослабленный болезнью, что и купальня Вифезда не могла оказаться ему полезной. "Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего, и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров?" (ст. 5-6). Какая благость, какая сила звучат в этих словах! Они превосходили все самые заветные желания расслабленного. Он мечтал только о том, чтобы нашелся человек, который помог бы ему спуститься в купальню. Он не знал, что Говоривший с ним был несравненно сильнее, нежели купальня с приводимой по временам в движение водой; что Он был гораздо выше посылаемого Богом Ангела, выше любой человеческой помощи; что Он был Всемогущий Бог неба и земли. "Больной отвечал Ему: так, Господи, но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня" (ст. 7). Удивительный прообраз всех, ищущих спасения в делах закона! Каждый как можно больше заботится о самом себе. Ни малейшей заботы о других; ни малейшего желания прийти на помощь. "Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою, и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою, и пошел. Было же это в день субботний" (ст. 8-9).

Здесь пред нами снова является суббота человеческая; потому что это, конечно, не была суббота Божия. Множество немощных больных, собранных вокруг купальни, доказывали, что Божий покой еще не наступил, что славное осуществление этого покоя еще не настало на грешной земле. Когда наступит этот день, больше не будет слепых, хромых и расслабленных в крытых ходах Силоамской купальни. Субботний Божий покой несовместим с человеческими немощами.

Это была человеческая суббота. То не было знамение завета Иеговы с потомством Авраамовым, как это некогда было и случится еще раз в будущем. Суббота сделалась в Израиле знаком внешней праведности человека. "Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели" (ст. 10). По их мнению, человеку следовало из году в год лежать на одре болезни; им же лишь следовало прилагать все усилия к бесцельному соблюдению субботы. Если бы они имели хотя бы самое незначительное духовное развитие, они поняли бы, как непоследовательно с их стороны было стараться соблюдать предание о сохранении субботы пред лицом человеческой немощи, болезней и всякого рода доказательств упадка человека. Но они были полностью слепы; поэтому, когда обнаруживаются славные дела Христа, они дерзают находить их противоречащими закону.

И не только это, но они еще и "искали убить Его, за то, что Он нарушал субботу" (ст. 18). Какое грустное зрелище! Религиозные люди, даже сами начальники и иудейские учителя, так называемые наставники народа Божия старались убить "Господина субботы" за то, что Он исцелил человека в субботний день! Но заметьте, что им ответил наш Господь: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (ст. 17). Этот краткий и вместе с тем убедительный ответ дает нам ключ к пониманию всего дела. Не для отдыха пришел Он в этот мир, и за это да будет вечная хвала Ему! Как мог Он отдыхать, хранить покой субботы, тогда как всякого рода человеческие немощи окружали Его? Это великое множество расслабленных, наполнявшее крылатые ходы купальни "Вифезда" не служило ли примером и явным доказательством "для иудеев" их неразумного отношения к заповеди о субботе? Как могла Божия любовь покоиться при подобном положении вещей? Это было совершенно невозможно. Среди всевозможных проявлений греха и скорби только любовь Божия может действовать. С той минуты, как человек согрешил, Отец начал действовать. Затем пришел Сын, чтобы продолжать дела Отца. В настоящее время совершается работа Святого Духа. Миру, подобному нашему, надлежит работать, а не отдыхать, - такова воля Божия. "Посему для народа Божия еще остается субботство" (Евр. 4,9).

Господь Иисус в день субботний, равно как и в прочие дни, переходил из одного места в другое, всюду творя добро; когда же Он окончил славное дело искупления, Он провел субботу в гробу и воскрес в первый день недели, Первенец из мертвых, Глава нового творения, в которой действует Бог и где уже нет места вопросам о "днях, временах и годах". Смерть Христа положила конец старому порядку вещей, воскресение же Его вводит нас в совершенно иную сферу; теперь мы получаем преимущество ходить во свете и в силе вечной жизни, дарованной нам во Христе, нимало не согласуясь с прежними постановлениями закона. Мы теперь подошли к весьма интересному вопросу о разнице, существующей между субботою и "днем Господнем", или "первым днем недели". Эти дни очень часто смешиваются. Часто искренне благочестивые люди говорят о христианской субботе", - выражение, не находимое в Библии нигде. Мы, однако, должны всегда употреблять только выражение, встречаемое в Библии.

Читатель, быть может, найдет, что странно высказывать порицание выражению "христианская суббота", но если он рассмотрит это во свете Нового Завета, он увидит, что этот вопрос принимает серьезный оборот. Часто говорят, что "название не имеет значения и не изменяет сущности вещей", но в вопросе, разбираемом нами, название является характеристикой сущности вещей.

Мы уже отметили, что наш Господь провел субботу в могиле. Не имеет ли этот факт глубокое значение для нас? В этом мы не сомневаемся. Он выражает собою отмену прежнего порядка вещей, доказывает собою полную невозможность соблюдать субботу в мире греха и смерти. Любовь не могла отдыхать в подобном мире: она могла только действовать и затем умереть. Вот что мы читаем на могиле, в которую был положен "Господин субботы".

Но, возразят нам на это, зато первый день недели является новою субботою, субботою христианскою. Никогда, однако, этот день не называется так в Новом Завете. Изучая Деяния Апостолов, мы видим, что оба эти дня имеют там свое отдельное место. В день субботний, видим мы, иудеи собирались в свои синагоги для чтения закона и пророков. В первый же день недели, читаем мы, христиане собирались для преломления хлеба. Между обоими этими днями была такая же разница, как между иудейским учением и учением христианским; и решительно нигде нет указаний, что день субботний имел то же значение, что и первый день недели. Где нам сказано, что суббота была перенесена с седьмого дня на день восьмой, или же на первый день недели? Об этом, конечно, не говорится нигде.

Некоторые думают, что важно только седьмую часть недели отдавать покою и общественному служению Богу, что этого вполне достаточно и что название, даваемое этому дню, не имеет никакого значения. От этого произошло то, что различные народы и различные религиозные системы соблюдают свою субботу Но это не удовлетворяет душу, которая хочет придерживаться исключительно Священного Писания. Покой в саду Едемском был связан с седьмым днем. Израиль соблюдал покой в седьмой день. Но день восьмой направляет наши мысли к вечности, и в Новом Завете он называется "первым днем недели", как бы обозначая начало нового порядка вещей, нетленным основанием которого служит крест, славною же главою и центром которого является воскресший Христос. Называя этот день "христианской субботою", мы смешиваем земное и небесное. Это значит низводить христианина с высоты, на которую его вознесло соединение с прославленною на небесах Главою, значит соблюдать плотские постановления, установленные до возвещения людям Евангельской истины; это значит предписывать соблюдение "дней, месяцев, времен и годов", что Апостол ставил в упрек Церкви в Галатии.

Чем более, одним словом, мы вникаем в смысл выражения "христианская суббота", тем более убеждаемся, что вместе с другими общепринятыми христианским миром названиями оно старается лишить Церковь Божию великих и осязаемых истин, отличающих Церковь Божию от всего, предшествовавшего ей и за ней наступающего. Хотя и пребывая на земле, Церковь не от мира сего, как и Христос не от мира сего. Ее происхождение, ее характер, ее принципы, ее хождение в мире и ее надежды - все небесное. Она поставлена между крестом и между славою. Границами ее существования на земле служат день Пятидесятницы, в который Дух Святой сошел на землю, чтобы основать ее, и пришествие Христово, когда Христос возьмет ее к Себе.

Нет ничего яснее этого. Поэтому заставлять Церковь Божию соблюдать из желания служить закону или из суеверия "дни, месяцы, времена и годы" - значит отрицать Божественное откровение и лишать христианина места и положения, принадлежащих ему по бесконечному милосердию Божию и ради совершенного Христом дела искупления.

Если читатель находит, что мы заходим слишком далеко в наших мыслях, пусть он вникает в следующие слова послания Апостола Павла к Колоссянам, слова настолько чудные по своей ясности, что их следовало бы напечатать золотыми буквами: "Посему, как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в Нем, как вы научены, преуспевая в ней с благодарением. Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением", - заметьте, что философия здесь приравнивается к пустому обольщению: весьма нелестное для нее сравнение! - "по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу; ибо в Нем обитает вся полнота Божества (qeoihV) телесно; и вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти". - Чего нам еще не достает? - "В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; бывши погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых; и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту; отняв силы у начальства и властей, властно подверг их повороту, восторжествовав над ними Собою" (Кол. 2,6-15).

Дивная победа, одержанная Им Одним и ради нас! Да будет вечная хвала и поклонение Его имени! "Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питание, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу: это есть тень будущего, а тело во Христе. Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмевалось плотским своим умом, и не держась Главы, от которой все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим. Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся, (что все истлевает от употребления), по заповедям и учению человеческому? Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении плоти" (Кол. 2,16-23). Здесь речь идет о недостатке попечения о теле, как сосуде Божием, и о превозношении плоти, гордящейся тщеславною, пустою и мнимою святостью.

Христианин, полностью уяснивший себе свое положение пред Богом, принадлежит к новой твари; ухо его открыто и сердце его отверсто для слышания убедительных слов увещания Апостола: "Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога. О горнем помышляете, а не о земном. Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе" (Кол. 3,1-3). Жизнь христианина - это Христос в сердце и Христос, явленный в повседневной жизни силою Духа Святого. Это новый человек, созданный по образу Самого Христа и являемый в малейших подробностях нашей жизни, наших отношений с миром и с нашими семьями, наших действий относительно наших ближних, наших поступков, нашего настроения, одним словом, во всех особенностях нашего существа. Это не только исповедование того или иного догмата, того или иного мнения или чувства, - это живая и несомненная действительность. Это утвердившаяся в душе зависимость от Бога, оказывающая свое благодатное действие на сердце и распространяющая свое благотворное влияние на всю сферу, в которой мы призваны жить. Это христианин, идущий по благословенным стопам Того, Кто переходит с места на место, творя добро, ища возможности принести посильную помощь ближнему, живя не для Самого Себя, а для других и находя Себе отраду в благодарении и в служении другим; Того, Кто был всегда готов оказать помощь и сочувствие огорченным, утратившим бодрость сердцам.

Вот истинное христианство. Как оно не похоже на служение закону и суеверным предрассудкам! Истинное христианство приносит плоды Божественные, небесные и духовные, ничего не имеющие с плотскими, человеческим и земными делами. Да поможет Господь как автору, так и читателю этих строк быть одушевленными святым желанием проникнуться сознанием славных истин, открывающихся на страницах Нового Завета!

Мы полагаем, что мы довольно обстоятельно рассмотрели вопрос о субботе. Если читатель хорошо усвоил смысл вышеприведенных мест Писания, он легко убедится в том, что суббота занимает важное место в Божиих планах. Он поймет, что суббота имеет непосредственное отношение к Израилю и его наследию, что она была знамением завета между Иеговою и Его народом и верным показателем духовного состояния Израиля.

Далее читатель убедится, что в сущности Израиль никогда не соблюдал, как должно, субботу, никогда не понимал ее значения и не оценил ее глубокого смысла. Все это обнаружилось в жизни, служении и смерти Господа Иисуса Христа, сотворившего много дел милосердия в субботний день и в конце концов проведшего этот день в могиле.

Читатель, наконец, поймет, еще и разницу, существующую между еврейской субботой и первым днем недели, или днем Господним, которому ни разу не дается названия субботы во всем Новом Завете, но который, напротив, всегда называется там отдельно. Это не преобразованная и перенесенная на другой день суббота; это совершенно новый, имеющий свои особенности и свои основания, день, отделенный от субботы, которая временно отменена и будет возобновлена лишь в будущем, когда семя Авраамово возвратится в Обетованную землю (см. Иез. 46,1.12).

Мы не можем закончить обзор этого интересного вопроса, не сказав нескольких слов о месте, отведенном в Новом Завете дню Господню, или первому дню недели. Хотя он и не имеет ничего общего с субботой и с новомесячиями, или с "днями, месяцами, временами и годами", он занимает особое место в христианстве, что подтверждается многими местами Нового Завета.

В этот день воскрес наш Господь. В этот же день Он много раз являлся Своим ученикам. Апостолы и братия собирались в Троаде для преломления хлеба именно в этот день (Деян. 20,7). Апостол приказывает коринфянам и всем, призывающим в каком-либо месте имя Господа нашего Иисуса Христа именно в этот день откладывать деньги для нуждающихся. Таким образом, первый день недели был днем, когда народ Божий собирался вокруг трапезы Господней: служение Богу, поклонение Ему и общение с Ним были непосредственно связаны именно с этим днем. Апостол Иоанн также ясно свидетельствует, что именно в этот "воскресный" день он "был в духе" и получил чудное Откровение, заключающее собою Божественную Книгу.

[Некоторые думают, что выражение "день воскресный" имеет значение "дня Господня", они думают, что Апостол был проникнут духом того дня, когда Господь возьмет в Свои руки силу и Свое царство. Это опровергается двумя данными. Прежде всего слова th curiach hmera, обозначающие слова Откр. 1,10 "день воскресный", отличаются от слов h hmera curiou, находимых нами в 1 Фесс. 5,2, 2 Фесс. 2,2, 2 Петр. 3,10 и переведенных выражением "день Господень", или "день Христов".

Уже одно это должно, по нашему мнению, решить вопрос, но мы, кроме того, заметим, что большая часть книги Откровения описывает не события "дня Господня", а события, им предшествующие.

Итак, мы уверены, что в этом случае выражение "день Господень" или "день воскресный" обозначает "первый день недели", - важный факт, доказывающий нам, что этот день занимал совершенно особенное место в Слове Божием, место, которое ему с благодарностью отводит каждый духовно настроенный христианин.]

Нам даны несомненные доказательства того, что день Господень не должен стоять наравне с обычными днями недели. Для истинного христианина это не еврейская суббота, не языческий праздник, а день Господень, в который искупленные дети Божий радостно и с благодарным сердцем собираются вокруг трапезы Господней, дабы "возвещать смерть Господню, доколе Он прийдет" (1 Кор. 11,26).

Празднование первого дня недели чуждо служению всякого рода закону, всяким предрассудкам суевериям. Не допустить этого невозможно, не отрицая целого ряда истин, связанных с этим днем. Мы не имеем прямых повелений относительно соблюдения этого дня, но приведенных нами выше мест Писания достаточно для доказательства этого факта; сами инстинкты Божественного естества также побуждают нас, с другой стороны, хранить день Господень, любить и благоговейно выделять его из прочих дней, посвящая его поклонению и служению Богу. Одна мысль о том, что душа, утверждающая, что она искренне любит Христа, и в то же время находящая возможным заниматься обычными делами и без нужды путешествовать в день Господень, смущает истинное благочестивое сердце. Мы думаем, что имеем святое преимущество в возможности по мере сил удаляться от всех земных развлечений, чтобы посвящать часы дня Господня Самому Господу и служению Ему.

На это можно возразить, что христианин должен посвящать Господу каждый день Конечно; мы составляем Его собственность в самом полном и в самом возвышенном смысле этого слова. Все, что мы имеем, и все, что мы представляем из себя, принадлежит Ему; мы с радостью подтверждаем это. Мы призваны делать все во имя Его и во славу Его Покупать, есть, пить, делать, одним словом, все пред очами Его, в страхе и любви к Нему, - вот наше святое преимущество. Никогда ни в один из дней недели нам не следует прилагать свою руку к чему-либо, на что мы не можем с полною искренностью призвать благословение Господа.

Все это вполне сознается каждым истинным христианином; но в то же время нам кажется невозможным читать Новый Завет и не видеть, что день Господень занимает особенное, ему одному присущее место; что нам относительно него даны вполне определенные указания; что он имеет значение и важность, которых лишены все прочие дни недели. Мы так убеждены в этом, что даже если бы законы каких-либо стран и не предписывали соблюдения дня Господня, мы сочли бы своим священным долгом и своим святым преимуществом воздерживаться в этот день от обыденных человеческих дел.

Благодарение Богу, законы многих государств предписывают соблюдение дня Господня. Это осязательное благословение, даруемое Богом всем, любящим этот день ради своей любви к Господу. Мы видим доказательство Его великой благости в том, что Он изъял этот день из числа принадлежащих миру дней и даровал его Своему народу и Своим служителям, дабы они посвятили его поклонению и служению Божию.

Как отрадно для нас иметь день Господень, оставляющий далеко позади себя все земные заботы! Что бы мы делали, не имея его? Как благотворно отзывается на нас благословенный перерыв в работе всей недели! Воскресные занятия освежают душу. Как отрадно соединяться вместе в этот день, чтобы возвещать Его смерть и приносить Ему хвалу наших уст! Все воскресные занятия христианина, - проповедника, учителя воскресной школы и всякого иного служителя Божия, - услаждают его душу. Человеческий язык не способен выразить все значение, всю ценность этого дня. Правда, день Господень далеко не день отдыха для Божиих слуг; в этот день им часто приходится уставать более, чем в остальные дни; но это усталость благодатная, усталость приятная: награда ожидает их в субботстве, предстоящем народу Божию.

Вознесем же еще раз, дорогой читатель, благодарение наших сердец Богу за драгоценное преимущество, заключающееся в даровании нам дня Господня. Да продолжает Господь благословлять этим преимуществом Свою Церковь, доколе Он придет. Да разрушит Он Своим всемогуществом все старания неверующих и безбожных людей воздвигнуть преграды, мешающие пользоваться днем Господним. Некоторые скажут, быть может, что суббота уничтожена и поэтому мы ничем более не связаны. Многие безразличные к Божией истине люди воспользовались этим доводом, чтобы просить оставлять и в Англии открытыми в воскресные дни различные увеселительные заведения. Увы! легко убедиться, чего добиваются эти люди, и куда это ведет. Люди хотели бы устранить действие закона, чтобы иметь свободу всецело погрузиться в светские удовольствия Они не понимают, что от закона освободиться можно, только умирая для него; а если мы умерли для закона, мы неизбежно умерли и для греха, и для мира.

В этом вся разница. Благодарение Богу, грешник освобожден от закона, но если это так, он освободился от него не для того, чтобы веселиться и угождать себе в день Господень, или в какой-либо другой день, а для того, чтобы жить для Бога. "Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога" (Гал. 2,19). Вот почва, на которой должен стоять христианин; она принадлежит только тем, которые действительно рождены свыше. Мир не может понять это, как он также не может понять и святых преимуществ, и духовных занятий, связанных с днем Господним.

Все это так, но в то же время мы уверены, что, если бы Англия уничтожила все преграды, воздвигнутые вокруг дня Господня, тогда обнаружилось бы, как далеко она ушла от того, что исповедовала и чем прежде так выделялась из числа других государств; тогда мы увидели бы, как быстро она идет по пути неверия и атеизма. Мы не должны упускать из виду серьезного факта, что Англия всегда выдавала себя за христианское государство, утверждая, что ею управляет Слово Божие. Поэтому на ней лежит несравненно большая ответственность, чем на странах, еще окутанных мраком язычества. Мы думаем, что народы, равно как и отдельные лица, будут ответственны за то, что они исповедовали; а следовательно, народы, именующие себя христианскими, будут судимы не только по свету, озаряющему сотворенный Богом мир или по закону Моисееву, но и согласно полному и яркому свету исповедуемого ими христианства; - да, они будут судимы согласно всей правде, заключенной в драгоценной Книге, которою они обладают и которою хвалятся Язычники будут судимы по "делу закона, написанного в сердцах" и в их совести; евреи будут судимы согласно закону Моисееву; все же, именующие себя христианами, будут судимы на почве христианской истины. Этот столь серьезный факт увеличивает великую ответственность положения христианина. Бог поступит с христианскими народами согласно тому, что они исповедовали. Никакого значения не будет для них иметь довод, что они не разумеют того, что исповедуют; потому что к чему исповедовать то, чего не понимаешь и во что не веришь? Факт тот, что они утверждают, что понимают истину и верят ей; именно на этом основании они будут судимы. В Англии мы весьма часто слышим фразу: "Библия, и только одна Библия составляет религию протестантов".

Если это так, как торжественна мысль, что Англия будет судима согласно Библии! Каков будет ее суд? Как окончится этот суд? Пусть вдумаются в это все, к кому это относится.

Мы теперь закончим рассмотрение глубоко поучительного вопроса о субботстве и дне Господнем, приведя читателю знаменательные слова, заключающие собою изучаемую нами 5-ую главу. Они не требуют длинных пояснений, но мы считаем полезным приводить в этом "Толковании на Книгу Второзаконие" как можно больше подлинных слов Книги, чтобы читатель, не выпуская из рук наших заметок, имел в то же время пред своими глазами слова Духа Святого.

Передав народу содержание и пояснение десяти заповедей, Моисей представляет им торжественную обстановку, при которой был обнародован закон, также напоминая им, и что они испытали при этом, и что они высказали по этому поводу. "Слова сии изрек Господь ко всему собранию вашему на горе из среды огня, облака и мрака, громогласно, и более не говорил, и написал их на двух каменных скрижалях, и дал их мне. И когда мы услышали глас из среды мрака, и гора горела огнем: то вы подошли ко мне, все начальники колен ваших и старейшины ваши, и сказали: вот, показал нам Господь, Бог наш, славу Свою и величие Свое, и глас Его слышали мы из среды огня. Сегодня видели мы, что Бог говорит с человеком, и сей остается жив: но теперь для чего нам умирать? Ибо великий огонь сей пожрет нас; если мы еще услышим глас Господа, Бога нашего, то умрем. Ибо есть ли какая плоть, которая слышала бы глас Бога живого, говорящего из среды огня, как мы, и осталась жива? Приступи ты, и слушай все, что скажет тебе Господь, Бог наш, и пересказывай нам все, что будет говорить тебе Господь, Бог наш, и мы будем слушать и исполнять. И Господь услышал слова ваши, как вы разговаривали со мною, и сказал мне Господь: слышал Я слова народа сего, которые они говорили тебе; все, что ни говорили они, хорошо. О, если бы сердце их было у них таково, чтобы бояться Меня и соблюдать все заповеди Мои во все дни, дабы хорошо было им и сынам их вовек! Пойди, скажи им: возвратитесь в шатры свои. А ты здесь останься со Мною, и Я изреку тебе все заповеди и постановления и законы, которым ты должен научить их, чтобы они так поступали на этой земле, которую Я даю им во владение. Смотрите, поступайте так, как повелел вам Господь, Бог ваш; не уклоняйтесь ни вправо, ни налево. Ходите по тому пути, по которому повелел вам Господь, Бог ваш, дабы вы были живы, и хорошо было вам, и прожил много времени на той земле, которую получите во владение" (ст. 22-33).

Здесь пред нами выдвигается вперед во всем своем блеске великий принцип Книги "Второзаконие". Он выражается в трогательных словах, составляющих как бы главное ядро, сущность чудных, только что приведенных нами, изречений. "О, если бы сердце их было у них таково, чтобы бояться Меня и соблюдать все заповеди Мои во все дни, дабы хорошо было им и сынам их вовек!"

Драгоценные слова! Они раскрывают пред нами тайну жизни, которою, как христиане, мы призваны жить из дня в день, жизни полного и безусловного послушания, истекающего из сердца, боящегося Господа; жизни, руководимой не рабским страхом, а любовью глубокою, истинною, благоговейною, любовью, изливающей Духом Святым в наши сердца. Именно это и радует нашего милосердного Отца. Он говорит нам: "Сын Мой! отдай сердце твое Мне" (Притч. 23,26). Когда сердце отдано, тогда Богу легко отдается и все остальное. Сердце, любящее Бога, с величайшей радостью подчиняется всем Божиим заповедям; Богу же ценно только то, что истекает из преданного Ему сердца. Из сердца исходят источники жизни; поэтому, когда им управляет любовь Божия, оно сознает необходимость желания выполнять все заповеди Господа. Мы любим Его заповеди, потому что любим Его, каждое Его слово драгоценно для сердца, любящего Его. Каждое правило, каждый устав, каждое постановление, одним словом, весь Его закон, - все дорого, достойно внимания и уважения, потому что со всем этим связаны Его имя и власть.

В 118-ом Псалме читатель найдет наглядное подтверждение занимающей нас мысли, увидит душу, глубоко проникнутую словами: "О, если бы сердце их было у них таково, чтобы бояться Меня и соблюдать все заповеди Мои!" Там мы находим трогательные стремления сердца, испытывающего постоянное и глубокое удовлетворение в соблюдении закона Божия. В этом дивном Псалме по крайней мере сто семьдесят раз упоминается об этом драгоценном законе; подобно дорогим жемчужинам, украшают размышления о законе почти каждый стих этого Псалма. Но убедитесь в этом лучше сами: "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою". - "На пути откровений Твоих я радуюсь, как во всяком богатстве". - "О заповедях Твоих размышляю, и взираю на пути Твои". - "Уставами Твоими утешаюсь; не забываю слова Твоего". - "Истомилась душа моя желанием судов Твоих во всякое время". - "Откровения Твои - утешение мое, советники мои". - Я прилепился к откровениям Твоим". - "Потеку путем заповедей Твоих". - "Буду соблюдать закон Твой". - "Вот, я возжелал повелений Твоих". - "Буду утешаться заповедями Твоими, которые возлюбил". - "Вспоминал суды Твои". - "Уставы Твои были песнями моими на месте странствований моих". - "Обращал стопы мои к откровениям Твоим". - "Спешил и не медлил соблюдать заповеди Твои". - "Закон уст Твоих для меня лучше тысяч золота и серебра". - "Уповаю на слово Твое". - "Истаевают очи мои о слове Твоем". - "Уставов Твоих не забыл". - "Все заповеди Твои -истина". - "На веки, Господи, слово Твое утверждено на небесах". - "Не забуду повелений Твоих". - "Я взыскал повелений Твоих". - "Углубляюсь в откровения Твои". - "Твоя заповедь безмерно обширна". - "Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем". - "Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим". - "Откровения Твои я принял, как наследие на веки; ибо они веселие сердца моего". - "Я приклонил сердце мое к исполнению уставов Твоих навек, до конца". - "Я люблю заповеди Твои более золота чистого". - "Все повеления Твои, все признаю справедливыми". - "Дивны откровения Твои". - "Открываю уста мои, и вздыхаю; ибо заповедей Твоих жажду". - "Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои". - "Откровения Твои, которые Ты заповедал, - правда и совершенная истина". - "Слово Твое весьма чисто". - "Закон Твой - истина". - "Правда откровений Твоих вечна". - "Издавна узнал я об откровениях Твоих, что Ты утвердил их навеки". - "Сердце мое боится слова Твоего". - "Радуюсь я слову Твоему, как получивший великую прибыль". - "Велик мир у любящих закон Твой". - "Душа моя хранит откровения Твои, и я люблю их крепко". - "Я повеления Твои избрал". - "Закон Твой утешение мое".

Подобного рода слова, многие из которых были повторены Самим нашим Господом во дни Его земной жизни, несомненно радуют сердце и укрепляют душу. Господь Иисус жил Словом Божиим. Это слово было пищею для Его души, силою Его служения и авторитетом для Него во всех отношениях. Им Он побеждал сатану, им приводил в смущение саддукеев, фарисеев и иродиан. Из этого Слова Он черпал поучение для Своих учеников; и именно это Слово Он завещал, возносясь на небо, соблюдать Своим ученикам.

Как все это важно и необходимо для нашей жизни! Какое великое значение придает Священному Писанию мысль, что во всех этих чудных изречениях дивного 118-го Псалма имеется в виду именно святая богодухновенная Книга! Каким утешением для нас служит факт, что наш Господь все время руководствовался Священным Писанием, которому Он отводит такое обширное и такое возвышенное место. При каждом удобном случае Он ссылается на Священное Писание, как на закон Божественный и неопровержимый. Будучи Сам Богом и Автором святой Книги, но заняв, однако, место Человека на земле, Он постоянно доказывает, что безусловный долг и святое преимущество человека заключаются в обязанности жить Словом Божиим и с благословением подчиняться его Божественному авторитету.

Разве не существует вполне ясного ответа на вопрос, столь часто предлагаемый неверием: "Что же доказывает нам, что Библия есть Слово Божие?" Если мы действительно веруем во Христа, если мы признаем Его за Сына Божия, за Бога, явившегося во плоти, за истинного Бога и за истинного человека, мы не можем не сознавать всей значительности факта, что наш Господь постоянно ссылается на Писания, - на Моисея, пророков и псалмы, - как на закон Господень. Конечно, Ему было ведомо, что это было истинное Слово Божие. Будучи Богом, Он Сам диктовал людям этот закон; как человек, Он хранил его, жил им, признавал его высший авторитет во всех отношениях.

Каким уроком и каким в то же время упреком служит этот факт для всех так называемых христианских учителей и писателей, дерзающих опровергать неоспоримую богодухновенность Писаний вообще и Пятикнижия Моисеева в частности! Нас должна страшить даже мысль, что находятся люди, дерзающие называть апокрифами то, что считалось подлинными словами Божиими нашим Господом и Учителем.

И, однако, нас хотят уверить, что в мире совершается прогресс во всем. Увы! это жалкое заблуждение! Несообразное с истиной Божией учение ритуализма и богохульные рассуждения неверия с невероятною силою умножаются вокруг нас. Там же, где не чувствуется их непосредственного влияния, мы встречаем холодное равнодушие, любовь к удобствам жизни, эгоизм, светское настроение, одним словом, все, кроме доказательств духовного успеха. Если громадное большинство людей не увлекается неверием, с одной стороны, и слепым выполнением внешнего благочестия, с другой стороны, это происходит главным образом оттого, что они слишком заняты своими удовольствиями и своей выгодой для того, чтобы думать о чем-либо другом.

Наблюдения и опыт совершенно ясно доказывают нам, что прогресса, в сущности, нет; при наличии великого множества фактов, доказывающих как раз противное, мы оказываемся непростительно доверчивыми, признавая теории всеобщего прогресса.

Нам скажут, быть может, на это, что мы не должны судить по тому, что мы видим; что всегда надо надеяться. Это следует признать верным, если только наша надежда основывается на хотя бы одном указании Слова Божия. Если хотя бы одной строчкой Писания можно доказать, что мы имеем основание ожидать общего успеха в области религии, политики, нравственности или общественного строя, будем в этом случае "надеяться сверх надежды". Одного богодухновенного слова достаточно, чтобы послужить основанием надежды, возвышающей душу над самыми мрачными и безотрадными обстоятельствами жизни.

Но где мы найдем это слово? Нигде! Все свидетельство Библии с начала до конца, все учение Священного Писания, голос пророков и Апостолов - все с неоспоримою ясностью и силою доказывает нам, что настоящее положение вещей не только не будет постепенно улучшаться, но что, напротив, оно будет становиться все хуже и хуже, пока блестящие лучи славы тысячелетия не озарят земли и не обратят в ликование ее стоны. Но прежде всего меч правосудия должен совершить свое страшное дело. Если бы мы вздумали подтвердить эту мысль изречениями Писаний, мы заполнили бы ими целую книгу, потому что они составляют значительную часть пророческих писаний Ветхого и Нового Завета.

Но мы не собираемся делать это. Библия открыта пред читателем; пусть он сам изучает ее, отбросив все предвзятые мысли общепринятых учений, все общеупотребительные фразы, все догматы богословских школ; если с простотою малого дитяти он подойдет к чистому источнику Священного Писания, он придет к ясному и несомненному заключению, что мир не обратится к Богу путями, открытыми ему в настоящее время; что не Евангелие мира, а разрушительный меч суда приготовит землю к принятию славы тысячелетия.

Да не подумает кто-либо, что мы не ценим всего творимого на земле добра. Напротив, мы благодарим за него Бога, радуемся малейшему усилию распространить в мире драгоценное Евангелие благодати Божией; мы возносим Богу хвалу за каждую душу, введенную в круг блаженных искупленных Божиих. Мы радуемся известию, что восемьдесят пять миллионов экземпляров Библии распространены по лицу земли. Кто может определить действие, произведенное их чтением или даже одного из них на души грешников? Мы сопровождаем нашими лучшими пожеланиями всех ревностных миссионеров, несущих благую весть спасения во все дома и закоулки многолюдных городов, равно как и до пределов далеких стран земли.

Мы, однако, не принадлежим к числу людей, верящих, что все эти средства послужат обращению всего мира к Богу. Писание свидетельствует нам, что народы научатся правде, когда суды Божий падут на землю.

Одного изречения Библии должно бы быть достаточно для доказательства факта, что не Евангелие обратит мир к Богу; сотни библейских изречений подтверждают это и возвещают ту же истину. Не благодатью, а судами "научатся живущие в мире правде" (Ис. 26,8.9).

Какова же цель Евангелия? Если не оно должно обратить мир, зачем же оно в таком случае проповедуется? Апостол Иаков дает непосредственный и определенный ответ на этот вопрос в речи, обращенной им к собору, собранному в Иерусалиме. "Симон изъяснил, как Бог первоначально презрел на язычников". - С какою целью? -Для того ли, чтобы всех их обратить к Богу? Нет, но - "чтобы составить из них народ во имя Свое" (Деян. 15,13). Ничего нет яснее этих слов. Они показывают нам, к чему должны клониться усилия миссионеров, и в чем заключается цель, всегда руководящая благословенной работой каждого истинного миссионера, наученного и поставленного Богом на дело служения. Эта цель "составит из всех земных племен народ во имя Его".

Насколько же нам важно всегда помнить это и всегда иметь в виду эту полезную цель для каждого предпринимаемого нами дела! К чему работать для достижения ложной цели? Не лучше ли работать сообща с Богом? Разве пострадает дело миссионера, разве замедлится его успех, если миссионер будет знать Божий мысли касательно порученного ему дела? Конечно, нет. Вот, положим, два миссионера отправляются в дальний путь. Один из них задается целью обратить к Богу мир; другой руководствуется желанием составить народ во имя Божие. Цель, преследуемая последним, делает ли его менее преданным, менее деятельным, менее ревностным, нежели первый? Совершенно напротив; сам факт, что ему открыты Божий мысли, даст силу и устойчивость его стараниям, и укрепит его сердце среди трудностей и препятствий, окружающих его.

Апостолы Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, очевидно, не имели в мыслях обращения всего мира, идя на проповедь: "Идите по всему миру, и проповедуйте Евангелие всей твари: кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет" (Марк, 16,15-16).

Эти слова относились к двенадцати Апостолам. Мир должен был сделаться сферою их действия. Их проповедь обращалась ко всей твари на земле, но имела значение только для тех, которые будут веровать. Прежде всего это было их личное дело Обращение всего мира не входило в их планы; оно совершится совершенно иными средствами после того, как настоящее распространение Евангелия соберет воедино небесный народ Божий. [Мы обращаем внимание читателя на Пс. 66. Подобно многим другим местам Писания, он доказывает, что благословение язычников последует за восстановлением Израиля. "Боже! будь милостив к нам и благослови нас, освети нас лицом Твоим, дабы познали на земле путь Твой, во всех народах спасение твое. Да восхвалят Тебя народы, Боже, да восхвалят Тебя народы все. Да благословит нас Бог, Бог наш Да благословит нас Бог, и да убоятся Его все пределы земли". Слова эти как нельзя более ясно доказывают, что Израиль, а не Церковь, сделается орудием благословения народов земли.]

Дух Святой сошел с неба в день Пятидесятницы не для обращения к Богу всего мира, но чтобы "обличить" мир (elegxw), т. е. обвинить его в грехе отвержения Сына Божия. [Применять слова Иоан. 16,8-11 к работе Духа в отдельных личностях - большое заблуждение Они означают Его присутствие и Его действие на весь мир вообще Его работа в отдельной душе - драгоценная истина, но не она подразумевается в этом изречении.] Целью Его сошествия на землю было доказать, что мир виновен пред Богом; Его великою задачею было составить одно тело из верующих, как евреев, так и язычников. Именно этим Он занят в течение девятнадцати веков. Такова "тайна", служителем которой сделался Апостол Павел и которую он так удивительно ясно развивает и поясняет в своем Послании к Ефесянам. Если мы верно усваиваем истину, изложенную в этом чудном послании, нельзя не убедиться, что обращение мира и образование тела Христова - вещи совершенно различные, не могущие идти рука об руку.

Мы предлагаем читателю вникнуть в чудные слова Ефес. 3,1-10: "Для сего-то я, Павел, сделался узником Иисуса Христа за вас, язычников. Как вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас; потому что мне чрез откровение возвещена тайна, о чем я и выше писал кратко; то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих", - не была открыта ни в ветхозаветных книгах, ни святым и пророкам Ветхого Завета, - "как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым", -т.е. пророкам Нового Завета, - "чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования, которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его. Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия, благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово, и открыть всем, в чем состоит домостроительство (oixonomia) тайны, созывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом, дабы ныне соделалась известною чрез Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия".

Прочтите другое место из Послания к Колоссянам: "Если только пребываете тверды и непоколебимы в вере, и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной, которого я, Павел, сделался служителем. Ныне радуюсь в страданиях моих за вас, и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за тело Его, которое есть Церковь, которой сделался я служителем по домостроительству Божию, вверенному мне для вас, чтобы исполнить слово Божие, тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую святым Его, которым благоволил Бог показать, какое богатство славы в тайне сей для язычников, которая есть Христос в вас, упование славы, которого мы проповедуем, вразумляя всякого человека, и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе, для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно" (Кол. 1,23-29).

"Из этих и из многих других изречений читатель увидит, в чем заключалась главная задача служения Апостола Павла. Он не имел, конечно, в виду обращения всего мира. Правда, он с силою возвещал Евангелие как "от Иерусалима и окрестности до Иллирика" (Римл. 15,19). так и "язычникам" (Ефес. 3,8); но он делал это не с целью обратить весь мир к Богу. Он знал и учил, что мир быстро созревал для наступления суда, что "злые люди и обманщики преуспевали во зле" (2 Тим. 3,13), что "в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстительным и учениям бесовским, чрез лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением" (1 Тим. 4,1-4).

Далее верный и вдохновленный Самим Богом служитель Христов говорит, что "в последние дни, - они наступят еще позже последних времен, - "люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям не покорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся" (Сравн. 1Тим. 4,1-3 с Тим. 3,1-5).

Какая ужасная картина! Она напоминает нам конец первой главы Послания к Римлянам, где то же вдохновенное перо описывает мрачные нравы языческого мира, только с тою прискорбною разницею, что во втором Послании к Тимофею говорится уже не о язычестве, а о христианстве, имеющем "вид благочестия".

Таким образом, завершится тогдашний порядок вещей. Где же обращенный к Богу мир, о котором столько говорят? Увы! Со всех сторон восстают лжепророки. Они твердят "мир! мир!" когда мира нет. Угрожающие падением стены христианства люди пытаются укрепить глиной, не имеющей никакой силы.

Все это, однако, не задержит наступления грядущего на вселенную суда. Тот же Апостол, слова которого мы только что приводили, говорит нам, что "тайна беззакония уже в действии"; следовательно, она находится в действии уже в течение девятнадцати веков. "Только (тайна беззакония) не совершится до тех пор, пока не будет взят из среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих, и истребит явлением пришествия Своего, того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих, за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду" (2 Фесс. 2,7-12).

Ужасная судьба, ожидающая мир: действие заблуждения, страшный суд вопреки мечам лжепророков, представляющих душам привлекательную сторону вещей. Благодарение Господу, - для душ, принадлежащих Богу, действительно уготовано много дивных милостей Божиих. К ним Апостол может обратиться с радостными словами, вливающими в сердце бодрость: "Мы же всегда должны благодарить Бога за вас, возлюбленные Господом братия, что Бог от начала, чрез освящение Духа и веру истине, избрал вас ко спасению, к которому и призвал вас благовествованием нашим, для достижения славы Господа нашего Иисуса Христа" (2 Фесс. 2,14-15).

Здесь пред нами восстает нечто действительно привлекательное для нас, - светлая и благословенная надежда, дарованная Церкви Божией, - надежда узреть "Звезду светлую и утреннюю". Все просвещенные Божиим светом христиане ожидают не обращения или исправления мира, а пришествие своего Господа и Спасителя, Который пошел приготовить им место в доме Отца и Который вернется, чтобы взять их с Собою, дабы где Он, там и они также были. Это Его драгоценное обещание, осуществление которого может случиться с минуты на минуту. Он, по свидетельству, оставленному нам Апостолом Петром, только по Своей благости долго терпит, желая не, чтобы кто-либо погиб, а чтобы все пришли к покаянию. Когда же в состав благословенного тела Христова будет введен Духом Святым его последний член, тогда глас и труба Архангела Божия соберут всех искупленных Божиих, которые поспешат "в сретение Господу на воздухе", чтобы пребыть затем вечно с Ним (1 Фесс. 4,17).

Вот истинная надежда Церкви Божией, надежда, которую Господь всегда желает видеть в сердцах Своих возлюбленных чад, надежда, очищающая и освящающая их. Врагу удалось похитить эту надежду из сердец многих детей Божиих. Некоторое время она оставалась совершенно забытой; да и в настоящее время много ли ею занимается Церковь Божия? Часто ли среди проповеди раздается радостный возглас: "Се, Жених идет!" Это слышится весьма редко. Немногие верные служители Христовы, ожидающие пришествия Господа для взятия Его Церкви, едва решаются проповедовать о Нем из страха вызвать этим неудовольствие своих слушателей.

В этом сказывается поразительное действие ослепляющей человека сатанинской силы. Враг похитил у души ее Божественную надежду, преисполнил ее смущением, вверг ее в заблуждение и ложь. Вместо того, чтобы внушить ей мысль ожидать "Звезду светлую и утреннюю", он побуждает ее ждать обращения всего мира, - тысячелетия без Христа. Ему удалось набросить такое густое покрывало на будущее, что человек сбивается с пути. Подобно бросаемому по прихоти волн кораблю, он носится по житейскому океану без руля и без ветрил, не видя ни солнца, ни звезд. Вокруг него - лишь мрак и смятение.

Почему произошло все это зло? Только по тому, что Церковь упускает из виду драгоценные обетования Своего Господа, заменяя их человеческими верованиями, вносящими неясность в Божию истину и искажающими ее, так что христиане более не знают, в чем заключается их истинное положение и их надежда.

И однако, они обладают Библией. Это истинный факт; но ведь и евреи имели Библию, и это не помешало им отвергнуть Благословенного, о Котором твердит с начала до конца святая Книга. В этом заключалась их нравственная непоследовательность, в которой упрекал их наш Господь в Иоан. 5,39: Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне. Но вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь".

Почему же это так? Только потому, что их сердца были исполнены религиозных предрассудков. Они были под влиянием человеческих учений и заповедей. Поэтому, хотя они и имели в руках Писания, хотя они и хвалились этим, они их не знали и следовали им не более, чем окружавшие их жалкие язычники. Держать Библию в руках и открывать сердце и свою совесть действию библейских истин, направляющих всю нашу жизнь, - две разные вещи.

Возьмем для примера хотя бы вопрос, побудивший нас в данную минуту допустить такое длинное отступление. Не ясно ли указано в Новом Завете, что нынешний порядок вещей завершится страшным отступничеством и полным возмущением против Бога и против Агнца? Евангелие, Послания и Откровение - все возвещает эту истину с такою ясностью и с такою простотою, что даже новорожденное чадо Божие в состоянии понять это.

И однако, лишь немногие признают справедливость этой истины. Большинство же людей думают совершенно иначе. Они уверены, что все народы будут обращены чрез производящую в настоящее время работу. Но какое объяснение дается в таком случае притчам нашего Господа в Матф. 13,где говорится о плевелах, о закваске и горчичном зерне? Как это вяжется с мыслью об обращении всего мира? Если весь мир должен чрез проповедь Евангелия обратиться к Богу, как оказались бы на поле при наступлении жатвы плевелы? Когда придет Жених, неразумных дев окажется столько, сколько и мудрых. Если весь мир должен быть обращен чрез Евангелие, на кого же "день Господень придет, как тать ночью"? Что также значат ужасные слова: "Когда будут говорить: мир и безопасность, тогда внезапно постигнет их пагуба?" (1 Фесс. 5,3). Если мы можем надеяться на обращение всего мира, какое значение и какую нравственную силу имели бы слова Откр. 1: "Се, грядет с облаков, и узрит Его всякое око, и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные" (ст. 7).

Читатель, не ясно ли, как день что две эти вещи несовместимы? Не очевидно ли тебе, что учение об обращении Евангелием всего мира к Богу совершенно расходится с учением всего Нового Завета? Чем же объяснить факт, что множество христиан думают именно так? На это существует только один ответ: они не признают авторитета Писания. Приходится с грустью сознаться в этом; но увы! это слишком достоверный факт, чтобы можно было опровергать его. Библия читается христианами, истины же ее далеко не признаются, - они настойчиво отвергаются людьми.

Мы не будем дольше останавливаться на этом вопросе, хотя и сознаем всю его великую важность. Мы надеемся, что силою Духа Святого читатель проникнется великим значением этой истины. Все дети Божий, где бы они ни находились, должны воодушевится одним желанием, - не удаляться от Слова Божия, подчиняться авторитету Писаний.

Отсюда среди нас возникают всякого рода смущение, заблуждение и зло. Мы отвратились от Слова Господа и от Него Самого. Пока мы этого не признаем, не почувствуем и не исповедуем Богу, мы не можем ходить прямо по Его стезям. "Вот, на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим" (Ис. 66,2). Это слово остается верным в любое время. Нет предела благословениям, уготованным душе, находящейся в этом состоянии Бог ищет искренности в сердце. Недостаточно говорить, что мы имеем "сокрушенное и смиренное" сердце; чтобы оно на деле было именно таково. Это личное дело каждого. "Призрю на смиренного".

Да научит же нас Господь, по Своей великой благости, верно судить о самих себе в свете Его Слова! Да будут наши уши отверсты для слышания Его гласа! Да обратятся действительно к Нему и к Его Слову наши сердца! Да поможет нам Господь раз навсегда с решимостью отказаться от всего, не согласующегося с Писаниями! Этого, несомненно, ожидает наш Господь от душ, принадлежащих Ему среди запустения мира сего.

Глава 6

"Вот заповеди, постановления и законы, которым повелел Господь, Бог ваш, научить нас, чтобы вы поступали так в той земле, в которую вы идете, чтоб овладеть ею; дабы ты боялся Господа, Бога твоего, и все постановления Его и заповеди Его, которые заповедую тебе, соблюдал ты, и сыны твои, и сыны сынов твоих во все дни жизни твоей, дабы продлились дни твои. Итак, слушай, Израиль, и старайся исполнить это, чтобы тебе хорошо было, и чтобы вы весьма размножились, как Господь, Бог отцов твоих говорил тебе, что Он даст тебе землю, где течет молоко и мед. Слушай, Израиль, Господь, Бог наш, Господь един есть" (ст. 1-4).

Здесь нам представлена основная великая истина, которую особенно должен был помнить и исповедовать народ израильский, а именно: признание единого Божества; эта истина служила основанием иудейского домостроительства, центром, соединяющим вокруг себя народ. Пока Израиль хранил ее, он был счастлив, преуспевал во всем и умножался. Это было, так сказать, великий национальный вал, отделяющий их от всех народов земли; они были призваны исповедовать эту славную истину пред лицом языческого мира, у которого было "много богов и господ много" (1 Кор. 8,5).

Отец их, Авраам, был вызван из самого центра языческого идолопоклонства, чтобы сделаться свидетелем Бога живого и истинного, чтобы довериться Ему, ходить пред Ним, опираться на Него и служить Ему.

В последней главе книги Иисуса Навина читатель найдет замечательное доказательство великого значения, которое Бог придает этому факту, в последний раз обращаясь к народу: "И собрал Иисус все колена Израилевы в Сихем, и призвал старейшин Израиля, и начальников его, и судей его, и надзирателей его, и предстали пред Господа Бога. И сказал Иисус всему народу: так говорит Господь, Бог Израилев: за рекою жили отцы ваши издревле, Фарра, отец Авраама и отец Нахора, и служили иным богам. Но Я взял отца вашего Авраама из-за реки, и водил его по всей земле Ханаанской, и размножил семя его, и дал ему Исаака" (Иис. Нав. 24,1-3).

Здесь Иисус Навин напоминает Израилю, что их отцы служили иным богам, - знаменательный факт, воспоминание о котором должно было напоминать им, как тщательно им следовало наблюдать за собою, чтобы снова не впасть в идолопоклонство, от которого, по Своей царственной милости, Бог избавил Авраама, их отца, сделав его Своим избранным и призванным служить Ему чадом. Они поступили бы разумно, дав себе отчет, что в то же зло, которое творили пред лицом Божиим их отцы, теперь впадали и они.

Напомнив народу израильскому об этом факте, Иисус Навин в необыкновенно образных выражениях и живых красках изображает все основные события их прошлой истории, начиная с рождения Исаака и кончая временем, в которое он обращается к ним, заканчивая свою речь следующим воззванием: "Итак бойтесь Господа, и служите Ему в чистоте и искренности; отвергните богов, которым служили отцы ваши за рекою и в Египте, а служите Господу. Если же неугодно вам служить Господу, то изберите себе ныне, кому служить, богам ли, которым служили отцы ваши, бывшие за рекою, или богам Аморреев, в земле которых живете; а я и дом мой будем служить Господу" (Иис. Нав. 24,14-15).

Заметьте: Иисус Навин два раза упоминает о том, что их отцы поклонялись ложным богам; что, кроме этого, земля, в которую их привел Господь, с одного конца до другого, была осквернена языческим идолопоклонством.

Таким образом, этот верный служитель Господа, очевидно, вдохновленный Духом Святым старается доказать народу опасность, которой он подвергается, рискуя отступить от основной великой истины - веры в единого Бога, живого и истинного, чтобы вернуться к идолослужению. Он настаивает на необходимости с их стороны принять определенное решение в этом отношении. "Изберите себе ныне, кому служить". Ничего нет лучше решения сердца откровенного, искреннего и полностью преданного Богу; наше сердце всегда должно быть таким относительно Бога. Что же касается Израиля, Бог дал ему неоспоримые доказательства того, что Он Сам пребывал с ними, выкупив их из египетского рабства и проведя чрез пустыню, чтобы утвердить их в земле Ханаанской; поэтому полное посвящение Господу было только благоразумным действием с их стороны.

Незабвенные слова Иисуса Навина доказывают, как глубоко он сознавал их важное значение по отношению к самому себе: "А я и дом мой будем служить Господу". Благословенные слова, драгоценное решение, показывающее нам, что, как бы ни был велик упадок национальной религии, благочестие семьи и отдельной личности может существовать, милостью Божией, в любое время и в любом месте.

Прославим Бога за это, и да поможет Он нам не забывать этого. "Я и дом мой", - вот ясный и драгоценный ответ веры на Божий слова. "Ты и дом мой". Каково бы ни было в данную минуту состояние народа, только внешне чтущего Бога, каждый искренний и верный Богу человек имеет возможность применить к себе бессмертный принцип: "А я и дом мой будем служить Господу", сообразуясь с ним во всех своих действиях.

Правда, это святое решение может приводиться в действие исключительно непрестанной работой в нашей душе Божией благодати, но мы не можем быть уверены, что, если наше сердце полностью решилось всецело идти за Господом, вся нужная благодать будет изо дня в день передаваться нам, потому что неизменно верными окажутся слова: "Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи" (2 Кор. 12,9).

Теперь посмотрим на воздействие, которое произвело на общество Божие трогательное увещание Иисуса Навина: "И отвечал народ и сказал: не будет того, чтобы мы оставили Господа и стали служить другим Богам! Ибо Господь, Бог наш, Он вывел нас и отцов наших из земли Египетской, из дома рабства, и делал пред глазами нашими великие знамения, и хранил нас на всем пути, по которому мы шли, и среди всех народов, чрез которые мы проходили. Господь прогнал от нас все народы и Аморреев, живших в сей земле. Посему и мы будем служить Господу, ибо Он Бог наш" (Иис. Нав. 24,16-18).

Все это были научные, подававшие большие надежды слова, потому что, казалось, народ имел ясное представление о нравственной основе требования Иеговы о безусловном повиновении с их стороны. Они были в состоянии сделать точное описание всех славных действий Его могущественной десницы по отношению к ним; они совершенно искренне восставали против идолопоклонства, в то же время обещая повиноваться Иегове, своему Богу.

Однако, Иисус Навин по-видимому не имел особенного доверия к их обещанию, потому что сказал народу: "Не возможете служить Господу, ибо Он Бог святой, Бог ревнитель, не потерпит беззакония вашего и грехов ваших. Если вы оставите Господа и будете служить чужим богам, то Он наведет на вас зло и истребит вас после того, как благотворил вам. И сказал народ Иисусу: нет, мы Господу будем служить. Иисус сказал народу: вы свидетели о себе, что вы избрали себе Господа, служить Ему? Они отвечали: свидетели. Итак, отвергните чужих богов, которые у вас, и обратите сердце свое к Господу, Богу Израилеву. Народ сказал Иисусу: Господу, Богу нашему, будем служить, и гласа Его будем слушать" (Иис. Нав. 24,19-24).

Остановимся здесь и рассмотрим, каким представляет Иисус Навин Бога израильскому обществу, потому что наша задача заключается в том, чтобы доказать важное место, отводимое речью Иисуса Навина истине, свидетельствующей о единстве Божества; эту истину, как мы уже говорили, Израиль должен был засвидетельствовать пред всеми народами земли, и в ней заключалась сила, позволявшая им противостоять соблазнам идолопоклонства.

Но, увы! именно эту истину они отвергли совершенно открыто. Обещания, обеты и решения, принятые под влиянием слов Иисуса Навина, оказались подобными "скоро исчезающей росе" (Ос. 6,4). "Тогда народ служил Господу во все дни Иисуса и во все дни старейшин, которых жизнь продлилась после Иисуса, и которые видели все великие дела Господни, какие Он сделал Израилю... Умер Иисус, сын Навин, раб Господень, будучи ста десяти лет... И когда весь народ оный отошел к отцам своим, и восстал после них другой род, который не знал Господа и дел Его, какие Он делал Израилю, тогда сыны Израилевы стали делать злое пред очами Господа, и стали служить Ваалам; оставили Господа, Бога отцов своих, который вывел их из земли Египетской, и обратились к другим богам, богам народов, окружавших их, и стали поклоняться им и раздражали Господа; оставили Господа и стали служить Ваалу и Астартам" (Суд. 2,7-13).

Какое серьезное поучение для нас, дорогой читатель! Великая и важная истина была вскоре забыта ими. Оставить Господа, чтобы служить Ваалу и Астартам! Пока были живы Иисус Навин и старейшины, их присутствие и влияние оберегали Израиль от явного отступничества; но лишь только эти нравственные плотины исчезли, мрачный поток идолопоклонства тотчас же увлек их за собою, разрушая само основание веры. Иегову, Бога Израилева, они заменили Ваалом и Астартами. Человеческое влияние представляет собой жалкую опору, ненадежную преграду; нас должна поддерживать сила Божия, - иначе рано или поздно мы непременно падем. Вера, поддерживаемая только человеческой мудростью, а не силою Божией, окажется жалкой, немощной, лишенной всякого значения; она не устоит в день испытания, не вынесет жара огненной печи; она непременно ослабнет.

Следует помнить это; кроме того, одной веры недостаточно, - должна существовать живая связь между душою и Богом. Мы должны иметь лично для самих себя дело с Богом; иначе мы не проявим силы в день бедствия. Пример и влияние человека прекрасны на своем месте; хорошо было видеть, как Иисус Навин и старейшины ходили Господними путями; справедливо слово: "Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего" (Притч. 27,17). Весьма отрадно сознавать себя окруженным сердцами, искренне преданными нам; необыкновенно приятно быть как бы поддерживаемым порывом общей верности Христу, как лично Ему, так и Его делу. Но если этим все и ограничивается, если не существует глубокого источника веры и личного познания Бога; если нет этой связи, созданной и поддерживаемой Богом и выражающейся в личном общении с Ним, когда поток человеческого влияния иссыхает, когда рушится человеческая опора, одним словом, начинает чувствовать общий упадок духовности, тогда при данных условиях мы уподобимся Израилю, служившему Господу во все дни Иисуса Навина и старейшин и затем отступившему от исповедания Его имени, чтобы вернуться к безумию и тщеславию сего века, который, в сущности, нисколько не лучше почитания Ваала и Астарт.

Но когда, с другой стороны, сердце утверждено в истине и благодати Божьей, когда мы можем сказать, - а это преимущество дано каждому верующему: - "Я знаю, к Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день" (2 Тим. 1,12), тогда, если бы даже все перестали открыто исповедовать Христа, если бы исчезла вся человеческая помощь, "основание Божие", осталось бы для нас таким же твердым, и путь послушания казался бы нам таким же ясным, как если бы тысячи душ с неуклонным святым рвением шли по нему вместе с нами.

Мы не должны упускать из виду факт, что, согласно Божественным предначертаниям, Церковь Божия должна извлекать глубокие и святые поучения из истории Израиля. "Все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду" (Римл. 15,4).

Для того, чтобы извлекать назидание из ветхозаветных Писаний, нам не следует, однако, вдаваться в придумывание необыкновенных теорий, не следует искать фантастичных сопоставлений фактов или стремиться приводить слишком смелые наглядные доказательства той или иной истины. Увы, сколько душ поступавших таким образом, пришли к безумным и неосновательным выводам или же впали в пагубные заблуждения вместо того, чтобы найти "утешение из Писаний".

Мы имеем дело с действительными фактами, описанными на страницах богодухновенной книги; нам надлежит тщательно изучать их, потому что мы можем извлечь для себя из них важные практические уроки. Так, например, только что указанный нами факт истории Израиля, а точнее отступления их именно от той истины, которую им было приказано хранить особенно свято и исповедовать, отступление ими от поклонения единому Богу - этот факт исполнен для нас назидания. Существование Израиля как отдельного народа зависело от этой славной истины, но, однако, они все таки отступили от нее. Если бы они крепко держались ее, они были бы непобедимы; отступая от нее, они теряли все и становились хуже окружавших их народов, впадая в грех против света и знания и согрешая сознательно, вопреки самым убедительным увещаниям, вопреки самым серьезным доводам, прибавим еще, вопреки, их собственным горячим уверениям, и всем их многочисленным обещаниям повиноваться Богу.

Да, читатель, Израиль оставил поклонение единому Богу, живому и истинному, поклонение Богу-Иегове, Богу их завета; они отвергли не только их Создателя, но и своего Искупителя, Того, Кто вывел их из Египта, провел чрез воды Чермного моря, чрез Иорданскую пустыню, чтобы со славою водворить их в наследие, обещанное Им Аврааму, их отцу в земле, "текущей молоком и медом, красе всех земель" (Иез. 20,6).

Они отвратились от Него и начали поклоняться ложным Богам. "Огорчали Его высотами своими, и истуканами своими возбуждали ревность Его" (Пс. 77,58). Не удивительно ли, что народ, видевший и испытавший на себе столько милостей и благости Божией, бывший свидетелем могущества Его действий, Его верности, Его величия, Его славы, мог дойти до того, что решился преклониться пред истуканом? Но, увы! Это, однако, случилось. Вся их история, начиная от дней золотого тельца, отлитого у подножия горы Синайской, до времен Навуходоносора, обратившего Иерусалимский храм в развалины, вся их история отмечена духом упорного идолопоклонства. Тщетно, по долготерпеливому милосердию и Своей дивной благости, воздвигал Господь им избавителей, освобождавших их от ужасных последствий их греха и безумия. Многократно, в Своей неистощимой благости и милости, Он освобождал их от руки их врагов, посылая им Гофониила, Аода, Барака, Гедеона, Иефая, Самсона, - все эти орудия Своего могущества и милосердия, этих свидетелей Его нежной любви и Его сострадания по отношению к жалкому мятежному народу. Но лишь только сходил со сцены один из этих судей, народ снова погружался в грех идолопоклонства.

Такова же была грустная и прискорбная история Израиля и во времена царей. Правда, иногда нам удается видеть отдельные блестящие эпизоды; несколько лучезарных звезд сияют среди тяжелого мрака истории Израиля; пред нами проходят образы Давида, Иосафата, Езекии, Иосии, - все это благословенные и освежающие душу исключения из мрачной и неприглядной действительности. Но и этим людям не удавалось искоренить в народе пагубное для него идолопоклонство. Среди бесподобного великолепия царствование Соломона корень идолопоклонства дал пагубные для Израиля побеги в факте воздания почестей "Астарте, богине Сидонской", "Милхому, мерзости Аммонитской", и "Хамосу, мерзости Маовитской".

Остановимся здесь на минуту, читатель: представь себе автора Песни Песней, Екклезиаста и Притч повергающимся ниц пред храмом Молоха! Можем ли мы представить самого мудрого, самого могущественного, самого славного из Израильских монархов воскрешающим фимиам и приносящим жертвы на жертвеннике Хамоса? И не полно ли все это назидания и для нас? Царствование Соломона служит для нас одним из поразительнейших доказательств всей важности занимающего нас теперь вопроса, обнаруживая пред нами полное и беспросветное отступничество Израиля от великой истины единства Божества и их неисправимое идолопоклонство. Истина, которую им более всего было необходимо соблюдать, была ими оставлена при первом же случае.

Мы не хотим искать дальнейших доказательств неверности Израиля; не будем останавливаться и на страшном описании суда, постигшего народ вследствии его идолопоклонства. Пророк Осия следующими словами представляет нам настоящее положение Израиля: "Ибо долгое время сыны Израилевы будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без ефода и тёрафима". В период этого "долгого времени" "нечистый дух идолопоклонства" вышел из них, чтобы затем вскоре возвратиться с "семью духами, злейшими его, - указание на высшую меру духовной злобы (Ос. 3,4,- Лук. 11,24-26). И тогда настанут дни ни с чем не сравнимой скорби для этого народа, пребывающего так долго в заблуждении и непокорности Богу в "бедственное время для Иакова".

Но, благодарение Богу в свое время избавление грядет. Дни счастия ожидают восстановленный народ, настанут "дни небесной жизни на земле" (Ос. 2,21), как о них высказывается тот же пророк Осия. "После того обратятся сыны Израилевы, и взыщут Господа, Бога Своего, и Давида, царя своего, и будут благоговеть пред Господом и благостию Его в последние дни" (Ос. 3,5). Осуществляются все обетования, данные Богом Аврааму, Исааку, Иакову и Давиду; со славою исполнятся все блестящие предсказания пророков, начиная Исайей, потому что "не может нарушиться Писание" (Иоан. 10,35). Славный день, никогда еще не озарявший земли, сменит длинную, мрачную и томительную ночь; дочь Сиона будет согрета благословенными лучами "Солнца правды", и "земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море" (Авв. 2,14).

Интересно было бы привести здесь чудные изречения пророков, относящиеся к будущему Израиля; но вы задались мыслью только обратить внимание читателя на знаменательный факт быстрого и полного отступления Израиля от данной ему заповеди: "Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть".

Нас, быть может, спросят: "В каком отношении этот факт может представлять собою интерес для Церкви Божией?" По нашему мнению, он исполнен для нее весьма важного значения; мы также находим, что окажемся неверными пред Христом и Его Церковью, не отметив практического значения этого вопроса для нас.

Просматривая историю Церкви Божией как свидетеля Христова, мы видим, что едва она успела появиться с полнотою благословений и преимуществ, ознаменовавших начало ее утверждения на земле, она тут же сразу начала упускать из виду истины, которые христианин был обязан хранить и исповедовать и которые должны были быть характерными чертами христианства и отделяло его от всего предшествовавшего. Подобно Адаму в саду Едемском, подобно Ною на обновленной земле, подобно Израилю в Ханаане, едва успела Церковь соделаться ответственным хранителем тайн Божиих на земле, как она тотчас же начала колебаться и падать. На глазах самих Апостолов Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа возникли заблуждения и недостатки, направленные на разрушение самих основ свидетельства Церкви.

Потребуют ли от нас подтверждения наших слов фактами? Увы! их существует великое множество. Вслушайтесь в слова благословенного Апостола, пролившего так много слез и так много вздыхавшего по поводу несовершенства Церкви: "Удивляюсь", говорит он, "что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию". - "О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых пред глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?" - "Но тогда, не знавши Бога, вы служили богам, которые в существе не боги; ныне же, познавши Бога, или, лучше, получивши познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам, и хотите еще снова поработить себя им? Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы. Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас". - "Вы шли хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине? Такое убеждение не от призывающего вас. Малая закваска заквашивает все тесто" (Гал. 1,6; 3,1; 4,8-11; 5,7-9).

Все это происходило еще при жизни Апостола. Непокорность истине наступила еще скорее, чем в Израиле; потому что израильтяне служили Господу во все дни Иисуса Навина и во все дни старейшин, переживших его; но в грустной и унизительной истории Церкви врагу удалось немедленно примешать к муке закваску, немедленно посеять плевелы между колосьями пшеницы. Не успели еще Апостолы исчезнуть с лица земли, как уже было брошено в землю семя, которое приносит теперь и будет и далее приносить злые плоды, пока Ангелы-жнецы не очистят всего поля.

Поищем доказательства этого в Писании. Прислушаемся к словам того же богодухновенного Божия свидетеля, наливающего в конце жизни свое сердце любимому ученику Тимофею: "Ты знаешь, что все Асийские оставили меня: в числе их Фигелл и Ермоген". И еще: "Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием. Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух, и обратятся к басням" (2 Тим. 1,15; 4,2-4).

Таково свидетельство человека, который, подобно мудрому строителю, заложил основы Церкви. Что же касается его личного опыта, что ему пришлось испытать на самом себе? Подобно своему блаженному Учителю, он был оставлен и отвергнут теми, которые однажды сплотились вокруг него, горя духовной свежестью и ревностью первой любви к Богу. Его широкое и любящее сердце было огорчено действиями иудействующих учителей, старавшихся подорвать самые основы христианства и веры избранных Божиих. Он оплакивал пути тех, которые, исповедуя устами Христа, были, однако, "врагами креста Христова".

Апостол Павел, заключенный в темнице в Риме, предвидел, одним словом, упадок и ослабление верующих, которых в этом случае ожидала судьба корабля, на котором Апостол совершил свое последнее путешествие.

Напомним здесь читателю, что мы заняты вопросом о Церкви как ответственном свидетеле Христовом на земле; очень важно иметь ясное представление об этом вопросе, чтобы наши мысли не заблуждались в этом отношении. Необходимо проводить резкую разницу между Церковью как телом Христа и Церковью как светочем и свидетелем Христовым на земле. В первом случае падение Церкви невозможно, тогда как во втором упадок Церкви неизбежен.

Церковь, как тело Христово, соединенное с живою и прославленною на небесах Главою, будучи местом присутствия и жилищем Духа Святого, никоим образом не может пасть, - не может быть сокрушена бурями и волнами враждебного ей мира, как был разбит в море корабль Апостола Павла; Церковь, мы утверждаем это с уверенностью в полной безопасности, дарованной Самим Христом: Глава и тело нераздельно соединены воедино. Никакая сила земли или ада, никакая человеческая или бесовская сила никогда не могут коснуться хотя бы самого слабого члена этого благословенного тела. Все члены имеют одинаковое положение пред Богом, на всех них взирает милостивое Божие око, видя их во всей полноте, во всей красоте, во всем совершенстве Самого Христа. Какова Глава, таковы и члены, - все члены, взятые вместе, и каждый член в отдельности. Каждому из них дано право воспользоваться всеми вечными последствиями совершенного на месте искупительного дела. Об ответственности здесь не может быть и речи. Здесь всюду царит любовь, любовь, столь же глубокая, как сердце Христово, столь же совершенная, как искупление, столь же непоколебимая, как престол Сына Божия на небесах. Каждое обвинение, могущее восстать против отдельной личности или против всех членов Церкви Божией, было предусмотрено, обсуждено и окончательно уничтожено между Богом и Его Сыном на месте. Все грехи, все беззакония, все преступления, вина каждого отдельного члена и всех членов Церкви вместе, - да, все было всецело и безусловно возложено на Христа, все было вменено Ему. В" Своем непоколебимом правосудии, в Своей бесконечной святости и по Своей вечной справедливости Бог снял с человека все, могшее мешать проявлению полного спасения, неисчислимых благословений и вечной славы каждого члена тела Христа, Церкви Божией. Каждый член тела живет жизнью Главы; каждый камень здания одухотворен жизнью "краеугольного" основного камня. Все они соединены вместе связями, которые не могут порваться никогда, - никогда!

Кроме того, отдадим себе отчет, что единство тела Христова нерушимо вовек; это важная истина, которую необходимо поддерживать и исповедовать; судя по мнениям, нередко высказываемым по этому поводу, поневоле хочется спросить себя: да была ли, в сущности, когда-либо понята этими людьми чудная истина о единстве тела Христова на земле, единстве, поддерживаемое присутствием на земле духа Святого?

Например, мы слышим, что люди говорят о "разделении тела Христова", - это большое заблуждение: подобного разделения существовать не может. Члены тела Христова рассеяны всюду; они находятся во всех вероисповеданиях нашего времени, кроме тех, которые отрицают Божественность Господа Иисуса Христа, потому что недопустима мысль, что истинный христианин способен согласиться посещать место, где хулится имя его Господа.

Если же вас спросят: "Как же узнать, где именно истина?" мы ответим: "Если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло" (Лук. 11,34). - "Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно" (Иоан. 7,17). Путь Божий открыт пред нами, хотя "стези туда не знает хищная птица, и не видел ее глаз коршуна; не попирали ее скимны, и не ходил по ней шакал". Самое зоркое природное око не может различить этого пути, и никакая человеческая сила не поможет удержаться на этом пути. Где же этот путь? Человеку, - читателю, равно как и пишущему эти слова, каждому человеку, всем людям говорится: "Вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла - разум" (Иов. 28,7, 8,18).

Как это было в тот день, когда богодухновенный Апостол писал 4-ую главу своего Послания к Ефесянам, так и сегодня существует "одно тело": Христос - его Глава, Дух Святой - его созидательная сила, все же истинно верующие - его члены. Это тело появилось на земле со дня Пятидесятницы; оно пребывает и будет пребывать на земле до того, быстро приближающегося к нам, момента, когда Христос придет и введет его в дом Своего Отца. Постоянная перемена членов этого тела происходит так же, например, как это случается в одном из полков английской королевы Виктории, сражавшемся при Ватерлоо и теперь стоящем в Олдершсте; он остается все тем же полком, хотя ни одного из составляющих его сегодня людей еще не существовало во время памятной битвы 1815 года.

Ясно ли все это читателю теперь? Возможно, что он находит трудным при настоящем, часто таком плачевном, духовном состоянии членом тела Христова верить и исповедовать нерушимое единство тела. Ему, быть может, хочется ограничить применение Ефес. 4,4 днями, в которые Апостол питал эти слова, когда христиане пребывали в единстве, когда еще не могло быть вопроса о принадлежности к той или иной Церкви, потому что все верующие были членами единой Церкви Божией.

[Единство Церкви можно сравнить с цепью, переброшенною через реку, она видна на обоих берегах, но средина ее погружена в воду Хотя и скрытая водою, она, однако, не разорвана, и мы верим ее единству, хотя и не видим ее средних звеньев.

Также будем помнить, что единство тела является основною истиною, из которой вытекает важное последствие жизнь каждого члена отражается на всем теле Страдает ли один член, страдают с ним все члены" (1 Кор. 12,26) Член чего? Отдельной местной Церкви''. Нет, но член тела. Географические данные не имеют значения для вопроса о Божией Церкви.

Но, возразят нам на это, можно ли страдать, не видя и не зная страданий другого?' Конечно. Можем ли мы ограничивать великую истину относительно единства тела со всеми истекающими из нее практическими последствиями недостатком нашего знания и нашего личного опыта? Мы далеки от подобной мысли. Члены тела соединены с Главою и друг с другом присутствием в теле Духа Святого, потому-то поведение и пути каждого отдельного члена и отражаются на всем теле. Даже к Израилю, единство которого было не единством тела, а национальным единством, когда согрешил Ахан, было отнесено слово "Израиль согрешил", и всему обществу Божию пришлось перенести унизительное поражение от врага за грех, который не был ему известен (Нав. 7).

Следует только удивляться, как мало народ Божий по видимому понимает великую истину относительно единства тела и все из нее истекающие последствия.]

Отвечая на это возражение, мы считаем своим долгом восстать против желания ограничить таким образом Слово Божие Какое право мы имеем отделять первую часть фразы Ефес. 4,4-6, утверждая, что она относится только ко временам Апостолов? если ограничить значение этой части фразы, почему же не сделать этого и с остальными? Не следуют ли далее слова: "Один Дух, один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех?" Сомневается ли кто-либо в справедливости этих слов? Конечно, нет; так же верно, что существует одно тело, верно и то, что существует один Дух, один Господь и один Бог Все тесно связано между собою: нельзя прикоснуться к чему-либо одному, не разрушая остального. Мы имеем так же мало основания отрицать существование одного тела, как и отрицать бытие Бога, потому что и та и другая истина возвещены нам тем же Словом.

Найдутся еще, конечно, и такие люди, которые зададут нам вопрос: "Где можно видеть это одно тело? Не безумно ли толковать о единстве при виде бесчисленных христианских вероучений?" Мы ответим так: "Следует ли отказаться от истины Божией, потому что человек ее таким очевидным образом остановил? Не отрекся ли всецело и Израиль от соблюдения и исповедания истины о существовании одного Бога? Но изменилась ли сколько-нибудь от этого сама сущность этой славной истины? Не оставалось ли непреложным фактом существование одного Бога и тогда, когда идоложертвенных алтарей сделалось столько же, сколько было улиц в Иерусалиме, и с каждой кровли дома возносилось облако фимиама, воскурявшегося в честь богини неба; и тогда, когда Моисей произнес пред всем обществом Божиим знаменательные слова: "Слушай, Израиль, Господь, Бог наш, Господь един есть!" Благодарение Богу, Его истина не зависит от неверных и безумных человеческих путей; она существует самою силою своей Божественной неприкосновенности, она сияет своим небесным блеском вопреки всем самым грубым человеческим заблуждениям Не будь этого, что сталось бы с нами? Куда мы пошли бы и где нашли бы себе покой? Если б мы рассчитывали хотя бы на малейшую зависимость истины от святости человеческих путей, нам пришлось бы с отчаянием отказаться от нее, и это сделало бы нас несчастнейшими из людей.

Но как же мы можем поддерживать истину о единстве тела? - Признавая веру во Христа единственным принципом христианского общения друг с другом. Все христиане должны были бы соединяться на едином основании - на признании единства тела Христова Апостол говорит собранным в первый день недели для преломления хлеба коринфянам: "Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба" (1 Кор. 10,17). Это так же видно сегодня, как и когда Апостол обращался к Коринфской Церкви. Правда, и в Коринфе существовало разделение; как оно есть и теперь в христианском мире; это нимало не изменило Божией истины. Апостол порицал разногласия: он считал их делом плоти. Он нисколько не сочувствовал жалкому и безосновательному соображению, которым иногда руководствуются, говоря, что разногласию полезны, чтобы пробуждать соревнование. Наоборот, он считал их вредными, считал плодами плоти, делом сатаны.

Апостол также не согласился бы, мы уверены, с общеизвестным взглядом, видящим в разных конфессиях Церкви как бы отдельные полки, сражающиеся под предводительством одного и того же военачальника, хотя и под различными знаменами. Это сравнение совершенно ни на чем не основано. Оно не только не согласуется с библейскими данными, но и стоит в непримиримом противоречии с вполне определенным и несомненным фактом: "Одно тело".

Читатель, это славная и заслуживающая большого внимания с нашей стороны истина. Рассмотрим при ее свете всю жизнь христианина и наше личное поведение. Сообразуем ли мы с ней нашу жизнь? Возвещаем ли мы ее, приступая в день Господень к Господней трапезе, исполняя этим свой священный долг и свое святое преимущество? Не будем отговариваться тем, что мы встречаем на своем пути всякого рода затруднения, что нас соблазняют разного рода заблуждения людей, исповедующих имя Божие, Все это, увы! действительно так, и нам следует ожидать этого. Сатана всячески старается ослепить нас, чтобы мы не постигли всей глубины Божией благости по отношению к народу Божию; но не будем придавать значения речам врага. Всегда существовали и всегда будут существовать трудности на пути исполнения драгоценной Божией истины; одно из главных затруднений заключается, быть может, в непоследовательности людей, исповедующих истину.

Но необходимо делать разницу между самой истиной и людьми, исповедующими ее, между самим путем и теми, которые им идут. Им следовало бы сливаться между собою; но на самом деле этого не происходит, поэтому нам приходится судить о поведении людей соотносительно с путем, а не осуждать из-за непоследовательности идущих по нему. Если бы мы видели земледельца, применяющего к обрабатыванию поля полностью испытанную и усовершенствованную систему обработки земли и в то же время убедились бы, что земледелец не имеет успеха, что бы мы сделали в этом случае? Мы признали бы его работу дурной, в то же время признавая совершенство самой системы.

Так же обстоит и дело с занимающей нас истиной. В Коринфе существовали ереси, разногласия, заблуждения и всякого рода зло. Следовало ли ради всего этого счесть истину Божию за миф, за нечто, не приложимое к жизни? Следовало ли из-за этого отречься от истины? Должны ли были ввиду этого коринфяне изменить принципу, объединявшему их? Следовало ли им вступить на новую почву, объединиться вокруг нового центра? Нет, благодарение Богу! Божия истина оставалась непоколебимой, хотя тысячи разногласий разрывали Коринфскую Церковь и тысячи ересей омрачали ее горизонт. Тело Христово пребывало единым; но Апостол развертывает пред ее глазами все то же знамя, на котором написаны благословенные слова: "Вы - тело Христово, а порознь - члены" (1 Кор. 12,27).

Эти слова относились, конечно, не только к "находящейся в Коринфе Церкви Божией", но и ко всем, освященным во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас". Истина относительно единства тела является, следовательно, неизменной истиной, имеющей вселенское значение. Каждый истинный христианин призван ее признавать и применять к жизни, и каждая христианская Церковь, где бы она ни находилась, должна быть частичным выражением этой великой и важной истины.

Нас, быть может, спросят, как можно было сказать какой-либо одной Церкви: "Вы тело Христово?" Разве не было искупленных Божиих в городах Ефесе, Колоссах и Филиппах? Конечно, они там были, и, пиши Апостол им в этом смысле, он также мог бы написать им: "Вы тело Христово", так как они были местным выражением тела; но кроме того, обращаясь к ним, он в то же время имел в виду всех искупленных Божиих до конца земного существования Церкви. Это тело состоит из всех истинно верующих душ, живущих в мире. Если все они не соединяются именно на этой почве, созданной самим Богом, этим они наносят ущерб себе и бесславие своему Господу. Драгоценная истина: "одно тело" продолжает существовать вопреки всему, и с ней призваны сообразоваться все религиозные вероучения, существующие на земле.

Нам кажется, что необходимо основательно изучить Божественную сторону вопроса о Церкви, дабы соблюсти в неприкосновенности истину Божию, и чтобы читатель понял, что, говоря об упадку Церкви, мы имеем в виду человеческую сторону этого вопроса. Именно ее-то мы теперь и рассмотрим.

Нельзя внимательно читать Новый Завет и не видеть, что Церковь всецело и постыдно отреклась от выполнения своего долга, вмененного ей Христом, как Его свидетеля на земле. Можно было бы наполнить целые тома изречениями, подтверждающими истинного факта. Но достаточно остановиться на второй и третьей главах Откровения, где изображаются постигающие Церковь суды Божий. Семь Церквей, описанные в них, являются символами, олицетворяющими различные периоды истории Церкви с той минуты, как она становится ответственным пред Богом Его свидетелем на земле, и до того самого дня, когда она будет "извергнута из уст Господа" (Откр. 3,16), Который будет не в силах долее терпеть ее. Если мы не различаем пророческого смысла этих глав наряду с их историческим значением, этим мы лишаемся большого ряда драгоценных для нас назиданий. Никакой человеческий язык не силен изобразить все сокровища, черпаемые нами из 2-ой и 3-ей глав Откровения, рассматриваемых с точки зрения заключающихся в них пророчеств.

Мы же в данном случае ссылаемся на эти сокровища, как на последние из многочисленных доказательств, подтверждающих справедливость доказываемого нами положения. Возьмем обращение Духа Божия к Ефесу, к Церкви, который Апостол Павел написал себе чудное Послание, открывая ей с такою ясностью небесную сторону положения Церкви, вечные Божий предначертания касательно Церкви, - ее положение и удел во Христе, в котором она получила всякое духовное благословение в небесах" (Ефес. 1,3). Она не может ни в чем иметь нужды. Это невозможно. Всем управляет рука Господа. У Него сила; Он же и приводит в действие Свою волю. Всюду ощущаются Его благодать, Его слава, Его могущество, Его благоволение; и все это основывается на могуществе крови Христовой. Здесь уже не стоит вопрос об ответственности. Церковь была "мертва по преступлениям и грехам своим" (Ефес. 2,1); но Христос умер за нее; Он стал пред лицом правосудия там, где стояла она по своему нравственному уровню; и тогда, по богатству Своей царственной милости, Господь начал действовать: Он воскресил из мертвых Христа, а вместе с Ним - дивна Его милость - Бог воскресил и Церковь (ст. 4-6). Этим Он усмотрел для Церкви все. Мы видим пред собою Церковь, вознесенную на небесах, во Христе, а не церковь, живущую на земле для Христа. Это уже "облагодатст-вованное" тело Христово, а не "светильник", навлекший на себя Божий суд. Если мы не умеем различать две стороны этого важного вопроса, нам остается учиться еще многому.

Но рядом с небесной стороной существует и земная сторона, вот почему среди увещаний 2-ой главы Откровения мы встречаем и слова, подобные следующим: "Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою" (Откр. 2,4).

Какой контраст! Ничего подобного мы не встречаем в Послании к Ефесянам; к телу, к невесте Христа не обращено ни одного упрека; "светильник" же упрекает во многом. Даже и в те времена светильник уже не горел ярким светом. Едва он успел затеплиться, как уже приходилось применять к нему "священные щипцы".

Таким образом, симптомы уклонения от истины с самого начала не ускользали от проницательного ока Того, Кто ходил "посреди семи светильников" (Откр. 1,13); когда же мы приближаемся к концу и рассматриваем последний период существования Церкви, как он изображен в образе Лаодикийской Церкви, он представляется нам полностью безотрадным: нигде не видно ни малейшего просвета. Господь стоит пред дверью. "Се, стою у двери, и стучу" (Откр. 3,20). Это не то, что в Ефесе: "Но имею против тебя". Здесь заслуживает порицания решительно все. Вся Церковь будет отвергнута Господом. "Извергну тебя из уст Моих". Он все еще терпит, потому что Он не спешит сойти с почвы благодати на почву суда. Это напоминает нам исчезновение Божией славы в видении Иезекииля; медленно и неохотно скрывается она, как бы с сожалением покидая дом, народ и его страну. "И поднялась слава Господня с херувима к порогу Дома, и Дом наполнился облаком, и двор наполнился сиянием славы Господа". - "И отошла слава Господня от порога Дома, и стала над херувимами". И наконец: "И поднялась слава Господа из среды города, и остановилась над горою, которая на восток от города" (Иез. 10,4, 18-11,23). Как трогательно все это! Какой контраст между этим медленным исчезновением славы и ее быстрым появлением в доме Божием в день посвящения его Богу Соломоном в 2 Пар. 7,1! Иегова тогда с поспешностью входил в свое жилище среди Своего народа, но Он так же медленно оставлял его. Его, так сказать, изгоняли от туда грехи и закоренелая нераскаянность сердца Его безумного народа.

То же, видим мы, происходит и с Церковью. В Деян. 2 мы видим, как поспешно входит дух Божий в Свой духовенный дом. Подобно несущемуся с неба шуму, подобно сильному порывистому ветру, Он наполняет Своею славою Свой дом. Но как же, посмотрим, действует Он в Откр. 3. Он стоит вне дома. Да; но он стучит в его дверь. Он медлит удалиться; не надеясь, правда, увидеть полное восстановление тела, Он выжидает, чтобы хотя бы кто-нибудь "услышал голос Его и отворил ему дверь". Факт, что Он стоит вне дома, свидетельствует о том, что такое Церковь. Факт, что Он стучит, свидетельствует о том, что такое Бог.

Читатель, ты должен полностью уяснить себе этот вопрос. Мы должны точно придерживаться Священного Писания. Это учение ясно, как день. Прочти Послание Иуды, прочти 2 Петр. 2-3 и второе Послание к Тимофею. Отложи эту книгу и внимательно изучи эти знаменательные места Священного Писания; и мы уверены, что их изучение тебя убедит, что суд Всемогущего Бога близко, при дверях. Судьба неверной Богу христианской Церкви кратко выражена в знаменательных словах Римл. 11; "И ты будешь отсечен".

Да, таков голос Писания: "Отсечен", "извергнут". Церковь совершенно не оправдала своего назначения как Христова свидетеля на земле. С нею случилось то же, что постигло Израиль: она отреклась от истины, которую ей было заповедано сохранять и исповедовать. Только что успело появиться Священное Писание, только что успели покинуть рабочую ниву первые Божий работники, как глубокий мрак охватил христианский мир. Куда ни обратишься, нигде не видно следов великих истин, характеризующих наше славное христианское учение. Все было постыдно заброшено. Как Израиль в Ханаане оставил Иегову, чтобы поклоняться Ваалу и Астарте, так же и Церковь отдалилась от следования за драгоценными Словами Божиими, впадая в опасные заблуждения и предрассудки. Приходится удивляться, как быстро могло совершиться подобное уклонение. Но именно это и предсказывал Апостол Павел пресвитерам Ефесской Церкви: "Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святой поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею. Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою" (Деян. 20,17.28-30).

Какое грустное зрелище! Святых Апостолов Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа почти тотчас же сменили "лютые волки" и проповедники превратных учений; вся Церковь погружена в беспросветный мрак; светильник Божественного откровения почти скрыт от нашего взгляда; всюду чувствуются следы всеобщего упадка. Одним словом, являет собою самую ужасную историю, когда-либо написанную.

Правда, Бог всегда, благодарение Ему, воздвигал Себе пророков. Из века в век, чтобы возвещать Свою истину. Даже среди густого мрака, царившие в средние века, время от времени светлая звезда восходила над горизонтом. Затем пришел благословенный шестнадцатый век, в который Господь воздвиг Лютера и его сотрудников, начавших ревностно проповедовать истину и давших всему миру возможность читать святую Божию Книгу, переведенную на родной язык каждого народа. На человеческом языке не найти слов, выражающих все благие последствия этой памятной эпохи. Тысячи душ услышали благую весть спасения, - вняли ей, уверовали в нее и обрели спасение. Благодатный свет Божественного откровения, так долго усилиями врага остававшийся скрытым, снова мог озарить своими лучами сгустившийся над землей мрак, и множество душ возрадовалось появлению небесного света.

Но, воздавая от всего сердца хвалу Богу за наступившее в шестнадцатом веке пробуждение, мы, однако, не можем видеть в нем возвращение Церкви к ее первоначальному состоянию. Нисколько. Лютер и его последователи, судя по оставленным ими книгам, никогда полностью так и не уяснили себе Божественной мысли о Церкви, как о теле Христовом. Они не постигли ни единства тела, ни присутствия Духа Святого во всей Церкви и в каждом из ее отдельных членов. Они не постигли всей сущности назначения Церкви на земле, - присущего ей характера, ее источника, ее силы и ее ответственности.

Да не подумает читатель, что мы не чтим памяти реформаторов. Нам дороги их имена и их труд. Это были преданные Христу и благословенные Божии работники. Мы искренне любим и уважаем имена Лютера, Меланхтона, Фареля и Нокса. Все это были яркие светочи своего времени, и тысячи душ будут славить Бога во всей вечности за то, что они жили, проповедовали и писали. И если мы поближе вглядимся в их частную жизнь, так и в их общественное служение, ими будут пристыжены многие христиане, имеющие преимущество знать целый ряд истин, которые мы напрасно стараемся найти в многочисленных писаниях реформаторов.

Но, признавая все это, мы, однако, убеждены, что эти верные Христовы слуги не поняли многих важных христианских истин, а следовательно, и не проповедовали их, и не учили им. Они возвестили драгоценную истину оправдания верою; они дали народу Священное Писание; они разрушили многие суеверия. Но протестантство не есть христианство, и многочисленные Церкви, созданные реформацией, вовсе не составляют Божией Церкви. Бросим взгляд назад на восемнадцать истекших столетий; несмотря на так называемое духовное пробуждение, несмотря на блестящие светочи, время от времени озарявшие горизонт, - светочи, казавшиеся особенно яркими благодаря глубокому мраку, окружавшему их, - несмотря на излитие обилия Духа Святого как в Европе, так и в Америке, в прошлом столетии и в наше время, несмотря на все эти факты, за которые мы славим Бога, мы продолжаем все-таки утверждать, что Церковь не находится на должной высоте, что христианский мир быстро идет навстречу мраку, что страны, находившиеся в особенно благоприятных условиях и отношении распространения в них Евангельской истины, где разошлись тысячи Библий и миллионы Новых Заветов, покроются густым мраком и впадут в дух заблуждения, доверившись лжи.

И что же будет тогда? Обращение мира? Нет; тогда придет на Церковь суд. Божий Святые, разбросанные в разных местах христианского мира, будут воскрешены на встрече Господу, - почившие в Боге воскреснут, живые изменятся во мгновение ока, и затем все одновременно будут взяты на небо, чтобы вечно пребывать с Господом (1 Фесс. 4,15-17). Тогда тайна беззакония обнаружится в лице человека греха, антихриста. Придет Господь Иисус, и все святые с Ним, чтобы совершить суд над зверем, лжепророком и антихристом, восставшими на западе и на востоке (2 Фесс. 2; Откр. 19,11-21).

Это будет приведение в исполнение Божия суда, потому что как зверь, так и лжепророк будут уличены в открытом восстании против Бога и окажут кощунственное сопротивление Богу и Агнцу. Затем наступит суд над живущими на земле народами, каким он изображается в Матф. 25,31-46.

Когда таким путем будет искоренено все зло, Христос будет царствовать в правде и мире в течение тысячи лет, блаженный и благословенный период времени, истинная суббота для Израиля и всей земли, - период, ознаменованный двумя выдающимися фактами: сатана будет связан, а Христос будет царствовать. Знаменательные факты! Одно напоминание о них исполняет благодарением и хвалою наши сердца. Какова же будет действительность?

Но сатана будет освобожден после тысячелетнего пленения, и ему будет позволено еще один раз оказать сопротивление Богу и Его Христу. "Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей, и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их, как песок морской. [Читателю следует делать разницу между Гогом и Магогом Откр. 20 и Иез. 38-39. Первые относятся ко времени, которое наступит после тысячелетия, а вторые будут существовать до него.] И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный; и ниспал огонь с неба от Бога, и пожрал их; и дьявол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков" (Откр. 20,7-10).

Это будет последнее усилие сатаны; оно закончится его земной гибелью. Далее идет суд над мертвыми "малыми и великими, - всеми, умершими в их глазах, от дней Каина до последнего отступления от тысячелетней славы. Ужасная картина! Нельзя достаточно ярко изобразить весь ее ужас!

Наконец, пред нашими духовными очами развертывается грядущая слава: новые небеса и новая земля, на которой будет обитать вечная правда (2 Петр. 3,13; Откр. 21,1).

Таков ход событий, вполне отчетливо рисуемых на вдохновенных страницах. Мы дали их беглый обзор, насколько этого требовала их связь с событиями, изучением которых мы заняты, с истинами, которые, как нам известно, не пользуются общей популярностью; но мы обязаны изложить все Божия предначертания; искать же популярности - не наше дело. Мы не рассчитываем на то, что Божия истина сделается популярной для мира; напротив, мы старались доказать, что, как Израиль отрекся от истины, которую ему надлежало соблюдать, так и Церковь отступила от великих истин, характеризующих христианское учение, изложенное в Новом Завете. Мы воодушевлены желанием пробудить в сердцах всех истинных христиан сознание великого значения этих истин и возложенной на них ответственности не только принять эти истины в свою душу, но и стараться лучше осуществлять их и открыто исповедовать. В эти последние дни земной истории Церкви мы хотели бы, чтобы восстали люди, одаренные обилием Духа Святого, дабы искренне и ревностно возвещать истины Евангелия Божия, так часто позабываемые. Да воздвигнет Господь по Своей великой милости в Своем народе подобных людей, и да вышлет Он их на Свою ниву. Да стучит Господь Иисус все сильнее в двери сердца, дабы многие души услышали и приняли Его, как Он этого желает, и да познают они всю сладость личного общения с Христом Иисусом, ожидая Его пришествия!

"Благодарение Богу, безмерно обширны благословения, уготованные душе, слышащей голос Христа отверзающей Ему двери своего сердца; это верно как по отношению к одной душе, так и по отношению к тысячам душ. Но будем стараться быть искренними, доверчивыми; будем сознавать и чувствовать нашу великую немощь и наше ничтожество, отказываясь от всякой мысли о приобретении для себя славы, от всякого желания пользоваться влиянием в мире, храня лишь Слово Христа и не отрекаясь от Его имени; наше счастье заключается в пребывании у Его ног; Он есть наша пища; служить Ему каким бы то ни было путем - вот наша радость. Тогда мы пребудем в единении и любви, имея Христа нашим общим центром и задаваясь единою общею целью, - работать для Него и познавать Его славу. Да будет это так по Божией милости для всех дорогих Божиих детей. Совершенно иное увидел бы в нас в этом случае мир. Да оживит Господь Свой народ!

Читатель найдет, может быть, что мы далеко отошли от шестой главы Книги "Второзаконие". Мы напомним ему раз и навсегда, что наше внимание должно быть обращено не только на содержание каждой главы, но и на мысли, вызываемые ею в нас. Мы желаем, кроме того, при составлении этих заметок быть руководимыми Духом Божиим, с Его помощью открывая истины, приложимые ко всем читателям. Получит ли возлюбленное стадо Христово пищу, назидание и утешение посредством последовательных и вполне законченных пояснений, или же чрез посредство отдельных отрывистых размышлений, - не безразлично ли это?

Обратимся теперь к нашей главе:

Изложив сущность основной великой истины, заключающейся в 4-ом стихе: "Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть", Моисей затем продолжает перечислять пред обществом Божиим их священные обязанности по отношению к их благословенному Богу. Он не только Бог, - Он был их Богом. Ему было благоугодно вступить с ним в завет. Он освободил их, носил их как бы на орлиных крыльях и принес их к Себе, дабы они сделались Его народом и дабы Он соделался их Богом.

Благословенный факт! Дивный завет! Но было необходимо напомнить Израилю, какого поведения требовал от них этот завет, напомнить им, что ими должна управлять любовь к Богу. "И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими" (ст. 5). Вот тайна каждого истинного благочестия. Без этого ничто не имеет значения для Бога. "Сын Мой, отдай сердце твое Мне". Когда сердце отдано Богу, все делается легко. Сердце можно уподобить регулятору часов, управляющему маленькой пружиной, которая приводит в движение стрелки вокруг циферблата. Если твои часы плохо ходят, недостаточно перевести их стрелки: надо переставить часовой регулятор. Бог ожидает ревностной, исходящей от сердца, работы. Он говорит нам: "Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною" (1 Иоан. 3,18).

Как мы можем достаточно возблагодарить Его за эти трогательные слова! Они так дивно обнаруживают нам Его любящее сердце! Он любит нас "делом и истиною", и ничто иное не может удовлетворить Его ни в нашем поведении относительно Бога, ни в наших поступках по отношению к нашим ближним. Все должно исходить непосредственно из сердца.

"И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем" (ст. 6). т.е. в самом источнике жизни твоей. В этом заключается вся суть дела. Все, что в сердце, исходит оттуда на уста и переходит в жизнь. Поэтому как можно, чтобы сердце хранило в себе Слово Божие, чтобы оно было переполнено им до такой степени, что в чем уже не оказывалось бы места суетным стремлениям и тщеславию мира сего. Тогда наша речь всегда будет производить благоприятное действие на окружающих, всегда будет приправлена солью. "От избытка сердца говорят уста". Следовательно, по тому, что исходит из уст, мы можем судить о том, что есть в нашем сердце. Язык - орган сердца; он обнаруживает, что происходит в человеке. "Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе; а злой человек из злого сокровища выносит злое" (Матф. 12,34-35). Когда Слово Божие действительно управляет сердцем, это скажется на всем поведении; именно так и должно быть, потому что сердце есть главная двигательная сила, направляющая все наше нравственное существо; оно составляет центр всех нравственных влияний, управляющих нашими действиями и направляющих нашу личную жизнь.

На всех страницах Божественной Книги мы видим, какое важное значение Бог придает состоянию нашего сердца по отношению к Нему и к Его Слову, что в сущности есть одно и то же. Когда наше сердце искренне предано Богу, вся жизнь течет правильно; когда же оно охлаждается и нерадит об истине, человек непременно и явным образом уклонится от правды. Необыкновенною силою дышит увещание Варнавы к новообращенным в Антиохии: Он "убеждал всех держаться Господа искренним сердцем" (Деян. 11,23).

Это увещание необходимо всегда, - и теперь, и в описанное здесь время. Искренность сердца драгоценна пред Богом. Она оказывает самое существенное влияние на нравственную жизнь человека. Она сообщает характеру христианина серьезность, желательную для каждого из нас. Она же является Божественным средством, врачующим сердце от холодности, смерти, внешнего благочестия, столь ненавистных в глазах Божиих. Внешне жизнь может казаться вполне приличной, и принципы, руководящие ею, могут казаться вполне правильными; но если отсутствуют искренность сердца, есть все наше нравственное существо не стремится к служению Богу и Его Христу, все остальное теряет свое значение.

Дух Святой поучает нас чрез посредство нашего сердца. Поэтому Апостол просил Господа "просветить очи сердца (kardiaV)" членов Ефесской Церкви, и желал, чтобы "Христос верою вселился в сердца их" (Ефес. 1,18; 3,17).

Таким образом, устанавливается полная гармония всего Писания с увещанием, заключающимся в нашей главе. "И да будут слова сии, которые я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем". Если бы он исполнил их, скольких заблуждений избежал бы Израиль! Он тогда не впал бы и в страшный грех идолопоклонства. Если бы драгоценные слова Иеговы были запечатлены в их сердцах, они не страшились бы ни Ваалов, ни Астарт. Тогда для них сделалась бы очевидной вся суетность языческих идеалов; но для этого слово Иеговы должно было запечатлеться в их сердцах.

Заметим, что во всем этом отражаются характерные особенности Книги "Второзаконие". Здесь идет речь не только о соблюдении некоторых религиозных обрядов, жертв, постановлений и церемоний. Упоминается, конечно, и обо всем этом, но не в этом заключается главная задача Книги. Слово Божие занимает первое место в Книге "Второзаконие", - Слова Иеговы должна была соблюдаться в сердце Израиля. Читатель должен полностью уяснить себе это, - иначе он не найдет ключа к чудной Книге "Второзаконие". Это не книга описания обрядов; это Книга сердечного послушания и любви Она почти на каждой странице учит, что сердце, которое любит Бога, ценит и чтит Слово Божие, всегда готово повиноваться Богу, готово как принести Богу что-либо в жертву, так и отдать Ему тот или иной день на служение. Могло случиться, что обстоятельства или обстановка, среди которых находился израильтянин, не позволили ему в точности исполнить обряды и церемонии, предписанные ему законом; но он никогда не мог очутиться среди обстановки, при которой он не мог бы любить, почитать Слово Божие подчиняться ему. Хотя бы он был отведен в плен на край земли, ничто не могло помешать ему помнить благословенные слова и сообразовываться с ними в своих действиях. "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою" (Пс. 118,11).

Драгоценные слова! Они вкратце выражают великий принцип, проходящий чрез всю Книгу "Второзаконие", а также, прибавим, и великий принцип Божественной жизни всех времен и повсюду. Никогда не могут измениться сила и нравственное значение этого принципа. Он останется незыблемым вовек, Он был справедлив во дни патриархов, справедлив для Израиля в Ханаане, справедлив для Израиля, рассеянного до крайних пределов земли, справедлив для всей Церкви, справедлив для каждого верующего в отдельности среди упадка христианского общества. Одним словом, послушание всегда будет священным долгом и великим преимуществом творения Божия, - искреннее, безусловное, немедленное послушание Слову Господню. За эту милость, дарованную нам Богом, мы всегда должны славить Его. Он даровал нам Свое слово, и Он увещевает нас позволить этому слову обильно вселиться в наши сердца и управлять всею нашею жизнью и всем нашим поведением.

"И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем. И внушай их детям твоим и говори об них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась, и вставая. И навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими; и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих" (ст. 6-9).

Все это исполнено необыкновенного величия: Слово Божие сокрыть в сердце, из которого исходят благие назидания детям и святые действия в кругу семьи; влияние этого Слова сказывается во всех действиях повседневной жизни, так что все, входившие чрез ворота или выходившие чрез них из дома, могли видеть, что Слово Божие было знаменем всех и каждого в доме.

Так это было некогда у израильского народа; так это должно быть и теперь у христиан. Но действительно ли так обстоит дело? Таким ли образом мы назидаем наших детей? Стараемся ли мы сделать Слово Божие привлекательным для молодых их сердец? Видят ли они, что оно светится в нашей повседневной жизни, оказывая влияние на наше настроение, на наш характер, наши привычки, наши занятия и дела? Именно таково значение выражения " навязать слово Божие в знак на руку свою и сделать их повязкою над глазами своими", а также и "написать их на косяках дома и на воротах своих".

Можно ли приложить это и к нам, дорогой читатель? Мы напрасно будем стараться научить слову Божию наших детей, если жизнь не управляется этим Словом. Драгоценная Книга Божия должна быть не только простой учебной книгой, которую обязательно следует изучать. Наши дети должны убедиться, что мы живем в атмосфере Священного Писания, что мы беседуем о нем в минуты нашего досуга с членами семьи нашей.

Но как редко это случается! Не приходится ли нам с сокрушением и стыдом сердца вспоминать, о чем ведутся нами наши обычные разговоры как за столом, так и в кругу нашей семьи? Как мало встречается в них того, о чем говорится в Книге "Второзаконие" 6,7! Напротив, сколько бывает праздных разговоров, сколько слышится недостойных христианина шуток! Сколько злоречия по отношению к нашим братьям, нашим соседям и знакомым! Сколько сплетен и пересудов! Сколько бессмысленной болтовни!

Откуда все это? Все это происходит исключительно от состояния нашего сердца. Слово Божие, заповеди и повеления Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа не живут в наших сердцах, а поэтому они и не выполняются, и не истекают оттуда потоками благодати и назидания.

Найдутся, быть может, люди, говорящие: к христианину это не относится. Но что же в таком случае значит следующее увещание: "Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим?" (Ефес. 4,29). И еще: "Исполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами, и славословиями, и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах наших Господу, благодаря всегда за все Бога и Отца, во имя Господа нашего Иисуса Христа?" (Ефес. 5,18-20).

Эти слова были сказаны Ефесянам, но, конечно, они относятся и к нам. Мы, быть может, не отдаем себе даже отчета, как мало мы удерживаемся на должной духовной высоте в области наших разговоров Недостаток нашей духовности особенно ощущается в нашей семейной жизни и в наших повседневных отношениях с людьми. Поэтому мы особенно нуждаемся в вышеприведенных словах увещания. Дух Святой, очевидно, предвидел эту нужду и по Своей милости усмотрел ее. Послушайте, что Он говорит "находящимся в Колоссах святым и верным братьям во Христе Иисусе": "Да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы и призваны в одном теле, и будьте дружелюбны. Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу" (Кол. 3,15-16).

Какая дивная картина, представляющая нам, какова должна бы быть христианская жизнь! Это является лишь дальнейшим развитием того, что мы находим в нашей главе, где мы видим Израиль в кругу его семьи, назидающий своих детей нежными поучениями, истекающими из пребывающего в его сердце Слова Божия; здесь пред нами открывается повседневная жизнь Израиля, его занятия в доме и вне дома, занятия направляемые благословенными словами Иеговы.

Не хотелось бы и нам, дорогой читатель, быть свидетелями пребывания среди нас подобного же настроения? Не унизительно ли, не грустно ли слышать разговоры, которые нередко ведутся в нашем семейном кругу? Не пришлось бы нам краснеть, если бы наши слова оказались записанными? Каким путем избавиться от этого? Для этого пусть наши сердца преисполнятся миром Христовым, Словом Христовым, пусть преисполнятся Самим Христом. Ничто иное не поможет нам в этом случае. Начнем с своего сердца, и, когда оно будет всецело занято небесными интересами, мы вскоре освободимся от злоречия, от недостойных христианина шуток и пустой болтовни.

"Когда же введет тебя Господь, Бог твой, в ту землю, которую Он клялся отцам твоим Аврааму, Иссаку и Иакову, дать тебе с большими и хорошими городами, которых ты не строил, и с домами, наполненными всяким добром, которых ты не наполнял, и с колодезями из камня, которых ты не высекал, с виноградниками и маслинами, которых ты не садил, и будешь есть и насыщаться; тогда берегись, чтобы не забыл ты Господа, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства" (ст. 10-12).

Среди всех благословений земли Ханаанской они должны были вспомнить Того, Кто вывел их из дома рабства. Они должны были также помнить, что все это даровано было им даром. Страна и все ее произведения становились их уделом ради обетовании, дарованных Богом Аврааму, Иссаку и Иакову. Прекрасно построенные города, дома, наполненные разным добром, высеченные из камня колодези, насаженные заботливою рукою и приносящие плоды виноградники и маслины - все это было даровым благом царственной благодати. Им следовало лишь в простоте веры овладеть всем этим, навеки храня в своих сердцах память о милостивом Подателе всякого рода благ. Они должны были помышлять о Нем и в Его любви находить истинное основание для сыновнего повиновения Ему. Куда бы ни обращался их взгляд, они всюду видели пред собою доказательства Его великой благодати и обильные плоды Его чудной милости. Каждый город, каждый дом, каждый колодезь, каждый виноградник и каждая маслина твердили ему о благости Иеговы и являли собою очевидное доказательство нерушимой верности обетовании Его.

"Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи, и Его именем клянись. Не последуйте иным богам, богам тех народов, которые будут вокруг вас; ибо Господь, Бог твой, который среди тебя, есть Бог ревнитель; чтобы не воспламенился гнев Господа, Бога твоего, на тебя и не истребил Он тебя с лица земли" (ст. 13-15).

В рассматриваемой нами главе Божию обществу говорится о двух великих принципах: о "любви" к Богу (ст. 5). и о "страхе" пред Ним (ст. 13). Два этих принципа встречаются по ходу всего Писания, и они являются несказанно могущественными двигателями жизни и поведения христианина. "Начало мудрости - страх Господень". К нам обращено увещание, чтобы "сердце наше пребывало во все дни в страхе Господнем" (Притч. 9,10; 23, 17). Это убежище и наша защита от всякого рода зла. "И сказал человеку: Вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла - разум" (Иов. 28,28).

Святая Книга изобилует изречениями, всячески доказывающими великое значение страха Божия. "Как же", говорит Иосиф, "сделаю ли сие зло, и согрешу пред Богом?" Христианин, непрестанно ходящий в Божием страхе, предохранен от совершения какого-либо зла. Постоянное ощущение Божия присутствия должно со всею силою оберегать человека от всякого рода искушений. Сколько раз мы бываем свидетелями, что присутствие истинно верующей души обуздает царящие вокруг нее легкомысленное настроение и безумные поступки? И если подобное влияние может оказать на окружающих положительные действия, насколько же сильнее должно отразиться на душе присутствие Самого Бога?

Читатель, стараемся ли мы жить, постоянно сознавая Божие присутствие? Это предохранит нас от зла, проявляющегося в самых разнообразных формах; мы ежедневно подвергаемся его влиянию на нас, и часто, увы, мы сами виноваты в этом. Мысль, что очи Господа покоятся на нас, имела бы на нашу жизнь больше влияния, нежели присутствие каких бы то ни было людей на земле и всех Ангелов на небе. Свято страх, столь часто указываемый Писанием, сделался бы благословенной каменной оградой, охраняющей нас от любой злой мысли, от любого злого поступка, от всего дурного, в какой бы форме это не проявлялось.

Мы мало живем, мало движемся, мало пребываем в присутствии Божием (Деян. 17,28). Если бы мы помнили, что Бог видит нас и что Он слышит каждое наше слово, знает каждую нашу мысль, каждый из наших поступков, как изменилось бы все наше поведение!

Тогда мы могли бы доказать окружающим сильное влияние на нас Божией любви, "объемлющий нас" (2 Кор. 5,14). В нашей жизни тогда появится деятельность, всегда производимая этою любовию. "Любовь Христова объемлет нас", говорит Апостол, "рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего" (2 Кор. 5,14-15).

Да поможет нам Господь больше ощущать это в нашей жизни; страх пред Ним и любовь Божия да оказывают свое постоянное освящающее действие на наши сердца! Тогда наша повседневная жизнь будет прославлять Господа, и мы будем благословением для тех, с которыми мы призваны жить и иметь дело.

Особенное внимание привлекает к себе 16-ый стих: "Не искушайте Господа, Бога вашего, как мы искушали Его в Массе". На эти слова сослался наш Господь, когда, искушая Его, сатана предлагал Ему броситься вниз с высокого крыла храма: "Потом берет Его дьявол в святой город, и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз; ибо написано "Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею" (Матф. 4,5-6).

Это знаменательные слова. Они доказывают, что и сатана может ссылаться на Писание, когда это ему удобно. Но он упускает слова необычной важности: "Охранять Тебя на всех путях Твоих" (Пс. 90,11). Христос совершенно не призван был броситься вниз с крыла храма. Это не было для Него путем Его послушания Отцу: Он не получил подобного повеления от Бога, а потому Он и отказывается это выполнить. Ему не следовало искушать Бога и испытывать Его. Как Человек, Он имел полное доверие к Богу, имел полное убеждение, что Он оградит Его от всякого зла.

Тем более Он не сойдет с пути послушания и долга с целью убедиться, защитит ли Его Бог и в этом случае; и это научает нас важной истине. Мы всегда можем рассчитывать на Божию помощь, пока стоим на пути исполнения нашего долга. Но если мы сами избираем свой путь, если мы ищем своего удовольствия и своего интереса, мы глубоко заблуждаемся, говоря, что рассчитываем на Бога.

Бог наш, конечно, исполнен благости и любви; Его сердце, конечно, горит сочувствием к нам, хотя бы мы и удалялись от пути исполнения долга; но это, однако, не изменяет справедливости того факта, что мы можем рассчитывать на Божию помощь, только когда мы идем стезею послушания. Если христианин только ради собственного удовлетворения подвергает свою жизнь опасности, забираясь на вершины Альп, имеет ли он право думать, что Бог оградит его от опасности? Пусть сама совесть ответит на этот вопрос. Если Бог велит нам переправиться чрез бушующее озеро, чтобы принести Слово Божие жаждущей душе; если Он повелевает нам перейти чрез Альпы с целью каким бы то ни было путем послужить Ему этим, в этом случае, конечно, мы должны быть вполне уверены, что Его могущественная рука оградит нас от всякого зла. Пребывать на благословенном пути исполнения долга, - вот в чем нуждается каждый из нас. Этот путь, может быть, окажется для чада Божия узким, тяжелым и уединенным, но душа, уповающая на Бога, тем не менее хранима под сенью Всемогущего и озарена светом Его лица.

Прежде чем отойти от размышлений, вызванных в нас 16-ым стихом, отметим поучительный для нас факт, что в Своем ответе наш Господь не указывает на искажение сатаною слов Пс. 90,11. Вместо того, чтобы сказать врагу: "Ты упустил весьма важные слова из изречения, только что тобою приведенного", Христос только приводит слова другого изречения, которым Он руководствуется в Своем поведении. Именно этим путем Он победил искусителя, оставил нам благословенный пример в этом отношении.

Также заметим, что Господь Иисус не победил сатану Своей Божественной силой. Если бы Он сделал это, Он не мог бы быть примером для нас. Но факт, что, как Человек, Он прибегает только к Слову Божию, чтобы одержать славную победу над врагом, исполняет бодростью и утешением наши сердца, и мы узнаем, как и мы должны поступать в нашей духовной жизни, как противодействовать искушениям. Человек Христос Иисус победил сатану, только доверяясь Богу и повинуясь Его Слову.

Бл